В Советском Союзе, где почти всё вокруг выглядело одинаково уныло и серо, тихо существовала другая жизнь. Там пахло импортными сигаретами, за пару джинсов можно было выручить целое состояние, а слово «фирма» звучало как пароль в мир красивой жизни. Эту вселенную выстроили фарцовщики. Они могли достать что угодно. Джинсы, редкие значки, виниловые пластинки, глянцевые журналы, технику и даже безделушки, на которые сейчас никто бы не обратил внимания. В те времена любой заморский пустяк превращался в предмет настоящего культа, а за культ, как известно, люди готовы платить любые деньги.
Стиляги, иностранцы и подпольный бизнес
Всё началось в шестидесятых, а своего расцвета фарцовка достигла уже в семидесятые. Корни у этого явления росли из субкультуры стиляг, которые первыми в Союзе захотели одеваться и выглядеть иначе, чем все. Их тяга к ярким и непривычным вещам постепенно выросла в целую теневую империю, где крутились тысячи, а иногда и десятки тысяч рублей. Дожила эта система ровно до развала СССР, а вместе с ним и исчезла на рубеже восьмидесятых и девяностых.
Кадр из фильма «Самая обаятельная и привлекательная». Героини приехали на квартиру к фарцовщику за импортным нарядом — типичная сцена для 1970-х.
Та самая сцена из «Самой обаятельной и привлекательной» как раз и показывает такой домашний шоурум. Квартира, где можно было купить привезённые из-за границы вещи. Сами фарцовщики делились на два лагеря. Были профи, для которых это стало основной работой, и они числились где-нибудь сторожами для вида. А были любители, которые от случая к случаю продавали знакомым случайно доставшийся импорт или сдавали его в комиссионку.
Фарцовщики, 1970-е годы. Они не считали себя уголовниками, а скорее — предпринимателями и модниками.
От горничной до администратора: цеховая иерархия
Кто только не промышлял фарцовкой. Моряки дальнего плавания, стюардессы, военные из зарубежных контингентов, студенты, таксисты, спортсмены и артисты. Объединяло их одно — доступ к дефицитному импортному товару, который простому смертному было не достать.
Советская пресса брезгливо называла их «юнцами, променявшими школы на подворотни ГУМа», но спрос на «фирму» был огромным.
Отдельной статьёй стояла гостиничная фарцовка. Там процесс был отлажен до автоматизма, и у каждого в этой цепочке была своя роль. Горничные меняли спиртное на мелочи типа зажигалок и колготок. Администраторы этажей работали уже с вещами посерьёзнее, с одеждой. Джинсы, куртки, пальто. А вот главными заправилами были официанты. Они меняли икру и коньяк на электронику. Сами гостиничные работники товар почти никогда не продавали напрямую. Горничные несли добычу администраторам, официанты сдавали барменам, а те уже передавали вещи профессиональным перекупщикам. Координировал весь этот процесс и распределял выручку, как правило, главный администратор.
Самая большая гостиница СССР «Россия», открытая в 1967 году, очень быстро стала главным центром столичной фарцовки.
Джинсы как валюта и «фромы» из-за бугра
Самым желанным товаром тех лет были, конечно, джинсы. Хорошо одеваться хотелось всем, но советская лёгкая промышленность могла предложить разве что унылый ширпотреб. Носить отечественное считалось дурным тоном, признаком «совка». Минимум приличий — это чехословацкое или югославское. А высший пилотаж — итальянская обувь или финские сапоги. Но даже этот скудный импорт исчезал с прилавков мгновенно. Купить его можно было только с рук, и переплата составляла минимум червонец.
Кадр из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Жорж Милославский, типичный жулик и фарцовщик, легко находит общий язык с иностранцем.
Весь мир для фарцовщика делился на «фромов», то есть иностранцев, и «совков». В Москву приезжали «стейцы» из Америки, «бундеса» из ФРГ, «пшеки» из Польши, «юги» из Югославии, «алера» из Италии и «финики» из Финляндии. Пока обычные люди стояли в очередях за югославскими туфлями, фарцовщики караулили на втором этаже ГУМа иностранцев. Но не всех подряд, а только тех, за кем не тащился «хвост» из КГБ.
Джинсы были не просто одеждой, а символом свободы и причастности к западной культуре. Спрос рождал предложение.
Язык «капусты» и кодекс чести
У фарцовщиков был свой уникальный сленг, который потом частично перекочевал в девяностые. Именно от них пошли слова «капуста» для денег и «грины» для долларов. «Шузы» означало обувь, «лопатник» — кошелёк, а слово это пришло из финского. «Фирмой» называли сами предметы вожделения, а «самострогом» — подделку под известный бренд.
Иностранный турист и советский милиционер. Фарцовщики должны были уметь отличать «чистого» фрома от того, за кем следит госбезопасность.
В этой среде, как ни странно, существовал свой кодекс чести. Впарить «самострок» или заломить цену постоянному клиенту считалось западлом. А вот разового покупателя можно было «обуть» по полной. За один удачный вечер фарцовщик мог поднять 200 рублей. На эти деньги можно было жить месяц и ничего не делать.
Фарцовщика часто можно было узнать издалека: модная одежда, иностранные сигареты и уверенный взгляд человека, который «достал».
Закат эпохи и арбатские матрёшечники
К середине восьмидесятых в крупных городах появились места почти легальной торговли. В Ленинграде таким местом была галерея «Гостиного двора». Там за большие деньги можно было купить и вожделенные джинсы, и сапоги-«луноходы», и яркие пластиковые пакеты, которые были мечтой любого модника. Но это уже был симптом начала конца. Перестройку фарцовка как система не пережила.
Типичный фарцовщик: модная одежда и сигарета — образ, который они копировали с западных фильмов.
Слово «фарцовщик» сегодня почти никто не вспоминает. От той теневой империи остались только торговцы на Старом Арбате с их неизменным набором: матрешки, армейские ремни, значки, шапки-ушанки. Они так же бойко говорят на паре языков и пытаются впарить туристу то, что ему вряд ли когда-нибудь понадобится.
Стихийная торговля в переходе в конце 1980-х. Фарцовка уступала место новому, уже почти рыночному миру.
В восьмидесятых был такой анекдот. Фарцовщику снится сон, что он заходит в ГУМ, а там все завалено импортом, и ни одного покупателя. Он хватает все подряд, скупает, скупает, скупает. Проснулся, а сон-то сбылся. Полки ломятся от товаров, только радости от этого почему-то не стало больше.
Торговля на Старом Арбате в 1990-е. Матрёшки и ушанки пришли на смену джинсам и импортным шмоткам.
Как думаете, фарцовка была вынужденным злом или единственным глотком воздуха в мире тотального дефицита?