Все знают: Робинзон Крузо — это история про необитаемый остров, козу и верного Пятницу.
А теперь сюрприз. У книги есть полноценное продолжение. Самого Даниеля Дефо, не чья-то поздняя переделка. И в нём пожилой Робинзон тащится из Пекина в Архангельск через всю Россию, восемь месяцев зимует в Тобольске и даже сжигает сибирского идола.
Никаких пальм. Никакого попугая. И, внимание, без Пятницы.
Сиквел, о котором почти никто не помнит
«Дальнейшие приключения Робинзона Крузо» вышли в августе 1719 года, через несколько месяцев после первой книги. На титульном листе сиквел значился как «вторая и последняя часть» жизни героя.
Первая часть к этому моменту разошлась четырьмя изданиями за неполные четыре месяца. Робинзон стал общеевропейской сенсацией, и Дефо ковал железо горячим.
Даниель Дефо
А сегодня мы читаем продолжение так, будто это страшный секрет.
В начале сиквела Робинзону за шестьдесят. Он богат, осел в Англии, женат. Вроде бы пора успокоиться. Но жена умирает, и старая морская тяга возвращается, точно как у пенсионера, который после похорон супруги вдруг записывается в кругосветку.
В Англию он вернётся 72-летним.
Тур пожилого миллионера
Сначала Робинзон плывёт обратно, на свой остров. Там уже поселение: бывшие моряки, испанцы, что-то вроде колонии. Рай заселили чужие.
Дальше Бразилия. И вот здесь Дефо делает то, чего массовая культура категорически не помнит.
В стычке с местными жителями гибнет Пятница. Главный спутник Робинзона исчезает из сюжета ещё до того, как начнётся самое интересное. С этого момента старый герой идёт по миру в одиночку.
Робинзон попадает в торгово-пиратскую путаницу в Азии: то покупает корабль, то участвует в сомнительных сделках. Из Бенгалии едет в Китай: Нанкин, потом Пекин.
В первой книге Робинзон герой выживания. Во второй старый купец с грузом, который перемещается по миру так, словно XVIII век придумал чартерные рейсы.
Из Пекина пешком через тайгу
В Пекине Робинзон встречает караван московских и польских торговцев и принимает решение: возвращаться сушей. Морем крюк вокруг Африки, а это риск попасть в шторм и столкнуться с пиратами. Сушей пешком до Архангельска. И главное, ещё и поторговать по дороге.
Маршрут получается такой.
Пекин, Нерчинск, Енисей, Обь, Тобольск.
Восемь месяцев зимовки.
Тобольск, Урал, Усть-Вымь, Яренск, Северная Двина, Архангельск.
Из Архангельска идёт корабль домой.
Несколько тысяч вёрст. Кажется, у Дефо были странные представления о пенсионной активности.
Стоит сказать прямо: Дефо в России не бывал ни разу. Всю свою Сибирь он собрал из европейских путевых записок и собственного воображения. По одной из гипотез писатель опирался на журнал немецкого исследователя Адама Бранда. Маршрут он взял реальный. А вот всё остальное уже европейская фантазия.
К чужим странам, кстати, Дефо относился профессионально. Собирал информацию и понимал, что многое из этого может быть политическим мифом.
Тобольск как английский кошмар
И вот как Дефо описывает зимовку.
«Трёх зимних месяцев тусклый день длится всего пять-шесть часов».
Без меховой маски с прорезями для глаз на улицу выйти нельзя, лицо моментально схватится льдом. А дальше по маршруту, у других сибирских народов, люди и вовсе живут в подземных сводах, соединённых ходами. Не дома, а норы.
Это, конечно, не реальный Тобольск. Тобольск 1703 года крупный административный и торговый центр Сибири, столица сибирского воеводства, с гарнизоном, каменными постройками и купечеством. У Дефо это английская фантазия о крае света: мороз, мрак, дикая глушь, страшные туземцы где-то рядом. Сибирь как зеркало европейских страхов.
Между реальными Тюменью, Соликамском и Енисейском мелькают поселения, которые историки до сих пор не могут опознать на карте. Усть-Вымь он называет «Вестима». Слышал название. Записал на слух.
Костёр над чужим богом
По пути к Тобольску караван заходит в селение, где поклоняются деревянному идолу. У Дефо он называется «Чам-Чи-Тонг». Имя не этнографическое, а литературное: набор «восточных» звуков для англичанина XVIII века.
Грубо вырезанный из бревна бог. Местная святыня.
Робинзон срывается. Сначала при всех бьёт идола саблей, выражая протест против «идолопоклонства». Ночью возвращается с товарищами, обкладывает горючим, поджигает. Идол сгорает дотла.
Утром у ворот толпа. Требует от русского губернатора удовлетворения за оскорбление святыни. Караван к этому моменту уже снимается с места и уходит. Дипломатический пожар разгребать пришлось уже самим местным властям.
Зачем же он устроил этот вандализм?
Робинзон сжигает идола не из прагматического расчёта, а как религиозный поступок: он убеждён, что выполняет христианский долг, «цивилизуя» язычников и воюя с дьявольским идолопоклонством. И таким образом хочет как бы вернуть богу долг, за то что бог его много раз спасал в сложных ситуациях.
Это, пожалуй, главная сцена сиквела, и она про другое. В первой книге Робинзон был жертвой мира: тонул, голодал, прятался. Во второй он сам становится тем, кто врывается в чужой мир и устанавливает там порядок по собственным представлениям. Робинзон-выживальщик превратился в Робинзона-судью.
Зимний собеседник
В Тобольске Робинзон знакомится со ссыльным русским князем. У Дефо это просто «Prince ***», без имени. Исследователи обычно сближают этот образ с реальным Василием Голицыным, фаворитом царевны Софьи, попавшим в опалу после её свержения. Правда, настоящего Голицына сослали не в Сибирь, а на Север под Архангельск. Дефо географические нюансы такого рода не смущали.
И вот два «робинзона» сидят зимой в тобольском доме.
Один выживший на острове.
Другой рухнувший с вершины власти в полное ничто.
Они обсуждают изменчивость фортуны, дворцовые интриги, способность человека приспосабливаться. Один привыкал к одиночеству на тропическом острове. Другой к ссылке в Сибири, после того как командовал внешней политикой России.
На прощание князь дарит Робинзону дорогой соболиный мех.
Почему вторая часть не стала популярной
Первая книга получилась яркой и канонической: в ней один человек воюет с природой и собой. Сюжет универсальный, понятный в любой стране и в любой век. Поэтому работает три столетия подряд.
Вторая часть — это уже не приключенческий роман, а путевой дневник старого богача. Тут вам и долгие религиозные размышления, и экзотические пейзажи, и назидательные выводы. Сюжет разваливается на отдельные куски: то остров, то Бразилия, то Мадагаскар, то Китай, то Сибирь. Мелькают князь, идол, мороз.
В общем, автор знатно «растекается мыслию по древу».
Но сибирский Робинзон ничуть не уступает островному. Только это уже не история про выживание одного человека в дикой природе. Это рассказ про столкновение с чужой культурой. И, если честно, сама культура в этом споре выглядит куда привлекательнее героя.