Представьте себе бескрайние просторы, где на тысячи километров лесов и рек не встретишь ни одной европейской женщины. Именно так выглядела Новая Франция в середине XVII века. Североамериканская колония погрязла в демографическом кризисе: мужчин здесь было вшестеро больше, чем представительниц прекрасного пола. Трапперы, солдаты и миссионеры пропадали в дикой глуши на годы, ассимилируясь среди местных племен. Колония балансировала на грани исчезновения, не в силах конкурировать с густонаселенными британскими соседями.
Хроники колониального отчаяния
К 1689 году во всей Новой Франции едва набралось 14 000 белых поселенцев. Для сравнения, соседние британские колонии к этому времени уже перевалили за 200 000 человек. Разрыв был катастрофическим. А в 1663 году он выглядел ещё страшнее. По некоторым оценкам, английские колонии превосходили Новую Францию по числу жителей в 18 раз.
Путешественники на рассвете. Художник Энн Фрэнсис Хопкинс. 1879 год
Англичане перебирались за океан целыми семьями, заводили фермы и оседали навсегда. Французские владения выглядели иначе. Это были военные гарнизоны и торговые точки, где жили почти сплошь мужчины.
Главными обитателями этих мест были куреры де буа, то есть «бегущие по лесу». Так называли независимых торговцев пушниной, которые уходили в глубь континента на месяцы и годы, выменивая у индейцев меха на европейские товары. Рядом с ними несли службу солдаты Кариньян-Сальерского полка, присланного воевать с ирокезами, и иезуитские миссионеры.
Карта французских территорий в Северной Америке. XVII столетие
Отрезанные от привычной жизни, зажатые между суровыми зимами и постоянной угрозой ирокезских набегов, мужчины впадали в уныние. Детей рожать было некому, язык передавать некому, землю обрабатывать тоже. Без женщин у этой земли не было никакого будущего.
Лесные бродяги. Художник Артур Хидер. 1900 год
Выход из тупика искали тремя совершенно разными путями. И каждый из них оказался по-своему смелым.
Способ первый: государственная инженерия
Когда масштаб бедствия стал очевиден, интендант Жан Талон и король Людовик XIV запустили беспрецедентный социальный эксперимент. Государство взяло на себя роль свахи. С 1663 по 1673 год корона оплатила переезд за океан примерно 800 молодым француженкам. В историю они вошли под поэтичным именем «королевские дочери», или filles du roi.
Прибытие французских девушек в Квебек, 1667 год. Художник Чарльз Уильям Джеффрис. 1920-е годы
Вопреки злым английским слухам, это не были женщины лёгкого поведения. В основном в Новый Свет отправлялись бедные горожанки и сироты из приютов Парижа, Нормандии и западных регионов Франции. Почти половина девушек была родом из Парижа и окрестностей, прежде всего из Генерального госпиталя и прихода Сен-Сюльпис. На родине у них не было ни малейшего шанса на достойное замужество, ни приданого, ни связей.
За перевозку каждой девушки корона платила Французской Ост-Индской компании 100 ливров. Сверх того каждой полагалось приданое, изначально 400 ливров. Правда, казна часто выдавала его не деньгами, а вещами, одеждой, домашней утварью и небольшой суммой на первое время. Отбор кандидаток был строгим. Требовалась рекомендация приходского священника, крепкое здоровье и безупречная репутация. Часть уже прибывших девушек отправили обратно, потому что они не прошли по стандартам интенданта.
Жан Талон, епископ Франсуа де Лаваль и поселенцы приветствуют дочерей короля по прибытии. Художник Элеонора Фортескью-Брикдейл. XX век
Большинству девушек было от 16 до 25 лет. Встречались и совсем юные, с 12 лет, и женщины постарше, за 26. Почти все они выросли в городах. Некоторые происходили из семей, потерявших состояние, другие из многодетных семей, где лишних ртов просто не могли прокормить. Несколько женщин приехали из других стран, в том числе из Германии, Англии и Португалии.
«Кастинг» на берегу Святого Лаврентия
Для этих девушек Новая Франция стала дверью в мир, о котором они и мечтать не могли, в мир личной свободы. В строгой католической Франции XVII века женщина не выбирала себе мужа. Всё решали родители или опекуны. А в Квебеке «королевские дочери» получили удивительную привилегию. Они сами устраивали нечто вроде смотрин, встречаясь с претендентами. Надзор за этим процессом вели сам Жан Талон и монахиня-урсулинка Мари Гюяр, та самая, которую позже канонизируют как Мари де л’Инкарнасьон.
Интендант Жан Талон, наместник короля в Новой Франции и один из вдохновителей программы «королевские дочери»
Корабли шли вниз по реке Святого Лаврентия, останавливаясь сначала в Квебеке, потом в Труа-Ривьер и наконец в Монреале. На каждой остановке девушка решала, остаться ей здесь с кем-то или плыть дальше. Вдруг впереди ждёт вариант получше. Кандидатов расспрашивали об имуществе, доме, умении вести хозяйство и вредных привычках. Если жених не нравился, ему отказывали без объяснений.
Свадьбы играли с невероятной скоростью. Одна из невест, Маргерит Лавердюр, обвенчалась всего через 10 дней после высадки на берег. Привычных для Франции трёх публичных оглашений не делали почти никому. Колония слишком торопилась. В 1670 году мать Мари де л’Инкарнасьон писала, что 100 девушек, прибывших в 1669-м, уже почти все устроены. А в 1671 году у «королевских дочерей» родилось в общей сложности около 700 детей.
Женщины за шитьём. Гравюра Гертруйдта Рогмана. 1657 год
Жан Талон на этом не остановился. В 1669 году он ввёл специальный указ, по которому семьи с десятью детьми получали ежегодную пенсию в 300 ливров, а с двенадцатью уже 400. Молодым людям, которые женились до двадцати лет, и девушкам, выходившим замуж до шестнадцати, полагалась выплата в 20 ливров прямо в день свадьбы. Это сработало быстро. Уже к 1672 году население колонии выросло с 3 200 до 6 700 человек, то есть удвоилось меньше чем за десять лет. И сегодня две трети франкоканадцев могут найти в своей родословной одну из тех самых 800 отважных девушек.
Способ второй: лесные браки «по обычаю страны»
Пока чиновники в Квебеке пытались выстроить привычное европейское общество, в глубине континента всё шло своим чередом. Французы, которые уходили в леса за пушниной, годами не видели белых женщин, так что естественным выходом стали браки с индианками. Официально такие союзы называли «по обычаю страны» (à la façon du pays).
Город Квебек в 1608 году. Схема начала XVII столетия
Эти отношения строились на взаимной выгоде, хотя и без искренней привязанности там не обходилось. Женщины из племён алгонкинов, гуронов (венда) и оджибве были незаменимы в диком краю. Они умели шить непродуваемую одежду из шкур, находить съедобные коренья, строить каноэ и готовить целебные снадобья. Без их помощи европейцы в глуши просто не выжили бы.
Индейским племенам такой брак тоже давал многое. Через жену французский торговец встраивался в сложную родственную сеть племени и получал доступ к лучшим мехам, а сам союз закреплял военно-политический и торговый договор. Обе стороны отлично понимали, что к чему.
Девушка из племени ирокезов. Конец XIX века
Правда, большинство таких браков были сезонными. Весной торговец уходил в Монреаль, а женщина оставалась в своём племени. Вернётся ли он, никто не знал. Впрочем, для самих коренных народов сезонность была обычным делом, ведь охотничьи маршруты задавали собственный ритм жизни.
Иезуиты приходили в ужас. Они надеялись, что через браки удастся обратить индейцев в христианство, а вышло наоборот. Молодые французы с удовольствием перенимали местный уклад. Они бросали европейскую одежду, покрывали тело татуировками и отдалялись от церкви. Ещё в 1610 году Сэмюэль де Шамплен был поражён, когда его посланник Этьен Брюле, живший среди гуронов, ходил в индейской одежде, свободно говорил на их языке и явно не спешил возвращаться. Эта история повторялась раз за разом.
Преодолевая быстрину. Художник Энн Фрэнсис Хопкинс. 1879 год
Власти колонии пытались запрещать такие союзы, но без особого успеха. С 1681 года правительство начало вытеснять независимых куреров де буа лицензированными вояжёрами, то есть официальными торговцами с разрешением короны. Однако тайга была слишком огромной, чтобы её контролировать. К началу XVIII века куреры де буа потеряли прежнюю роль в торговле, но зато стали символом Новой Франции, легендой, которую помнят до сих пор.
Способ третий: рождение нового народа
Шли годы, и временные лесные союзы перерастали во что-то большее. Многие куреры де буа уже не хотели возвращаться ни в Квебек, ни во Францию. Они оседали в индейских общинах, заводили постоянные семьи и растили детей.
Свадьба траппера. Художник Альфред Якоб Миллер. 1858 год
Из таких союзов и родился уникальный этнос, канадские метисы. Само слово «метис» (métis) по-французски и значит «смешанный». Эти дети соединили в себе французскую кровь, язык и веру с индейскими навыками выживания, культурой и свободолюбием. Они были отличными охотниками на бизонов, умелыми наездниками и прирождёнными торговцами. Со временем метисы создали свои общины вдоль торговых путей, от Онтарио до западных равнин.
Фреска «Дочери короля». Художник Энни Хамель. Стена Экол Сен-Габриэля в Пуэнт-Сен-Шарль, Монреаль
В начале XIX века у метисов появился собственный язык, мичиф (Michif). Он соединил французские существительные с глаголами языка кри. Мичиф стал не просто средством общения, а настоящим знаком самобытности. По словам лингвиста Питера Баккера, в нём сплетены кри и французский, образуя новый самостоятельный язык. Сегодня мичиф считается исчезающим, по данным переписи 2021 года его носителями назвали себя только 1 845 человек в Канаде. Сейчас активно ведутся усилия по его возрождению.
Новая Франция так и не смогла догнать английские колонии по числу жителей. Но её демографический подвиг остался в истории навсегда. Смелость «королевских дочерей» и гибкость лесных первопроходцев позволили создать жизнеспособное общество на краю света, общество, которое дало начало целому народу.
Местные жители празднуют Национальный день Квебека, также известный как День Святого Иоанна Крестителя. Две трети населения провинции являются потомками тех 800 девушек-сирот из Франции
Сегодня почти каждый франкоканадец может проследить свою родословную до одной из тех 800 девушек. Они приплыли на кораблях Людовика XIV и навсегда изменили Новый Свет. Среди потомков «королевских дочерей» есть и известные люди, например Хиллари Клинтон, Мадонна и Анджелина Джоли, все они имеют франкоканадские корни.
Как вы думаете, какой путь оказался более жизнеспособным, государственное планирование с «королевскими невестами» или культурная интеграция через браки с коренным населением? Ждём вашего мнения в комментариях!