Крепость кажется несокрушимой: высокие стены, мощные башни, вооруженный гарнизон. Но попробуй запереть ворота и подождать пару месяцев. Очень быстро вся эта цивилизация сжимается до четырех простых вещей: где взять воду, что съесть, чем согреться и куда девать отходы.
У него на столе — типичный рацион осажденного после месяца осады. Ботинки и подошвы и кости — варили, а также съедали всю траву
История осад — это не только про катапульты, героические вылазки и красивые штурмы. Это про момент, когда крыса превращается в деликатес, кожаный ремень идет на суп, а канализация становится важнее королевского указа.
Давайте посмотрим, какие закономерности повторяются у осажденных в разные эпохи, и разберем несколько конкретных историй.
Три стадии распада
У любой затяжной осады одна и та же схема. Сначала город живет запасами и надеется: скоро подойдут, скоро снимут блокаду, скоро все закончится. Потом начинается перераспределение: вводятся пайки, проводятся обыски в поисках припрятанного, появляются продуктовые карточки и процветает черный рынок.
А дальше цивилизация откатывается к простой биологии — к воде, теплу, калориям и санитарии. За несколько месяцев с города слетает весь культурный лоск.
В осаде деньги не исчезают. Они просто мутируют. И тут прослеживается четкая цепочка: сначала дорожает хлеб. Потом соль, свечи, мыло и дрова.
Осады Античности. Когда сожгли склады
Иерусалим, 70 год нашей эры. Римляне замкнули кольцо, а внутри города в этот момент оказалась огромная масса паломников, которые пришли на праздник Песах и застряли в осаде.
Ситуация была патовая и усугублялась внутренним конфликтом: несколько враждующих группировок повстанцев устроили настоящую гражданскую войну и уничтожали продовольственные запасы друг друга. Враг еще не пробил стену, а голод уже вошел в город.
Да и сами еврейские группировки были разными — не все однозначно противились римлянам, многие рассчитывали нормально вписаться в Римскую империю с их приходом.
Иосиф Флавий
Иосиф Флавий описывал голод почти физически: люди жевали кожу — ремни, старую обувь. Съедали траву. Не столько ради калорий, просто ели все, что могло обмануть желудок.
В целом это даже помогало, ведь кожа и клей (по старинным рецептам) содержат коллаген — животный белок, который при долгой варке превращается в желеобразную массу. Калорий мало, питание скудное, но организм получает хоть что-то.
Археологи нашли в небольшой подземной цистерне в Иерусалиме три кухонных горшка и маленькую масляную лампу. Исследователи считают: люди спускались туда, чтобы поесть в темноте. Скорее всего, в тайне от окружающих. Если сосед учует запах готовки — прощай обед.
Алезия, 52 год до нашей эры. Цезарь запер галлов Верцингеторикса на холме, построив две линии укреплений — одну против осажденных, другую против армии, которая шла на выручку.
По рассказу самого Цезаря в «Записках о Галльской войне», запасов у осажденных было примерно на месяц. Когда они кончились, Критогнат произнес на совете речь: напомнил о страшном опыте предков и намекнул, что те, кто не может держать оружие, — лишние рты.
В итоге из города выгнали всех гражданских — женщин, стариков, детей. Рассчитывали, что Цезарь их пропустит или возьмет в рабство. Цезарь не пропустил никого. Тысячи людей умирали от голода на ничейной полосе между двумя армиями.
Вода важнее хлеба
Без еды человек протянет несколько недель. Без воды — дней пять. Осаждающие знали это отлично, поэтому главной целью всегда был не амбар, а колодец.
Средневековые хроники рассказывают: при осаде Тортоны в 1155 году войска Фридриха Барбароссы испортили единственный источник воды внутри крепости, сбрасывая туда трупы и нечистоты. Гарнизон сдался, когда жажда стала сильнее страха смерти. Даже если хронисты сгустили краски — логика осады очевидна: вода часто важнее стены.
Знаменитый император Фридрих Барбаросса
Умные города готовились к этому заранее. Масада в Иудейской пустыне — скала посреди раскаленных камней — имела сеть резервуаров, высеченных прямо в породе, общим объемом порядка сорока тысяч кубометров.
Редкие ливни перехватывались системой каналов и направлялись туда. Когда римляне осадили крепость, защитники сидели на запасах воды на годы вперед, пока легионерам снаружи приходилось тащить ее издалека. Инженерное чудо для пустыни.
Константинополь пошел еще дальше. В лучшие века это был мегаполис своего времени — сотни тысяч жителей, и почти никакой надежной реки на полуострове. Город построил сотни километров акведуков и огромную сеть цистерн — открытых и подземных. Крупнейшая из подземных, Цистерна Базилика, вмещала около 80 тысяч кубометров воды. Когда враги перерезали акведуки, цистерны давали городу время. А в осаде время иногда важнее золота: осаждающая армия сама начинала голодать, болеть и терять терпение. В итоге уходила.
Парижское меню: крыса дороже кошки
Осень 1870 года. Прусские войска взяли Париж в кольцо, и два миллиона горожан оказались в ловушке. До войны Париж был гастрономической столицей мира. За три месяца он стал столицей гастрономического отчаяния.
По мере осады мясо становилось все более странным по происхождению. Сначала в ход пошла конина — ее парижане раньше считали едой для бедняков, но быстро примирились. Потом, к декабрю, кончилась и она.
На прилавки (реально продавали!) легли тушки собак, кошек и крыс. Торговцы классифицировали товар с профессиональной серьезностью: собачатина — «как баранина», кошатина — «как крольчатина». Кошка или собака обходились в 20–40 сантимов за фунт, а упитанная крыса — в 50 сантимов.
В переводе на наши деньги килограмм крысятины выходил где-то в 2500–3000 рублей.
Мясо крыс выходило гораздо питательнее. Возникла целая команда крысоловов, которые неплохо зарабатывали.
Богатые парижане питались иначе. Ресторан «Вуазен» предлагал рождественское меню из животных городского зоопарка: слонятина, кенгурятина, верблюжатина, антилопа. Слонов звали Кастор и Поллукс — за несколько недель до праздника они еще катали детей. Это одно из самых знаменитых ресторанных меню военной истории.
Пока богатые ели слонов, остальные переходили на суррогатный хлеб. Парижские пекарни выпекали смесь из молотого риса, овса, гороха и соломы.
Появились кулинарные книги для выживающих: «Осажденная кухарка» учила делать десерты без яиц и молока. Рисовый крем на воде воспринимался как роскошь.
Война закончилась поражением французов. Франция подписала перемирие, Париж капитулировал после 132 дней осады. По условиям мира Германская империя получила Эльзас и Лотарингию, а Франция выплатила пять миллиардов франков контрибуции.
Сто двадцать пять граммов
Блокада Ленинграда — это 872 дня, которые навсегда остались в истории одной из самых жестоких и долгих осад города за весь XX век.
20 ноября 1941 года. Детям и иждивенцам выдавали 125 граммов хлеба в сутки. Но это был не тот хлеб, что мы знаем. Муку разбавляли чем попало: жмыхом, отрубями, целлюлозой. Рецепт постоянно меняли, но суть оставалась прежней — выжать максимум из любых остатков сырья.
На заводах и в домах нашли другой способ выжить: столярный клей из костей животных. Плитки разбивали, замачивали на сутки, потом долго варили. Остывшую массу ели как студень, приправляя уксусом или горчицей.
В ход шло всё: кожаные ремни, обойный клей, даже земля с пепелища Бадаевских складов. Там сахар пропитал почву насквозь, её продавали стаканами, растворяли в воде и пили вместо чая.
Особая история — колюшка. Не путайте с корюшкой, та рыба хорошая. Колюшка — мусорная, мелкая, длиной сантиметров пять. До войны её вообще не ловили: слишком костлявая, только на удобрение годилась. В блокаду она спасала жизни. Колюшку вылавливали в Финском заливе и Неве всем, что попадалось под руку — сетями, марлей. Варили целиком, с костями и чешуёй. Жир вытапливали для больниц и для ламп.
Колюшка
Чтобы не подхватить цингу, ели хвою. В ней витамина С больше, чем в лимоне, только извлечь его непросто. В больницах массово варили настой, богатый витаминами, и раздавали людям.
А на заводах запустили производство гидролизных дрожжей. Древесную целлюлозу расщепляли кислотой, превращали в сахара, на которых выращивали белковую массу. Эти дрожжи шли в суп и в хлеб.