Мы живем в кайнозойскую эру, и тут главные гиганты — млекопитающие. Киты плавают в океанах, слоны с носорогами шастают по лесам, а на вершине пищевой цепочки сидят хищники вроде пантер, медведей на суше и кашалотов с косатками в морях.
В мезозое всем заправляли гигантские ящеры, а наши предки-млекопитающие ютились по норам, пытаясь не попасться на обед. Но до этого была палеозойская эра — время, когда ни динозавров, ни зверей ещё и в помине не было. Там царили совсем другие твари.
Палеозой считается точкой отсчёта для наземных позвоночных и вообще для всех позвоночных как класса. Но большую часть этой эры жизнь даже не думала вылезать на сушу. Вода была главной сценой, и главные роли достались беспозвоночным.
Свято место пустым не бывает, так что нишу морских хищников заняли предки современных членистоногих — ракоскорпионы. В основном они были невелики, сантиметров двадцать-тридцать, но для своего времени это были настоящие властелины морей с передовыми технологиями убийства.
Продвинутые глаза помогали быстро засечь добычу, а специальные конечности позволяли хватать, убивать и перемалывать жертву на ходу.
Правда, некоторые виды ракоскорпионов вырастали больше двух с половиной метров. Встреть такого в воде — мог бы и человеку угроза. Хотя учёные спорят: возможно, они были падальщиками или вообще растительноядными.
Со временем в морях появились рыбы, и среди них свои хищники. Они не только составили конкуренцию ракоскорпионам, но и начали на них охотиться.
Чем бы закончилась эта война между древними членистоногими и нашими далёкими предками-рыбами — неизвестно. Но грянуло пермь-триасовое вымирание, которое выкосило почти 95% всей морской живности. Победа осталась за позвоночными, и эпоха ракоскорпионов в морях закончилась.
Однако их история на этом не обрывается. Часть видов успела выбраться на сушу, и теперь вы знаете их как пауков, скорпионов, клещей и прочую мелкую живность. Может, генетическая память о тех ужасах, доставшаяся нам от древних рыб, и заставляет людей до сих пор шарахаться от пауков. Скорее всего, это просто вторичный инстинкт избегания. Но кто знает?
