Армия XVII века совсем не походила на стройные шеренги из фильмов. Это был настоящий город на колёсах, который медленно полз по дорогам вместе с солдатами.
Армия на марше тащила за собой целый город. Со своими рынками, мастерскими, кухнями, детьми и собаками. А к этому довеском шли болезни, долги и слухи. Каждое утро этот импровизированный поселок сворачивался и брел туда, где завтра начнут убивать. В эпоху Тридцатилетней войны гражданский «хвост» порой вырастал до размеров самой армии.
Жены. Дети. Прачки. Трактирщики. Цирюльники. Кондитеры. Уличные музыканты. Возчики. И те, кого в приличном обществе не называли.
Откуда они взялись и почему их вообще пускали идти вместе с солдатами?
У командира на бумаге значилось: хлеб, крупа, соль. У солдата в реальности — мокрые сапоги, пустой желудок и дикое желание выпить. Прямо сейчас. Вот эти живые потребности и закрывали маркитанты.
Маркитант не просто торговал едой. Он продавал иллюзию нормальной жизни. Горячее, сладкое, выпивка, чистая рубаха, табак, иголка, свечка — маленькие кусочки мирного быта, которые подносили туда, где этот быт уже кончился.
Наполеон терпеть не мог медленные обозы. Он пытался уменьшить зависимость от них: проводил реквизиции, кормил армию за счет местных ресурсов.
В густонаселенной Европе схема работала. В России 1812 года та же логика обернулась катастрофой. Огромные расстояния и тактика выжженной земли превратили мобильную армию в голодную колонну.
«Маркитант» и «маркетинг» — дальние родственники. Оба выросли из одного латинского корня. В русский язык слово «маркитант» попало при Петре I через немецкое Marketender, а то, в свою очередь, пришло из итальянского mercatante — «торговец». Дальше дорожка ведет к латинскому mercatus — «торг», от слова merx, «товар». Тот же корень merc- через старофранцузский дал английское market, а заодно и marketing.
Литературная Кураж и тысячи реальных «мам»
У Гриммельсгаузена, автора «Симплициссимуса», в одном из романов цикла появляется Кураж — маркитантка времен Тридцатилетней войны. Она торгует, выживает, теряет имущество и близких, но снова и снова идет за войной. Через три столетия Брехт перенесет ее в XX век и сделает символом — Мамаша Кураж.
Жена солдата тащилась за полком вместе с мужем. Несла котел, торговала, стирала, рожала прямо между переходами. Ребенок рос, узнавая мир по запаху пороха и звуку барабана.
Для многих женщин военный лагерь был не приключением, а единственной социальной страховкой. Остаться в деревне без мужа и без денег — тоже риск, иногда похуже фронтового. Идти за армией тяжело и опасно. Но рядом семья, пайка, рынок и, как ни странно, выше шансы выжить.
Витрина на колесах: французская вивандьерка
К XIX веку французская вивандьерка стала узнаваемой фигурой. Образ сложился в наполеоновскую эпоху и особенно четко проступает на гравюрах середины столетия: короткий мундир под цвет полка, юбка поверх широких брюк, фартук, головной убор с полковой кокардой. И обязательно — маленький бочонок на ремне через плечо. Иногда целая гроздь фляг.
По этому бочонку солдат в гуще боя отличал ту, кто несет воду и спирт. В мемуарах повторяется один и тот же мотив: женщина с флягой появляется там, где солдатам уже совсем не до торговли. Приносит воду, заливает в раненого кружку «для храбрости», помогает перевязать, тащит до перевязочного пункта.
Алкоголь работал тройным агентом: топливо, моральная премия и грубый способ притупить страх и боль. До открытия эфирного наркоза в 1846 году это был один из немногих доступных способов перенести ампутацию.
Иногда маркитантка могла продать миску похлебки и врагу. В реальной войне граница между «своими» и «чужими» у лагерной торговли легко размывалась. В те времена с патриотизмом у многих в Европе было слабовато — часто было непонятно, кто за что воюет, потому что по ту сторону стояли те же знакомые короли и герцоги.
А что у нас
В русскую военную лексику слово «маркитант» вошло при Петре I. Уже в XVIII веке маркитанты стали привычной частью армейского быта. В обозе их было довольно много.
Основу такого мирного «хвоста» у нас составляли солдатские жены. Они и стирали, и готовили, и занимались торговлей. Плюс к ним добавлялись вольнонаемные торговцы.
Почему их в итоге списали
Маркитантов командиры одновременно ненавидели и терпели. Они портили дисциплину, продавали спиртное, плодили долги у солдат (а с ними — конфликты и драки), забивали обоз. Но без них армия превращалась в голодную, грязную и озлобленную массу, которая начинала грабить окрестности еще активнее.
Конец пришел не в один день. Во Франции вивандьерок начали ограничивать в 1870-х: запреты на форму, на участие в маневрах, постепенная замена мужчинами. К началу XX века от прежней роли почти ничего не осталось.
В русской армии интендантская служба, железные дороги, полевые кухни и казенные армейские магазины постепенно вытесняли частный сервис.
Окончательный удар нанесла индустриальная война. Маркитантка могла жить рядом, пока фронт оставался подвижным, а расстояние между лагерем и боем — человеческим. Пулемет, тяжелая артиллерия, газ, эшелоны и штабная логистика сделали войну слишком быстрой, глубокой и технической.
Да и слишком опасной. Не место на ней мирному населению.