Ноябрь 41-го. До Москвы немецким танкам оставалось всего 30 километров. Города сдавались один за другим, эвакуация не поспевала за наступлением.
Когда стало ясно, что война затягивается, руководство Башкирской АССР отправило в Государственный Комитет Обороны короткую, но решительную телеграмму:
«Просим разрешить сформировать две кавалерийские дивизии за счёт местных ресурсов».
Республика взяла на себя всё: людей, лошадей, упряжь, обмундирование и фураж. Никаких поблажек от центра не ждали.
Так на свет появилась 112-я Башкирская кавалерийская дивизия. За три года войны из её рядов вышло 78 Героев Советского Союза. Для одной дивизии это рекордная плотность наград.
Республика вооружилась сама
13 ноября 1941 года вышло Постановление ГКО № 894/сс, которое разрешило создание национальных воинских формирований. В Красной армии тогда делали ставку на землячества: считалось, что свои воюют сплочённее, чем случайные люди из разных концов страны.
К марту 1942 года комиссия Южно-Уральского военного округа признала дивизию готовой к бою. Тринадцать железнодорожных эшелонов с бойцами, конями и снаряжением отправились на фронт — к станции Ефремово Московско-Донбасской железной дороги.
Мало кто помнит, но в вермахте лошадей было больше, чем машин. Немцы использовали 2,75 миллиона лошадей и мулов, и только каждая пятая дивизия была моторизованной или танковой.
Европейские лошади вермахта зимой 1941–1942 годов гибли тысячами. Немцы в панике писали донесения: животные не выдерживают мороза, отказываются от замёрзшего овса, падают прямо в упряжи.
Башкирская лошадь на всё это смотрела с флегматичным безразличием.
Порода формировалась веками на Южном Урале при круглогодичном пастбищном содержании. Секрет в тебеневке: башкирская лошадь умеет добывать корм из-под метрового снега, разгребая его копытами. В зимних операциях 1942–1943 годов это был вопрос жизни и смерти — не только лошади, но и всадника.
Рост до 145 сантиметров в холке, масса 400–470 килограммов. Невысокая, приземистая, почти незаметная в степи. Зато крепкая, с прочными копытами, которые не требовали частой ковки, и флегматичным темпераментом: под звуки артиллерии такая лошадь не несла всадника в панике, а стояла. Можно было стрелять прямо из седла. В сутки с грузом и всадником спокойно проходила до 150 километров. Немцам с их лошадьми такое и не снилось.
Разведчик в генеральских погонах
Командиром дивизии в декабре 1941 года назначили Минигали Шаймуратова.
Он родился в 1899 году в деревне Биштяки. В Гражданскую пошёл добровольцем. В 1930-е служил офицером Разведывательного управления Генштаба РККА.
Владел английским, китайским и несколькими тюркскими языками. И имел большой опыт командования кавалерией.
Рядом с Шаймуратовым — командиры полков. Тагир Кусимов, отличавшийся редкой личной храбростью и тактическим чутьём, впоследствии станет Героем Советского Союза и дослужится до генерал-майора. Гарей Нафиков, командир 294-го полка, погибнет уже в июле 1942-го. Цена входного билета на эту войну была очень высокой.
Страх как тактика
Башкирских кавалеристов описывали как бойцов, которых противник особенно боялся.
Страх был вполне конкретным — кавалерия врывалась в окопы прямо на лошадях и работала шашками. Психологический эффект атаки конницы на пехоту был фантастическим. Лошадь массой 450 килограммов, несущаяся на тебя со скоростью 60 км/ч, и всадник с клинком над головой. Известны случаи, когда немецкая пехота бросала позиции при одном виде идущей в атаку башкирской конницы.
В воспоминаниях и фронтовых рассказах дивизии встречаются свидетельства исключительной жестокости к попавшим в плен кавалеристам. Когда об этом становилось известно в дивизии, ответ стал соответствующим.
Три недели у Сталинграда
Осенью 1942 года дивизия вошла в состав 5-й танковой армии Юго-Западного фронта. Разворачивалась Сталинградская битва, и кавалерию использовали там, где она нужна больше всего, — для развития прорыва, охвата флангов, дезорганизации тылов.
С 19 ноября по 7 декабря 1942 года дивизия потеряла 2 631 человека и 2 098 лошадей — почти за три недели тяжелейших боёв.
Командиры полков менялись по 5–6 раз за месяц — у кого ранение, а кто и погиб.
В конце декабря 1942-го — начале января 1943 года дивизия участвовала в боях за Чернышковский и Морозовск на южном направлении Сталинградской битвы. Республика провожала на фронт цвет своей молодёжи — и цвет этот таял с каждым месяцем.
14 февраля 1943 года соединение переименовали в 16-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. Девять дней спустя Шаймуратов погиб.
23 февраля дивизия выходила из глубокого рейда по тылам противника в районе Ворошиловграда. Боеприпасы кончались. Генерал приказал лейтенанту Валееву вынести знамя дивизии из окружения, а сам возглавил последнюю атаку. Под ним убили коня. Он был ранен в руку. А во время перевязки получил смертельное ранение в голову.
Форсирование Днепра: кавалерия без сапог
26–27 сентября 1943 года дивизия форсировала Днепр. Коней оставили на левом берегу — сначала нужен был плацдарм, а не кавалерийская атака. За одни сутки бойцы построили 38 плотов и 2 парома из подручных материалов.
Вода была холодной, течение сильным, а намокшая шинель быстро превращалась в смертельный груз. В воспоминаниях о форсировании встречается любопытная деталь: многие бойцы старались сохранить форму и оружие сухими, чтобы сразу вступить в бой на западном берегу и деморализовать противника.
Сальман Биктимиров первым со своим отделением закрепился на плацдарме и лично уничтожил 15 немецких солдат. Мурат Кужаков вырвался из окружения с боем. За бои на Днепре многие воины дивизии получили звание Героя Советского Союза — именно этот эпизод стал одним из главных источников её наградной славы.
До Берлина и обратно
После гибели Шаймуратова дивизию принял полковник Григорий Белов. Под его командованием она прошла освобождение Украины, Белоруссии, польских городов Хелм и Люблин. Четыре коллективные боевые награды: ордена Красного Знамени, Суворова, Ленина и Кутузова — за конкретные операции, а не за выслугу лет. Почётное наименование — «Черниговская».
Григорий Белов
Курай в окопах
112-я дивизия была не просто воинским подразделением. Её называли "Башкирией, переехавшей на фронт". В ней служили не только конники, но и музыканты, которые играли на курае — тростниковой флейте, чей звук между боями возвращал бойцов домой, в степи Зауралья, к реке Агидель.
Цифры говорят сами за себя. 78 Героев Советского Союза. 5 полных кавалеров ордена Славы. 3860 бойцов получили ордена и медали. Четыре коллективных ордена. И всё это на одну дивизию.
Такая концентрация наград не случайна. Кавалерию бросали туда, где обычная пехота просто не успевала. В прорывы, в рейды по вражеским тылам, на форсирование рек. Там исход боя решал не артиллерийский огонь, а личная смелость и инициатива каждого конника.
Сегодня в Уфе на Советской площади стоит памятник Шаймуратову. 13 ноября в республике отмечают День 112-й Башкирской кавалерийской дивизии. Учреждён Орден генерала Шаймуратова — высшая награда Башкортостана за мужество. Имя комдива носят школы, улицы и добровольческие батальоны.
Республика собрала дивизию всем миром. Дивизия ответила тем, что стала легендой. Честный обмен.