Царь просто кипел от злости. Как эта женщина, которая буквально купалась в роскоши, смела поучать его, самодержца, вопросам веры и морали?
Скорее всего, вы помните картину Сурикова «Боярыня Морозова». Женщина в черном, с безумным лицом, едет на санях, подняв руку с двумя вытянутыми пальцами. Вокруг толпа: кто смеется, кто рыдает, а кто просто пришел поглазеть на зрелище.
Эту женщину звали Феодосия Прокопьевна Морозова, из рода Соковниных. Ее отец, Прокофий Федорович Соковнин, был московским дворянином и воеводой, окольничим, дворецким царицы Марии Ильиничны Милославской и ее родственником. Человек видный и влиятельный.
В 17 лет Феодосия вышла за Глеба Ивановича Морозова. Он был из рода Морозовых, родственников Романовых, царским спальником и дядькой царевича. А его брат, Борис Иванович Морозов, владел огромным состоянием, но умер бездетным в 1662 году, оставив все Глебу.
Юлия Мельникова в роли Феодосии Морозовой в фильме "Раскол"
Вскоре умер и Глеб Иванович. Все богатство обоих братьев перешло к малолетнему сыну Феодосии. Фактически распоряжалась наследством сама Морозова. Так она стала самой богатой и одной из самых влиятельных женщин в стране.
Историк С.М. Соловьев писал, что по воспоминаниям современников состояние Морозовых было колоссальным. У нее было 8000 крепостных душ. Для сравнения: иметь сотню душ уже считалось признаком высокой зажиточности. Морозова ездила в карете, украшенной серебром и мозаикой, в сопровождении сотен слуг.
Царь Алексей Михайлович часто бывал у нее в гостях. Она была «верховой боярыней» — элита из элит, вхожая в покои царицы Марии Милославской. Живи да радуйся. Но тут случилась церковная реформа патриарха Никона.
Реформы Никона и суть раскола
В 1650-х годах патриарх Никон решил, что русская церковь живет неправильно, не по греческим образцам, и затеял масштабные изменения. Для обывателей суть реформы сводилась к внешним переменам: креститься не двумя пальцами, а щепотью (тремя пальцами); кланяться не в пол земным поклоном, а в пояс; ходить вокруг аналоя с иконой против солнца, а не по солнцу.
Многие думают, что сыр-бор разгорелся из-за двоеперстия. Одни хотели креститься двумя пальцами, другие тремя. Но для русского человека XVII века обряд был равен догмату. Изменение ритуала воспринималось как предательство Бога, как подмена истинной веры «латинской» ересью.
Это был вопрос спасения души. Люди верили, что если креститься «кукишем» (так старообрядцы называли троеперстие), то попадешь в ад. А тут еще и эсхатологические ожидания конца света. Морозова, натура страстная и увлекающаяся, попала под влияние протопопа Аввакума, главного идеолога старообрядчества. Он стал ее духовным отцом.
Аввакум, кстати, был тем еще манипулятором. В переписке с Морозовой он требовал от нее полного отказа от роскоши, называл «свет-жена» и подталкивал к мученичеству. Под его влиянием Морозова носила под парчовыми платьями власяницу — рубаху из жесткой шерсти, натирающую кожу до крови, и тайно принимала у себя старообрядцев.
Пощечина царю: царская свадьба и «больные ноги»
Но почему царь Алексей Михайлович, прозванный Тишайшим, так взъелся на вдову? Старообрядцев ведь было много.
Пока была жива царица Мария Милославская, с которой у Морозовой были дружеские отношения, Феодосию никто особо не трогал. Она молилась по-старому, принимала у себя гонимых монахинь, юродивых и нищих, кормила их и давала деньги. Царь присылал к ней родственников, чтобы те попытались ее вразумить: «Феодосия, не будь дурой, перекрестись щепотью, и ничего тебе не будет». Царь отнимал и возвращал поместья из ее вотчины. Но Морозова стояла на своем.
В 1669 году царица умерла. Алексей Михайлович погоревал и решил жениться на молодой и горячей Наталье Нарышкиной, будущей маме Петра I. На свадьбу царя обязаны были явиться все вышестоящие лица. Морозова как верховая боярыня должна была стоять в первом ряду. Для нее это было неприемлемо: признать новую царицу — значит признать и новые порядки, и никонианскую ересь. Феодосия отказалась участвовать в церемонии, сославшись на больные ноги.
Царь, конечно, не дурак. Он понял, что это отговорка. «Сказать ей, — орал царь, — что если она не придет, то ей эти ноги оторвут!» Но Морозова уперлась: «Не пойду, и всё тут». Это был скандал, плевок в лицо государю. Морозова показала, что не признает новую царицу и, косвенно, законность царских решений.
Царь воспринял это как личное оскорбление. «Она меня ни во что не ставит!» — примерно так можно выразить гнев монарха. А такое не прощают.
Допрос с пристрастием и дыба
В ночь на 16 ноября 1671 года к Морозовой вломились стрельцы во главе с архимандритом Иоакимом.
Феодосию Морозову и ее сестру княгиню Евдокию Урусову, которую Морозова склонила к старообрядчеству, арестовали. На допросе сестры, показывая презрение к пришедшим, легли в постели и лежа отвечали на вопросы. После такого гайки закрутили окончательно: Феодосию вывозят в Чудов монастырь.
Юлия Мельникова в роли Феодосии Морозовой в фильме "Раскол"
Но и в заточении Морозова продолжала переписку с Аввакумом, принимала визиты священников-старообрядцев и даже тайно причастилась у старообрядца Иова Льговского.
Вскоре после ареста матери «внезапно» умирает ее сын Иван. Гигантское состояние Морозовых мгновенно конфисковывают, а братьев Феодосии отправляют в ссылку. Сложную ситуацию попытался разрешить патриарх Питирим.
Питирим попросил царя за сестер: «Я советую тебе боярыню ту Морозову вдовицу, кабы ты изволил опять дом ей отдать и на потребу ей дворов бы сотницу крестьян дал; а княгиню тоже бы князю отдал, так бы дело то приличнее было. Женское их дело; что они много смыслят!»
Но для царя Морозова уже стала личным врагом, «лютой» фанатичкой. Он ответил патриарху, что «много наделала она мне трудов и неудобств показала», и предложил ему самому провести допрос боярыни.
Встреча в Чудовом монастыре провалилась. Морозова принципиально не встала перед иерархом новой церкви — ее держали стрельцы.
Питирим, то ли из жалости, то ли проверяя ее на одержимость, попытался помазать Феодосию освященным маслом. И тут «немощная» физически воспротивилась помазанию, ясно дав понять — лучше смерть, чем ваши обряды. Боярыню вернули под арест.
В конце 1674 года Морозову вместе с сестрой отправили на дыбу. Пытали, чтобы заставить их отказаться от старой веры. Уже даже костер приготовили, но казнить представительницу одного из шестнадцати высших боярских родов не позволили — за нее вступились другие бояре, возмущенные такой расправой. За Феодосию заступилась и родная сестра царя Алексея Михайловича, царевна Ирина Михайловна.
Яма в Боровске
После всех пыток сестер сослали в Боровск. Там их бросили в земляную тюрьму — глубокую яму, накрытую решеткой. Задача была простая: уморить голодом. Так и вышло. Сначала не стало Евдокии, а следом за ней ушла и Феодосия. Ей было 43 года.
Вот так фанатичная верность старым обрядам стоила ей не только собственной жизни, но и жизни сына, да и весь род подкосила.