В 1960 году Советский Союз оказался в шаге от настоящей катастрофы. В страну могла прийти чёрная оспа, болезнь, которая за всю историю человечества унесла больше полумиллиарда жизней. Но вместо паники власти сделали невозможное. Всего за 28 дней вакцину получили более десяти миллионов человек. Это была самая масштабная и стремительная прививочная кампания в истории, которая буквально вырвала страну из лап смертельной угрозы. История о том, как решительность и скорость позволили погасить вспышку опаснейшей инфекции, стала одной из самых ярких страниц советского здравоохранения.
В конце декабря 1959 года Советский Союз жил обычной предновогодней жизнью. Страна, которая совсем недавно залечила раны после войны, готовилась встречать новый год. Уже через год с небольшим советский человек полетит в космос, и никто не подозревал, что страна стоит на пороге настоящей катастрофы, способной изменить ход истории.
Смерть в подарок
23 декабря во Внуково приземлился рейс из Дели. Из двухнедельной поездки по Индии возвращался художник Алексей Алексеевич Кокорекин, дважды лауреат Сталинской премии за военные плакаты.
Из аэропорта 53-летний график сразу поехал не домой, а к любовнице. Он вернулся на сутки раньше, чем его ждала жена, и эти сутки провел в объятиях другой женщины, которой вручил привезенные подарки. На следующий день, подгадав время прилета самолета, он явился домой и вручил подарки уже жене и дочери. Эту историю позже описал в мемуарах хирург Юрий Шапиро.
Через несколько дней Кокорекин почувствовал недомогание. Начались головные боли, ломило поясницу, поднялась температура, появился сильный кашель, а на коже выступила сыпь. 27 декабря жена вызвала скорую, и художника госпитализировали в Боткинскую больницу с банальным диагнозом грипп. Декабрь, сезон простуд, ничего удивительного.
Будучи человеком известным, Кокорекин имел определенные привилегии. Вопреки больничным правилам, друзьям и родным разрешали его навещать. Лечение от гриппа не помогало, и пациент буквально угасал на глазах.
29 декабря Алексей Алексеевич умер в окружении близких людей. Он так и не узнал, что вместе с сувенирами привез из Индии смерть. Черную оспу, болезнь с летальностью до сорока процентов. Среди взрослых погибал каждый седьмой зараженный, а среди детей и подростков каждый третий. Пару веков назад эта напасть выкашивала целые города.
Врачи долго не могли поставить правильный диагноз. И это неудивительно. Последний случай заражения черной оспой в СССР зафиксировали в 1936 году, после чего болезнь полностью искоренили на территории страны. К 1960 году специалистов, которые видели оспу своими глазами и могли ее распознать, практически не осталось.
Чума под вопросом
Когда из жизни уходит выдающийся человек, причины смерти должны быть ясными. Но обследование тела Кокорекина не давало ответов. Почти сутки после его смерти в документах значилось «Чума?..» Симптомы не совсем совпадали, но другой версии у ошарашенных врачей просто не было.
Примечательно, что медсестра, оформлявшая поступление Кокорекина, заметила сыпь на его теле и предположила оспу. Но опытные специалисты только посмеялись над молодой девушкой.
Обычное захоронение тела даже не рассматривали, только кремация. Рабочие, прослышав про страшную болезнь, отказались нести гроб. Друзья художника Константин Иванов и Константин Мистакиди вместе с еще одним человеком сами донесли гроб до печей, а рабочие длинной палкой затолкали его в топку. Об этом вспоминал близкий друг Кокорекина художник Рубен Сурьянинов.
Вскоре с похожими симптомами слегли та самая медсестра и лечащий врач художника. А потом и истопник больницы, который всего лишь проходил мимо палаты Кокорекина. Девушке удалось выкарабкаться, а мужчины умерли в страшных мучениях.
Михаил Акимович Морозов
Надвигающаяся беда требовала срочных мер. К решению проблемы подключили лучших медиков страны. Точный диагноз поставил вирусолог Михаил Акимович Морозов, эксперт по оспе, помнивший еще царскую Россию. Он использовал собственный метод серебрения частиц и 15 января 1960 года обнаружил в предоставленном материале элементы опасного вируса.
Профессор Виктор Зуев, тогда еще младший научный сотрудник, вспоминал, как Морозов быстро разобрался в ситуации. Под его диктовку Зуев писал докладную министру здравоохранения СССР Курашову. Текст запомнился дословно. «В препарате больного Т обнаружены тельца Пашена», так назывались частицы вируса черной оспы.
Принцип домино
Докладная мгновенно ушла в Кремль. Власти осознали, сколько времени потеряно. С момента возвращения в Москву Кокорекин контактировал с десятками людей, те в свою очередь с другими десятками. А тут еще недавние новогодние праздники, массовые гуляния, походы в гости. Картина вырисовывалась ужасающая.
КГБ поручили выяснить, откуда у уважаемого и обеспеченного человека, привитого от оспы год назад, взялась эта болезнь. След вел в Индию. По правилам таких поездок советскую делегацию повсюду сопровождал специальный человек, а маршрут был заранее согласован и безопасен.
Но выяснилось, что художник по приглашению индийских знакомых побывал на церемонии сожжения брамина, человека высшей касты.
В Индии трупы сжигают веками. Варанаси, где оказался Кокорекин, не зря называют Городом смерти. Каждый день туда съезжаются тысячи людей со всей страны, чтобы умереть на берегу священного Ганга. Индуисты верят, что так они сразу попадут в рай. На набережных реки постоянно горят костры. Жизнь и смерть там переплелись настолько, что никого не удивляют ни плавающие в воде тела, ни догорающие на берегу останки, ни трупный запах.
«Художник был очень любопытным, и индусы пошли ему навстречу, позволили посмотреть на труп вблизи и взять кусок ткани, в которую он был завернут. Он забрал этот кусок в Москву и подарил любовнице. А то, что брамин умер от черной оспы, в Индии тогда никто не знал», рассказывал кандидат биологических наук Федор Лисицын.
За короткий срок установили, с кем Кокорекин общался в последние дни перед смертью. Тут и вскрылись подробности его насыщенной личной жизни. Любовница к тому моменту успела сдать индийские подарки в комиссионный магазин, продолжив цепочку заражений. К делу подключили Комитет Государственной Безопасности.
Сотрудники КГБ, силами, увы, нам сегодня неведомыми, установили всех. От родных и друзей до случайных знакомых.
Срочно обследовали и госпитализировали не только близких художника, но и экипаж с пассажирами рейса Дели Москва, работников аэропорта «Внуково», таксиста, соседей, коллег, участников партсобрания, продавцов магазинов, включая тот комиссионный, их покупателей и даже случайных собеседников. Со учебы сняли весь курс, где училась дочь Кокорекина, а из общежития, где жил ее жених, вывезли всех людей.
Среди тех, кто навещал Кокорекина в больнице, был Рубен Сурьянинов. Вскоре он и его супруга Нина почувствовали недомогание, но девушка все равно полетела в Ригу на экзамен. В столице Латвии ей стало хуже, Рубен вылетел за ней, домой они вернулись вместе. Спецслужбы нашли пассажиров всех трех рейсов, работников терминалов и отправили их на карантин.
Об одном из возможных зараженных сотрудники КГБ узнали, когда мужчина уже был на борту самолета, летевшего в Париж. Пилотам тут же приказали развернуть судно. Всех пассажиров после приземления без объяснений отправили в изоляцию.
В результате молниеносной спецоперации выявили десятки заболевших, еще 11 тысяч человек находились под круглосуточным наблюдением. Но цепочка потенциально зараженных продолжала расти в геометрической прогрессии. Скоро стало ясно, что под угрозой вся столица, а это, на минуточку, более семи миллионов человек.
Карантин без карантина
В шаге от катастрофы, не угрожавшей человечеству со времен Средневековья, Москву немедленно закрыли. Удивительно, но официального объявления чрезвычайного положения не было. Просто в один момент исчезли из продажи междугородние билеты на все виды транспорта, а гражданам не рекомендовали надолго покидать дома.
«Люди вспоминают, что город был закрыт, потому что были проверки на вокзалах и в маленьких аэропортах», рассказывал Федор Лисицын.
Боткинская больница перешла на казарменное положение. Это значило, что в здание никого не впускали и не выпускали. В кратчайшие сроки привезли дополнительные кровати и матрасы. А вот постельного белья на всех, а это почти 3 тысячи пациентов и пять тысяч медперсонала, не хватило.
«Специальным решением Совета министров СССР вскрывали неприкосновенный запас белья по противовоздушной обороне. Вот какое это было событие», вспоминает Виктор Зуев, находившийся тогда в эпицентре событий. Вскрыть неприкосновенный запас было вынужденной мерой. Власти могли конфисковать белье из магазинов, но это спровоцировало бы слухи и создало угрозу паники.
Спецоперацию контролировал лично Никита Сергеевич Хрущев.
Он приказал не допустить утечки информации, понимая, что как только москвичи узнают об опасности, тут же побегут из столицы, и зараза расползется по всему СССР. Слухи, конечно, появлялись, но спецслужбы решительно их пресекали. Город оставался в неведении.
«Начало эпидемии происходило в атмосфере потрясения и страха для врачей и спецслужб. Плюс новогодние праздники, население расслабленно, ни в коем случае нельзя было допустить паники. Бригады, которые занимались дезинфекцией и изоляцией потенциальных носителей, передвигались в крытых фургонах», рассказывал экс-сотрудник ФСБ РФ Александр Максимов.
Конечно, людей в масках и антибактериальных костюмах, похожих на инопланетян, все равно видели. Как ни странно, паники при этом не было. Вообще.
«Было тревожно, но москвичи вели себя очень достойно. Не было ажиотажного спроса в магазинах, все вели себя спокойно и дисциплинированно», вспоминает Рубен Сурьянинов.
Сегодня мы, наблюдая панику и огромное количество фейковых новостей про коронавирус, с трудом можем себе вообразить, что 60 лет назад наши бабушки и дедушки так стойко и здраво восприняли похожую ситуацию.
Беспрецедентная акция
У руководства страны не оставалось иного выбора, кроме как провести тотальную вакцинацию населения. Причем молниеносно, в самые кратчайшие сроки. Было решено привить не только всю Москву, но и ближнее Подмосковье, а это в общей сложности более 10 миллионов человек!
Такого запаса вакцины у Москвы не нашлось.
Было запущено экстренное производство препарата, также было решено использовать государственный резервный запас, находящийся на Дальнем Востоке. Увы, в то время там бушевала непогода, самолеты не летали. Вариант отправить вакцину поездом не рассматривался: ждать несколько дней было слишком опасно. Тогда были подключены военные силы: вакцину в Москву доставляли реактивными самолетами. На все потребовалось меньше суток.
О тотальной вакцинации людей оповещали по радио, с помощью громкоговорителей. Отказаться было нельзя: без соответствующей справки о сделанной прививке невозможно было ни въехать в город, ни выехать из него. Граждане не могли приобрести даже проездной билет.
Прививали всех до единого, новорожденных, малышей, детей, подростков, взрослых, стариков, больных и даже умирающих людей. Вакцинировали везде: в домах, на стихийно оборудованных пунктах, в больницах, электричках, на вокзалах. Прививки были выборочно сделаны даже в других городах, людям, которые контактировали с зараженными.
Всего за неделю, по полтора миллиона человек в сутки, вакцинация была успешно проведена. Черная оспа была искоренена в СССР уже во второй раз. Ликвидация инфекции заняла 44 дня, а если быть точнее, организованная борьба с ней длилась только 19 дней.
Как? Как смогло государство без шума и пыли в кратчайшие сроки ликвидировать катастрофу небывалых масштабов?
Что это, удача, четко слаженные действия, плюсы строгого государственного режима и отсутствие интернета? Нам остается только гадать. Но факт остается фактом: события 1960 года это беспрецедентный случай, еще и с минимальными потерями (а речь идет всего о трех умерших, включая самого Кокорекина).
«Санитарно-эпидемиологическая служба Советского Союза и России лучшая в мире. И говорю я это не из сквозного патриотизма, а потому что частично участвовал во всех этих событиях», признается Виктор Зуев.
Увы, в те годы о настоящем подвиге медицинских работников так никто и не узнал. Хрущев принял решение оставить произошедшие события засекреченными, поэтому никто из врачей, спасших тысячи жизней, не был приставлен к награде.
Один в поле воин
Если в нашей стране черная оспа и была ликвидирована, она продолжала убивать людей по всему миру. В двадцатом веке от этой инфекции погибло более 300 миллионов человек! Увы, серьезность угрозы, кажется, понимали только в СССР.
Еще в 1958-м, за год до событий в Москве, вирусолог Виктор Михайлович Жданов выступил на сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения с программой глобальной ликвидации оспы на планете. Суть ее была проста: вакцинировать население (а у СССР с 1920-х годов была изобретена вакцина в виде порошка, способная храниться много лет) до того момента, пока в мире не останется последний больной, которого следует изолировать и тем самым предотвратить всякое распространение инфекции.
Виктор Жданов
ВОЗ приняла инициативу Советского Союза, но лишь на словах. Финансирование было скудным, куда охотнее Организация поддерживала США в их борьбе с малярией.
Тем не менее события 1960 года в Москве показали, что оспу можно (и нужно!) искоренить. Тогда ВОЗ полностью поручила эту работу СССР. Несколько лучших вирусологов нашей страны были отправлены в страны Южной Азии и Африки для тотальной вакцинации людей.
То, что сделали наши специалисты, не поддается никакому описанию и сравнению. Посудите сами: в 1980 году Всемирная организация здравоохранения известила человечество о том, что на планете больше нет черной оспы.