В 1599 году швейцарский врач и путешественник Томас Платтер сделал любопытную запись. Его поразила привычка английских аристократок носить огромные накрахмаленные воротники-рафы. По словам Платтера, дамы так любили эти конструкции, что даже шли на жертвы. Он заметил: некоторые «выходят на улицу в бархате, хотя дома не могут позволить себе даже корку хлеба». Ради белизны лица и модного аксессуара они готовы были экономить на еде.
Представьте себе: аристократки XVI века падали в голодные обмороки, но выходили в свет с воротниками, которые торчали колесом. Звучит как бред, но историки нашли этому логичное объяснение. И дело не в том, что «мода — дама капризная».
От простой оборки до колеса обозрения
Раф (у нас его еще называли фрезой, а в Испании — горгерой) начинался с обычной бытовой мелочи. На горловине рубашки делали небольшую оборку. Ее можно было снять и постирать. А вот дублет, плотную верхнюю куртку, стирать не умели и не любили. Так что сменный воротник был просто практичным решением.
Все перевернулось в середине XVI века. Испанский двор Филиппа II, самая богатая монархия Европы, превратил скромную оборку в модный аксессуар с политическим подтекстом.
Складки стали шире, форма сложнее, конструкция дороже. Мода захлестнула Францию, Англию и немецкие княжества. А около 1564 года при дворе Елизаветы I появилась фламандка Дингхэн ван дер Плассе. Она и запустила новый виток этой гонки.
Госпожа Плассе привезла секрет тонкого и чистого накрахмаливания. Тончайшее кружево после него стояло колом и не мялось. При дворе, где такое сразу вошло в моду, это оказалось очень кстати.
Почему этот воротник вдруг стал так популярен? Потому что в XVI веке раф работал как дорогие часы, ультрамодная сумка или крутой автомобиль сегодня. Он не столько нужен на практике, сколько сообщает окружающим, сколько за него заплатили и какой у владельца статус.
Накрахмаленный раф держал форму, сиял белизной и требовал постоянного ухода. Его не мог надеть человек, который сам топит печь, носит воду или чистит конюшню. Огромный воротник буквально кричал: перед вами человек, который может позволить себе ничего не делать руками и еще платить другим, чтобы его воротник стоял идеально.
Плассе брала за обучение этому искусству деньги и быстро разбогатела. Профессия крахмальщика из обслуги превратилась в высококвалифицированную специальность. Так пшеничный крахмал стал основой целой индустрии щегольства.
К 1580-м годам воротники выросли до размеров, которые трудно представить без картинки. Так называемые cartwheel ruffs (воротники-тележные колеса) расходились от шеи на добрых 30 сантиметров в каждую сторону. Пуританский критик Филипп Стаббс в памфлете «Анатомия злоупотреблений» 1583 года возмущался, что они стоят «на целую четверть ярда и больше от шей» владельцев (примерно 23 сантиметра). Чтобы удержать такую конструкцию, внутрь вставляли каркас из стальной проволоки или китового уса. На особенно пышные рафы уходили многие метры тонкого полотна, а в описаниях фигурируют десятки и сотни складок.
Цена понтов
Кружево для воротников плели вручную в Венеции и Фландрии, и стоило оно баснословно. Если пересчитывать не по курсу фунта, а по зарплате квалифицированного ремесленника, то дешевый приличный раф мог тянуть на сегодняшние 30–80 тысяч рублей за воротник. А роскошный раф с тонким полотном, кружевом из Венеции или Фландрии и работой крахмальщика мог стоить от 150 до 400 тысяч рублей, а иногда и больше.
Парадокс в том, что раф служил очень недолго. Влага, тепло тела, случайный наклон головы — и идеальные складки рассыпались. Воротник не выбрасывали: его отдавали в стирку, снова крахмалили, сушили и заново укладывали складки.
Многие парадные воротники надевали один раз, после чего крахмальщику снова платили за восстановление.
Жить в крахмальных тисках
Носить раф было физически мучительно. Жесткий накрахмаленный валик сдавливал шею, натирал кожу, сковывал движение головы. Повернуться? Затруднительно. Наклониться? Почти невозможно. Съесть суп? Только с очень длинной ложкой и исключительно прямой спиной.
Жесткость рафа вынуждала держать осанку: голову прямо, подбородок приподнят. Это считалось признаком благородного происхождения. Побочным эффектом стала столовая культура: есть руками в рафе было рискованно (испачкаешь конструкцию). Это подталкивало к вилке и длинным приборам. Историки осторожно отмечают, что мода на раф при дворе могла усилить распространение столовых приборов в придворной среде.
Мария Стюарт: красота до конца
Мария Стюарт
8 февраля 1587 года в замке Фотерингей в Нортгемптоншире обезглавили Марию Стюарт, королеву Шотландии. По всем описаниям, она шла на казнь в тщательно подобранном наряде. Мария выросла при французском дворе, вернулась в Шотландию законодательницей мод и до последнего не изменяла привычкам. Портреты около 1578 года изображают её в открытых рафах, развязанных спереди. Это создавало более легкий образ, чем полностью замкнутый воротник, хотя требовало такой же работы и ткани.
В надгробии Марии в Вестминстерском аббатстве она изображена в рафе. Аксессуар, призванный олицетворять жизнь и власть, обрамлял шею приговоренной к смерти — и скульпторы сочли это правильным.
Крахмал вместо хлеба
Английские законы о роскоши пытались регулировать одежду по сословиям: размер воротника, качество ткани, допустимое кружево. Придворная мода раз за разом оказывалась сильнее.
Моралисты и часть чиновников видели в крахмале не только суетность, но и расточительство:
Зерно, из которого можно сделать пищу, превращалось в средство для воротников.
Этот аргумент звучал особенно остро в неурожайные годы.
В Испании с рафами разобрались административно. Филипп II, при котором воротник расцвел и разошелся по всей Европе, сам к концу правления двигался в сторону более аскетичного стиля (испанский двор предпочитал строгий черный). Его внук Филипп IV пошел дальше. В 1621 году, под влиянием главного советника графа-герцога Оливареса, он запретил рафы при дворе и ввел жесткий плоский воротник без складок, без кружева, без крахмала.
Запрет был частью широкой политики дисциплины двора и борьбы с демонстративной роскошью. Диего Веласкес зафиксировал переход на портретах Филиппа IV: от пышных одежд молодости к строгому воротнику-голилье в зрелые годы.
Портрет Филиппа IV. Диего Веласкес
В Англии ситуация оказалась не такой жёсткой. При Карле I в моду вошли широкие отложные воротники из мягкой ткани. Они свободно лежали на плечах, стоили бешеных денег, но хотя бы позволяли нормально повернуть голову. Для того времени это считалось настоящим прогрессом.
Что осталось от рафа
К середине XVII века раф почти везде исчез. Дольше всего он продержался в Германии и Фландрии — там его носили до начала XVIII века.
Но память о нём жива до сих пор. В лютеранских церквях Германии и Дании священники до сих пор надевают рафы в составе литургического облачения. А ветеринары всего мира называют защитный конус на шее животных «елизаветинским воротником» — настолько глубоко раф врезался в культуру.
Ещё один след остался в столовом этикете. Привычка пользоваться приборами, специальные ложки, ножи и вилки под разные блюда — всё это складывалось при дворах, где раф делал небрежную еду руками просто физически неудобной. Воротник исчез, а привычки остались.
В итоге раф ушёл не потому, что люди вдруг поумнели. Просто человечество нашло более удобные способы делать то же самое.
Раньше статус носили на шее — крахмальный, колючий, размером с колесо от велосипеда. Сегодня его носят на запястье, в руке, на капоте машины или в сторис.
Технологии меняются, шея наконец-то свободна, но древнее желание показать миру «у меня всё хорошо, даже если дома не очень» никуда не делось.
И в этом смысле раф удивительно современен. Он напоминает: мода редко бывает только про красоту. Чаще это язык, на котором люди сообщают друг другу главное — кто они, кем хотят казаться и сколько готовы заплатить, чтобы никто не задал лишних вопросов. Даже если платить приходится хлебом.