Слепой ребенок спокойно сидит напротив камеры и называет точную дату окончания войны. Под этим видео уже десятки тысяч комментариев. Кто-то пишет, что по коже побежали мурашки. Другие уверяют: дети не способны врать. Третьи просят спросить у мальчика про их близких. В России незаметно сформировался целый бизнес на юных провидцах.
Главный вопрос здесь даже не в том, видит ли этот ребенок будущее. Понятно, что нет. Вопрос в другом: почему взрослым так отчаянно хочется, чтобы он его видел? И ответ грустный — в смутные времена спрос на чудеса всегда подскакивает.
Мальчик, который «всё предсказал»
Саше Сулину двенадцать лет, он живет в Суровикино Волгоградской области. Мальчик родился недоношенным, на седьмом месяце. Через несколько дней после рождения случилось кровоизлияние в мозг и отслойка сетчатки. Итог — полная слепота и детский церебральный паралич на всю жизнь.
За первые годы он пережил десятки операций. В соцсетях вокруг Саши сложился образ «мальчика-Ванги». Ролики с его «прогнозами» про судьбу страны и геополитику собирают огромную аудиторию. Многие медиа с радостью подхватывают эту историю, чтобы накрутить просмотры.
Есть еще француженка Каедэ Убер, 2003 года рождения, из-под Монпелье. У нее другой диагноз — редкое генетическое заболевание, которое ослабляет мышцы и потихоньку отнимает зрение. В 2016 году НТВ сделало из нее телезвезду. Канал подавал девочку как «наследницу Ванги» и пересказывал легенду, что ее рождение якобы предсказала сама болгарская провидица перед смертью. В том же году Каедэ Убер снялась в шоу «Новые русские сенсации» на НТВ. А дальше история пошла гулять по федеральным ток-шоу.
Каедэ Убер
Заметили закономерность? Оба ребенка незрячие. И в обоих случаях срабатывает один и тот же древний прием: если глаза не видят, значит, будто бы открылось внутреннее зрение.
Образ слепого пророка гораздо старше любых ухищрений современных блогеров и тележурналистов. В греческих мифах слепым провидцем был Тиресий, слепым был и певец Гомер. В XX веке массовое сознание получило Вангу, которая ослепла в детстве. Незрячий ребенок в кадре мгновенно попадает в готовую культурную форму, отлитую за тысячи лет: не видит глазами — значит, видит судьбу.
Тиресий
Мода на «особых детей» никуда не делась — меняются только декорации. В конце девяностых гремели «дети индиго». Термин ввела экстрасенс Нэнси Энн Тэпп, а массовый бум пошел после книги Ли Кэрролла и Джен Тоубер «Дети индиго: новые дети уже пришли». Особая аура, телепатия, «новая ступень эволюции» — и ноль научного статуса.
Раньше особого ребенка вели к старцу, потом к телекамере, а теперь — в ленту с роликами. Меняются не пророки. Меняется технология доставки чуда.
Почему люди легко верят в мистику, и спрос на нее растет в трудные времена
Если кратко: спрос на мистику и предсказания традиционно растет, когда людям тяжело. На самом деле у людей есть спрос на стабильность, понятное и прогнозируемое будущее.
Вот такие обложки активно ходят по нашему медиапространству
Проблема в том, что в сложные периоды все аргументированные и научно подкрепленные прогнозы не работают. Тут остается только затянуть пояса, смириться с хаотичностью будущего и жить, оставаясь человеком. Культивировать хорошее в себе и в окружающих — в общем, как учили стоики, заниматься именно тем, на что мы можем повлиять.
Заниматься саморазвитием, помогать близким. Скучный план, да? Безусловно. Поэтому многим и неинтересно так поступать. Гораздо интереснее послушать астрологический прогноз, который точно скажет, что и когда будет. Ответственности у них ноль, можно говорить что угодно.
Что касается схем, которые используют мистики, — наша голова сама их прекрасно дорисовывает.
Голова работает так надежно, что это давно измерили в лаборатории. В 1948 году психолог Бертрам Форер раздал студентам «индивидуальные» характеристики личности. На деле текст был один на всех, надёрганный из гороскопа. Студенты оценили его точность на 4,26 из 5. Так Форер продемонстрировал эффект, который позже назовут его именем или эффектом Барнума: расплывчатая фраза вроде «вас ждут перемены» кажется адресной почти каждому.
Дальше подключаются еще два механизма. Апофения — склонность видеть осмысленные связи там, где только случайность. И предвзятость подтверждения — привычка помнить попадания и забывать промахи. Ребенок выдал десять туманных фраз, девять мимо — забыли. Одна совпала — скриншот в закладки и в семейную легенду.
И финальный штрих — подгонка задним числом. Почти любое громкое пророчество улучшается после события. До него звучало мутно: «будет беда с водой». После — «он же предсказал наводнение!». Без этой ретроспективной правки вся индустрия пророчеств работала бы куда хуже.
Хорошее мистическое предсказание устроено как универсальный шаблон: налезает почти на любое событие. Чем тревожнее время, тем охотнее мы в этот шаблон верим.
Кто на самом деле в кадре
Ребенок с ДЦП не монтирует сюжеты на федеральном канале и не настраивает рекламный кабинет. Телевизионный сюжет про «ясновидящих» — не спонтанная исповедь, а продукт: редакторы, сценарная рамка, монтаж, драматургия, заранее выбранные темы. И темы эти подозрительно точно совпадают с самыми кликабельными тревогами взрослых — боевые действия, пандемия, катастрофы. Очевидно, что ребенок здесь всего лишь экран для проекции, а не автор.
Галина Беляева из фильма «Ах, водевиль, водевиль…» (1979)
У этой практики даже есть имя — sharenting (от английского share, «делиться», и parenting, «родительство»): когда родители публикуют жизнь детей без их осознанного согласия. По данным платформы Security.org, больше 75% родителей выкладывают информацию о детях в открытый доступ.
Добавьте сюда старый трюк гадалок, ушедший в цифру. У них было два приема:
Cold reading (холодное чтение) — общие фразы плюс считывание реакции собеседника;
Hot reading (горячее чтение) — заранее собранная информация о клиенте. В соцсетях hot reading стал почти бесплатным: люди сами выкладывают болезни, разводы, страхи, фото детей и геометки. После этого любое «пророчество» выглядит чудом, хотя половина данных лежала на поверхности.
Пока это семейный блог — это одна история. Когда рядом появляются платные прогнозы, консультации, «диагностика негатива» или снятие порчи, начинается эксплуатация доверия. Самое опасное предсказание звучит не «в 2030-м будет катастрофа», а «с вашей семьёй что-то не так, но я могу помочь». Эксплуатация надежды и выкачивание денег.
Вы только вспомните, сколько денег россияне слили на «марафоны желаний». Там надо было просить у Вселенной квартиру, машину или удачную личную жизнь, и она якобы это дарила. Мой вам совет: читайте и смотрите научпоп. Бесплатно. Сэкономите и заодно поумнеете. Это работает на сто процентов.
Алгоритму плевать, правда это или беда
Тут появился слой, которого во времена Ванги не было. У маленького пророка теперь своя экономика внимания. Большую часть контента нам показывают алгоритмические ленты. Именно они управляют тем, что мы видим в соцсетях. Настроены они так, чтобы показывать то, что зацепит ваше внимание.
Если ролик понравился вашей соседке, а она примерно вашего возраста, скорее всего, его покажут и вам.
В советское время на телеэкран с мистикой ты бы не попал. Потому что были комиссии и редакторы, которые отсеивали ерунду на старте. Поэтому мы смотрели не про НЛО и астрологию, а научно-популярные передачи. И уровень образованности у людей был запредельный.
Сейчас почти всё решает алгоритм. А у алгоритма нет человеческих ценностей и он полностью освобожден от ответственности. Он не проверяет, есть ли у ребенка дар. Алгоритм видит другое: удержание, комментарии, пересылки, споры, слезы.
Соцсети не придумывают веру в пророчества с нуля. Они находят человеческий страх и разгоняют его до миллионов просмотров. Даже если никто не желал зла, машина уже усвоила: уязвимый ребенок плюс тревожное будущее дают высокую кликабельность.
Поэтому так важно, кто стоит у руля алгоритма и как его настраивает. Если настроить по схеме «больше просмотров — больше денег», в топе будет только маргинальный примитивный контент, который отупляет аудиторию.
Что у ребенка забирают
1 июня — Международный день защиты детей. UNICEF в докладе «Положение детей в мире — 2017: дети в цифровом мире» предупреждает: без быстрых мер онлайн-риски сделают уязвимых детей еще более подверженными эксплуатации, насилию, злоупотреблениям и даже торговле людьми.
Звучит казенно. Пока не приложишь это к слепому двенадцатилетнему мальчику, чьи «прогнозы про войну» разлетелись по всей стране.
Не надо смеяться над теми, кто верит маленьким «Вангам». Чаще всего это не глупость, а усталость. Когда вокруг болезни, кредиты и плохие новости, человек не ищет таблицу вероятностей. Он ищет голос, который звучит уверенно. Проблема не в вере. Проблема в том, что эту веру превращают в индустрию.
Детей надо защищать. В том числе от очень старой взрослой привычки — видеть в них не детей, а знаки судьбы. И дать им возможность прожить собственную судьбу самим.