За три десятилетия до того, как Хиросима стала символом ядерного ужаса, другой город пережил нечто пугающе похожее. Грибовидное облако, сметающая все на своем пути взрывная волна, целый квартал, стертый с лица земли, и люди, ослепшие, выглядывая из собственных окон.
Утром 6 декабря 1917 года в канадском Галифаксе взорвался корабль. Мощность взрыва составила 2,9 килотонны в тротиловом эквиваленте — это примерно 20% от взрыва в Хиросиме. Самое жуткое: у города было почти двадцать минут, чтобы спастись. Но никто не понял, что смотрит не на пожар, а на обратный отсчёт.
Два корабля в узком проливе
Шла Первая мировая. Галифакс в Новой Шотландии был одним из главных атлантических портов Британской империи: отсюда в Европу уходили конвои с войсками и боеприпасами. Гавань — узкий пролив между Галифаксом и Дартмутом. С военной точки зрения это идеально: удобно охранять. С навигационной — ловушка.
Утром 6 декабря в этой ловушке встретились двое. Французский транспорт «Монблан» заходил в гавань с военным грузом, чтобы присоединиться к конвою. Навстречу спешил норвежский пароход «Имо» — он шёл за гуманитарным грузом для оккупированной Бельгии.
Что лежало в трюмах «Монблана»
Если бы существовал учебник «Как нельзя грузить корабль», манифест «Монблана» вошёл бы туда целиком. В трюмах — около 2300 тонн пикриновой кислоты, капризной и чувствительной основы артиллерийских снарядов той эпохи.
К ней добавили 200 тонн тротила и 10 тонн пироксилина. А прямо на палубе, поверх всего этого арсенала, стояли бочки с 35 тоннами бензола — легковоспламеняющейся жидкости. Получается, что над тысячами тонн взрывчатки поставили гигантскую зажигалку.
В мирное время такой корабль шёл бы под флагом опасного груза, и его обходили бы за милю. Но в военной гавани такой флаг — мишень для диверсанта. «Монблан» шёл без предупреждающих сигналов, и в этом ключ ко всей трагедии: город видел просто пароход.
А потом — просто пожар исполинских размеров.
Цепочка ошибок
«Имо» спешил, шёл быстрее положенного и оказался не на своей стороне фарватера, обходя другое судно. «Монблан» держал свою сторону. Суда обменялись гудками: один сигнал означал один вариант расхождения, два — противоположный. В шуме порта, в эхе узкого пролива каждый услышал своё. Последовали манёвры, которые сделали столкновение неизбежным.
Около 8:45 нос «Имо» на малом ходу вошёл в правый борт «Монблана». Удар был несильным, но бочки опрокинулись, бензол разлился по палубе, и искры от скрежета металла о металл подожгли его мгновенно.
Двадцать минут, когда город подходил ближе
Капитан Эме Ле Медек знал, что у него под ногами. Команда покинула судно почти сразу: моряки налегли на вёсла так, как не гребли никогда в жизни, и с дартмутского берега пытались предупредить людей.
Гавань в Галифаксе в наши дни
Но на берегу было спокойно — вышли толпы зевак посмотреть на красивое зрелище, как горит судно.
Неуправляемый «Монблан» дрейфовал прямо к пирсу №6, к деревянным кварталам района Ричмонд.
С берега это выглядело как зрелище: дым, пламя, яркие вспышки рвущихся бочек, суета буксиров. Люди выходили к воде. Дети вставали у школьных окон. Пожарные мчались тушить.
Эти двадцать минут стали самой жестокой частью катастрофы. Они дали экипажу «Монблана» шанс спастись и одновременно приблизили корабль к городу.
Железнодорожный диспетчер Патрик Винсент Коулман уже выбежал из конторы у самой гавани, когда вспомнил про подходящий пассажирский поезд. Он вернулся к телеграфному ключу и отстучал:
«Остановите поезд. Горящее судно с боеприпасами идёт к пирсу №6... Прощайте, ребята».
Поезд остановили. Коулман погиб на посту.
В 9:04:35 «Монблан» перестал существовать.
Катастрофа
Корпус парохода превратился в облако раскалённых осколков, которые металлическим дождём осыпали оба берега. Полутонный кусок якоря потом нашли более чем в трёх километрах от эпицентра. Столб дыма поднялся на километры. И был этот столб в форме гриба, хотя в то время даже слова «ядерный гриб» ещё не существовало.
В радиусе примерно 800 метров было уничтожено почти всё: деревянный Ричмонд сложился, как карточный домик. Дальше ударная волна ещё на километры вперёд выбивала окна, ломала стены и срывала крыши. 1600 зданий разрушено полностью, тысячи повреждены. Толчок ощущали за сотни километров.
Самым коварным поражающим фактором оказалось стекло. Волна вбила стёкла внутрь помещений. Врачи прооперировали почти шестьсот человек с травмами глаз, 41 человек ослеп полностью. Из этой трагедии выросла системная помощь незрячим в Канаде — Канадский национальный институт слепых работает до сих пор.
Взрыв буквально раздвинул воду: на мгновение обнажилось дно гавани. Хлынув обратно, море подняло волну — у берега до 18 метров. Цунами добило прибрежные кварталы, зашвырнуло «Имо» на дартмутский берег и смыло посёлок микмаков (местные индейцы) в бухте Тафтс-Коув.
Подтверждённых погибших — 1782, общие оценки доходят до двух тысяч. Около девяти тысяч раненых. Тысячи людей остались без дома, десятки тысяч — без окон, тепла и крыши над головой. И это в декабре в Канаде.
На следующий день город добила погода: метель скрывала завалы, раненые замерзали под обломками. Раскопки велись практически вслепую.
Виноватых не нашли
Первой версией, конечно, была немецкая диверсия — в городе даже стали хватать людей с немецкими фамилиями. Но расследование показало: немцы ни при чём.
Судили капитана «Монблана», лоцмана и портового офицера, публика жаждала крови — однако судебные инстанции в итоге так и не дали городу одного удобного злодея. Ответственность распределили между всеми, раскритиковали систему управления портом. А реальных сроков не получил никто.
Галифакс отстроили с новыми правилами: опасный груз больше нельзя было проводить через узкое горло порта как обычный пароход.