В 1944 году немецкий солдат спрятал свой BMW в яме. Спустя 75 лет мотоцикл откопали, протерли тряпкой, залили бензин — и мотор завелся с пол-оборота. Этот сюжет разошелся по интернету и форумам, я его видел на нескольких популярных сайтах.
Красивая картинка, но реальность жестокая: за столько лет в земле любой мотоцикл превращается в груду ржавчины. И всё же находятся мастера, которые берутся восстанавливать такую технику. Давайте разберёмся, что на самом деле находят поисковики и почему самые живучие немецкие мотоциклы той войны сохранились вовсе не в земле.
В Калининградской области байкер из Советска восстановил немецкий мотоцикл начала 1930-х. Его товарищ нашёл его закопанным прямо в поле.
Фото из архива мотоклуба "Легион 39 MC"
Из оригинального мотоцикла уцелели только четыре детали: ржавая рама, бак, вилка и сиденье. Дальше началась работа на два месяца. Детали брали от других мотоциклов и мопедов, двигатель искали отдельно.
Фото из архива мотоклуба "Легион 39 MC"
Честно говоря, это не «завели найденный мотоцикл», а «собрали новый мотоцикл вокруг найденных остатков».
Так устроены почти все «живые» экземпляры той войны. Даже знаменитый BMW R12 из Музея обороны Москвы попал туда не из раскопа, а из коллекции реставратора Ярослава Конкина. И двигатель, и ходовая часть там уже восстановленные.
Зачем солдату хоронить мотоцикл
Отступающая армия не устраивала технике аккуратные похороны. Исправное старались вывезти, остальное бросали, разбирали, жгли и топили. В хаосе отступления было не до церемоний.
Романтичные истории про «схроны» и «вернусь после войны» были редкостью.
Чаще всего «тайный схрон» при раскопках оказывается просто краем стихийной свалки. Туда скидывали всё, что не подлежало ремонту в полевых условиях: мотоциклы, куски грузовиков, разбитые повозки. Не клад, а помойка вермахта.
Техника, пролежавшая в земле десятки лет, выглядит плачевно.
Земля против железа: счёт разгромный
Сарай — это пыль, мыши и ржавчина. Земля — это электролит. Влага, соли, кислоты и кислород превращают мотоцикл в большую батарейку, где одна деталь медленно съедает другую. Поэтому из грунта достают не целые машины, а их фрагменты: раму, ступицы, бак, куски двигателя.
С двигателем ситуация ещё печальнее.
Масло за десятилетия превращается в густой дёготь. Поршень прикипает к цилиндру, кольца к канавкам, клапаны к сёдлам. Резина, кожа и проводка почти полностью разрушаются.
Если в ролике показывают, как мотоцикл «достали из земли, протёрли и завели» — скорее всего, это постановка. Заводили уже восстановленную машину, а не то, что только что вынули из ямы.
И всё же некоторые находки возвращаются на колёса. Правда, с оговорками.
Самая живучая техника
Возьмём Kettenkrad — полугусеничную машину Sd.Kfz.2. Формально это мотоцикл, который посмотрел на танк и решил, что тоже так может: руль и вилка спереди, гусеницы сзади. На войне он таскал пушки и даже реактивные самолёты по аэродромам.
После войны NSU выпускала гражданские Kettenkrad для сельского хозяйства и леспромхозов до 1948 года. Сегодня такие машины уходят с аукционов за десятки тысяч долларов, а лучшие экземпляры — далеко за сотню тысяч.
Около 100 000 единиц трофейной немецкой автотехники пригнали в СССР после Победы.
Трофейные BMW, Zündapp и DKW ездили там, где были руки и запчасти: в воинских частях, милиции, колхозах. Доездили до 50–60-х годов. До коллекционного ретро дожили единицы, остальных заездили до последнего винтика.
А самое надёжное «захоронение» случилось в чертежах. Пять BMW R71, анонимно купленных СССР в Швеции ещё до войны, разобрали до винтика — так родился легендарный М-72.
А лёгкий DKW RT 125 стал настоящим мотоциклетным вирусом. Его ДНК есть в советских «Москве» М1А и К-125, британском BSA Bantam, американском Harley-Davidson Hummer и даже в первой Yamaha. Железо ржавеет, а чертёж не ржавеет.
Через 75 лет из ямы достали не машину, а её скелет — основу для долгой реставрации. Настоящая жизнь техники продолжается не в железе, а в руках, которые её чинят, копируют и гоняют до последнего винта. И в этом смысле немецкие мотоциклы той войны живы до сих пор. В наших М-72, в музеях и в этих неубиваемых легендах.