Самолет По-2 в Luftwaffe прозвали «рус фанер» и относились к нему с плохо скрываемым раздражением. Эта деревянная конструкция из реек и фанеры, обтянутая тканью, выглядела как музейный экспонат. Любая пуля пробивала ее насквозь. Но попробуй попади в эту кроху ночью, когда она ползет у самой земли.
Свои же называли этот самолёт «летающей партой» — он был учебным, на нём учились летать новички. По документам — мечта любого зенитчика. На деле — кошмар, который месяцами не давал немцам спать. Как так вышло и почему за штурвалом чаще всего сидели девчонки, которые ещё вчера бегали в школу, — разбираемся по порядку.
Слишком медленный, чтобы его сбить
Секрет живучести По-2 (до 1944 года он назывался У-2) звучит как шутка: он выживал именно потому, что был медленным.
Название самолёт получил в честь конструктора Николая Поликарпова. Вот он на фото.
Немецкие истребители вроде «Мессершмитта» Bf 109 заточены под бой на скоростях в сотни километров в час. А наш биплан полз у самой земли —
130–150 км/ч
Крейсерская скорость и вовсе около 110. Соль в том, что скорость сваливания у «Мессера» почти равна максимальной скорости По-2. Чтобы зайти биплану в хвост, немец должен был сбросить газ почти до предела, за которым его собственная машина теряла управление. Сильнее замедлишься — риск свалиться в штопор. Не замедлишься — проскочишь мимо и дашь одну неточную очередь. Тупик.
Представь, что гонишься на спорткаре за велосипедистом, который петляет между деревьями во дворе. Мощности вагон, а толку ноль.
«Мессершмитт» Bf 109
А биплан тем временем разворачивался на пятачке, нырял к верхушкам деревьев и при встречном ветре почти зависал на месте. Поймать такую цель в прицел на скорости под 500 км/ч практически нереально.
Тяжёлой зенитке такая цель тоже не по зубам: самолёт летел низко, медленно и ночью.
По-2 не использовали для мощных бомбардировок. Их задача — беспокоящие налёты.
Не стирать дивизию с карты, а не дать ей спать, чиниться и спокойно перемещаться.
По-2 брал очень лёгкий боекомплект (до 250 кг), то есть на порядок меньше, чем нормальные фронтовые бомбардировщики вроде Пе-2 (до 1000 кг внутри) или штурмовики Ил-2 (около 600 кг). Стандартная нагрузка ночного По-2 — 2–4 бомбы калибра 50 кг.
Пе-2
Главной угрозой становилось ожидание: немецкий солдат слышал треск, прыгал в окоп, ждал взрыва, потом снова пытался уснуть, и через час всё повторялось. Это была война за нервную систему противника.
За штурвалом — вчерашние школьницы
Главными виновницами «фанерного ужаса» стали девушки из 588-го ночного легкобомбардировочного полка — позже он стал 46-м гвардейским Таманским. Полк был полностью женским: лётчицы, штурманы, механики, оружейницы. Воевали они так, что цифры до сих пор кажутся фантастикой.
23 672 боевых вылета
Почти три тысячи тонн сброшенных бомб. В обычную ночь экипаж делал по 8–12 вылетов, а в короткие летние ночи при близком аэродроме — до 15–18: сесть, дозаправиться, подвесить бомбы — и снова в небо, и так до рассвета. Бомбы цепляли вручную, и за ночь оружейницы перетаскивали на руках тонны металла.
Командир 46-го гвардейского авиационного полка Евдокия Бершанская
Конечно, на По-2 летали не только женщины. На нём воевали разные ночные части, в том числе мужские; биплан возил раненых, разведчиков, листовки и донесения. Просто женский 46-й гвардейский стал символом машины — но сам самолёт тянул на себе целый класс военной работы.
Самая чёрная ночь полка
В ночь с 31 июля на 1 августа 1943 года на Кубани немцы устроили ловушку: прожектора ловили биплан в вилку света, зенитки внезапно замолкали, и из темноты по ослеплённой машине бил ночной истребитель.
В начале войны девушки часто летали без парашютов: каждый килограмм отдавали под бомбы, да и выпрыгнуть с высоты верхушек деревьев всё равно почти нереально. В ту ночь не вернулись четыре экипажа — среди них командир звена Евгения Крутова и штурман Елена Саликова. После этого тактику пересмотрели, но полк продолжал летать.
Идеально слабый самолёт
По-2 привычно называют устаревшим для своего времени, и зря. Как фронтовой бомбардировщик он и правда был слабаком. А как ночной беспокоящий самолёт — почти идеалом: дешёвый, неприхотливый. Мог сесть практически на любую поляну.
Его чинили чуть ли не в поле: дерево, полотно, проволока, простой мотор. Там, где сложная машина требовала заводского ремонта, По-2 возвращали к жизни руками механиков при свете керосиновой лампы. В условиях войны — потрясающе ценное свойство.
Забавная история связана с По-2 уже после войны, в реактивную эпоху. В Корее, в ночь на 3 мая 1953 года, американский реактивный перехватчик F-94 Starfire гнался за тихоходным По-2 — и, сбрасывая скорость до биплановой, провалился ниже собственного предела сваливания.
Предел сваливания — это минимальная скорость, при которой крыло ещё создаёт достаточно подъёмной силы, чтобы держать самолёт в воздухе; если лететь медленнее, поток воздуха срывается с крыла. Когда скорость падает ниже этого предела, самолёт внезапно теряет подъёмную силу, нос проваливается вниз, и без запаса высоты это легко заканчивается падением и катастрофой.
Вот такой красавец F-94 проиграл дуэль простому биплану
Что и случилось с американцем — самолёт разбился.
Формально за По-2 записали единственную в истории победу биплана над реактивным самолётом. Дуэли пушек не было — была ловушка скоростей.
А ещё дерево и полотно почти не отражали радиолокационный луч: для эпохи реактивных машин По-2 оказался каменным топором, который не ловится металлоискателем.
Женщина, которая помогла вспомнить всех
Комиссар Евдокия Рачкевич была заметно старше своих лётчиц — тем по 17–22, ей за тридцать — и девчонки звали её просто «мама». А после войны она посвятила жизнь их памяти.
На собранные сослуживицами деньги она много лет колесила по югу страны — искала места, где разбились их самолёты. Расспрашивала местных жителей, организовывала раскопки. В одном доме документы двух погибших лётчиц нашли на печной трубе: сельчане их сохранили. А в СССР клеймо «пропал без вести» бросало тень на всю семью. Рачкевич сделала главное: в полку не осталось ни одной безымянной «пропавшей без вести». Однополчанки вспоминали: когда поиски завершились, она сказала, что теперь может умереть спокойно — все её «дочери» найдены.
По-2 оказался таким эффективным не из-за превосходства над «Мессершмиттом». По всем характеристикам он уступал: скорость, броня, вооружение. Но война — это не таблица, а конкретная задача. И для своей задачи фанерный тихоход подошёл почти идеально: подкрасться, ударить, уйти, вернуться, повторить — до самого рассвета.
А главная сила этого полка не в фанере и не в моторе М-11. Она в людях: в девчонках, делавших по десять вылетов за ночь. Иногда побеждает не самый быстрый, а тот, кто точно знает, зачем он в небе.