Защитники Брестской крепости. Петр Александрович Кривоногов, 1951. Центральный музей Вооруженных Сил, Москва.
Ровно 85 лет назад они первыми приняли на себя удар немецких войск. В ночь на 22 июня Брестская крепость подверглась атаке вражеской авиации. Среди её защитников насчитывалось более ста пятидесяти медицинских работников — до последней возможности они выносили раненых и больных.
К началу Второй мировой войны Брестская крепость уже не играла прежней роли пограничного укрепления. Её построили в 1830–1840-х годах по указу императора Николая I и проекту Карла Оппермана. В своё время она соответствовала требованиям фортификации. Однако спустя столетие двухметровые кирпичные стены уже не выдерживали ударов артиллерии и авиабомб. Из-за этого крепость утратила значение оборонительного форпоста и стала большим военным городком: здесь размещались части, склады, конюшни, жилые помещения и медицинские учреждения. Вместе с военными жили и гражданские — около трёхсот семей военнослужащих.
Всего к началу войны в крепости находилось примерно девять тысяч советских солдат и офицеров: подразделения 6-й и 42-й стрелковых дивизий, бойцы 17-го погранотряда, военнослужащие 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД, а также штабные работники.
Чтобы понять, что происходило в крепости в первые часы и дни войны, важно учитывать: название «крепость» вовсе не означало единую территорию, окружённую одной стеной. Она состояла из четырёх отдельных островов. На Центральном острове располагалась Цитадель — сердце крепости, где, среди прочего, хранились главные запасы продовольствия и медикаментов. Западный остров занимало Тереспольское укрепление. На Северном острове находилось Кобринское укрепление с жилыми домами для семей военных. Укрепление на Южном острове называли Волынским, или Госпитальным, поскольку именно там действовал Брестский военный госпиталь № 2396. К моменту нападения в нём проходили лечение от трёхсот до пятисот пациентов, а работали около ста пятидесяти врачей, фельдшеров, медсестёр и санитаров. Там же базировался 95-й отдельный медико-санитарный батальон. Острова отделяли друг от друга рукава Буга и Мухавца и искусственные каналы, поэтому перебраться с одного на другой можно было только по мостам.
Существовавшие в то время «Планы прикрытия государственной границы» совсем не предусматривали обороны внутри крепости. Напротив, по боевой тревоге стрелковые части должны были немедленно покинуть расположение и рассредоточиться в полевых укреплениях и вдоль Буга. В крепости оставался только один батальон, прикрывавший отход.
Брестская крепость находилась прямо на границе, за которой уже были сосредоточены значительные силы противника, а ближайшая немецкая авиабаза располагалась всего в 15 км — несколько минут полёта. Это не оставляло шансов даже на двухчасовую подготовку к обороне границы. Но, по всей видимости, руководство страны слишком сильно верило в невозможность внезапного нападения.
Первый удар
Обстрел крепости начался 22 июня 1941 года в 03:15. Немецкая авиация точно знала, по каким целям наносить удары. В первую очередь была создана сплошная полоса огня у ворот Цитадели — Холмских, Тереспольских, Брестских и других. В результате только очень небольшой части личного состава удалось по тревоге покинуть кольцевую казарму Цитадели; большинство же укрылось в подвалах и оказалось в блокаде.
Уже в первые минуты под перекрёстным огнём оказались мосты, соединявшие острова. Все линии связи между укреплениями и с внешним миром были уничтожены. Крепость распалась на четыре полностью изолированных острова.
Одновременно немцы начали прицельно бомбить госпиталь. Терапевтический и хирургический корпуса мгновенно загорелись и стали рушиться. Многие лежачие больные погибли под обломками или сгорели в первые же часы атаки.
Трое
Старшей медсестрой хирургического отделения была Прасковья Леонтьевна Ткачёва — вольнонаёмная сотрудница Красной Армии. Когда в отделении вспыхнул пожар, эта девушка, которой тогда ещё не исполнилось и 25 лет, начала на себе выносить прооперированных и лежачих пациентов. Она спасла 28 человек, прежде чем уцелевшая часть здания обрушилась и погребла остальных. Но даже после этого, переправив спасённых в казематы земляного вала Волынского укрепления, она снова вернулась в госпиталь, чтобы вынести хотя бы какие-то лекарства.
По-видимому, она оказалась отрезана от коллег. В это же время в другом корпусе госпиталя срочной эвакуацией больных из горящего здания руководил начальник госпиталя, военврач второго ранга Борис Алексеевич Маслов. Вместе с другими медработниками он укрыл часть пациентов в бывшем пороховом погребе, который тогда использовался как овощехранилище.
Старшую операционную сестру 95-го отдельного медико-санитарного батальона, военфельдшера Раису Ивановну Абакумову штурм застал на Северном острове, где она жила. Пробиться к месту службы под непрерывной бомбёжкой было уже невозможно, и она укрылась у земляных валов Восточного форта — самого сильного очага обороны на Северном острове, которым командовал майор Пётр Гаврилов. Там она оказалась единственным профессиональным медиком, и ей предстояло спасать жизни постоянно прибывавших раненых.
В разных частях крепости каждый из них брал на себя всё больший груз раненых, сражаясь с ним в условиях, которые невозможно вообразить.
Во тьме
Путь к цитадельным складам, где лежали лекарства и продовольствие, был отрезан. Впрочем, сами склады уничтожил взрыв уже в первые часы. Медикаментов оставалось жалкое количество, перевязочных средств — почти нисколько. На бинты шла одежда, снятая с себя, а порой и с убитых; если где-то сохранились простыни или шторы, в ход шли и они.
Ни обезболивающих, ни наркоза не имелось. Тяжёлые вмешательства — отсечение раздробленных рук и ног, извлечение осколков, очистку рваных ран — проводили без наркоза, на живую. Инструменты обрабатывали огнём свечей или остатками спирта, если его чудом удавалось достать. Уповать оставалось лишь на крепость тела и на удачу, но врачи не сдавались и продолжали бороться за каждую жизнь.
Освещения также не хватало. Подвалы тонули в абсолютной темноте, где висела гарь и пыль, поднимавшаяся от непрерывных взрывов наверху. Снаряды рвались над головами. Перевязки и операции делали при слабом свете единственного фонаря, керосиновой лампы или случайно найденной свечи.
Воды тоже не было. Центральный водопровод крепости отказал с первых часов штурма, так что нечем было даже напоить раненых, а о санитарии и думать не приходилось. За стенами протекали реки, однако набрать хотя бы речной воды не удавалось: немецкие войска держали берег под круглосуточным контролем, ночью освещали его прожекторами и простреливали.
Но иного источника влаги не существовало, поэтому бойцы и медики снова и снова пытались пробиться к берегу. Многие из этих попыток заканчивались гибелью на месте. Воду пытались добывать и по-другому — по капле собирали конденсат со стен сырых подземных казематов, до последней капли вычерпывали грязную техническую жидкость из радиаторов покорёженных машин. Добытые капли отдавали прежде всего тяжелораненым, которые бредили от жажды, вызванной большой кровопотерей.
Продовольствия также не хватало. Лишь иногда попадались забытые сухпайки, горстка сухарей или немного сахара. За считанные дни люди дошли до крайней степени истощения и обезвоживания.
Профсоюзный билет
В подземелье Прасковья Ткачёва наладила собственный лазарет и по мере сил продолжала лечить людей. Она пыталась фиксировать сведения обо всех, кто к ней попадал: о раненых и умерших. Бумаги под рукой не оказалось, поэтому записи женщина вела на страницах своего профсоюзного билета. Карандашом она заносила туда фамилии, имена и отчества бойцов, их воинские звания, вид ранений и дату смерти. Этот документ сохранился; теперь его можно увидеть в экспозиции Музея обороны Брестской крепости.
Раиса Абакумова устроила перевязочную в подземном помещении, прежде служившем конюшней. Жёны офицеров помогали ей, разрывая собственное нательное бельё на бинты. Не раз Абакумова ходила за водой и лишь чудом оставалась невредимой. На общем собрании защитников форта она поддержала решение «стоять насмерть».
Конец июня — пора самых коротких ночей в году. В эти скудные тёмные часы Борис Маслов и другие медики выбирались наверх, чтобы отыскать раненых и переправить их в укрытие.
Плен
Уже 24–25 июня немцы полностью блокировали казематы Волынского укрепления. Прасковья Ткачёва, к тому времени сама раненая, оказалась в плену вместе с уцелевшими пациентами и жёнами офицеров. Их вывели за крепостные пределы. В немецких архивах уцелел снимок от 24 июня 1941 года: Прасковья Леонтьевна в белом медицинском халате сидит на земле среди других пленных. Даже в лагере для военнопленных она тайно продолжала оказывать медицинскую помощь.
В то же время немцы стали планомерно уничтожать казематы Южного острова, применяя огнемёты и взрывчатку. Пациенты, которых спасли медики во главе с Масловым, могли погибнуть заживо в огне. Чтобы предотвратить трагедию, Борис Алексеевич и его коллеги в белых халатах вышли навстречу немецким солдатам. Ему удалось убедить штурмовиков: в казематах находятся лишь раненые, больные и гражданские. Штурм остановили. Так были спасены десятки жизней.
Раиса Абакумова попала в плен в военной форме. Из-за этого на первом допросе её приняли за сотрудницу НКВД и чудом не расстреляли. Но она успела уничтожить документы и выдала себя за гражданское лицо.
Неделя
Июньские бои в казематах, подвалах и на валах Брестской крепости унесли жизни около двух тысяч советских военнослужащих и медицинских работников.
К концу июня в плену оказались примерно 6800–7000 человек. Среди них были тяжелораненые бойцы, истощённые защитники, женщины, дети и почти все уцелевшие сотрудники медицинских подразделений Волынского и Кобринского укреплений.
Из почти девяти тысяч человек, встретивших войну в крепости 22 июня, до Победы в 1945 году дожили всего около четырёхсот. Судьба большинства медицинских работников младшего звена — санитарок, ординаторов — осталась неизвестной: они числятся пропавшими без вести в первые дни.
Брестская крепость держалась неделю. Это не так уж мало для тех, кто оказался под бесконечным огненным дождём в полной изоляции. Но даже после падения Восточного форта 29 июня оборона некоторое время продолжалась в виде отдельных стычек под землёй. Последние уцелевшие защитники в подвалах ухаживали за ранеными товарищами вплоть до конца июля. Одним из последних 23 июля 1941 года в плен был взят командир Восточного форта майор Пётр Гаврилов — истощённый, тяжело раненый, но ещё живой благодаря помощи товарищей.
Тяжёлый путь через лагеря
Каждый из попавших в плен оказался в немецких лагерях.
Раиса Абакумова пережила ужасы Бромберга и Бад-Шварцтау. Она осталась жива и в 1945 году была освобождена вместе с другими узниками.
Прежде чем вернуться к работе, ей пришлось пройти унизительную проверку. После возвращения в родной Орёл она до конца жизни трудилась в городской больнице, однако долгое время её имя значилось в списках погибших защитников крепости. За боевые заслуги её наградили орденом Красного Знамени. Умерла Раиса Абакумова в 1989 году.
Прасковья Ткачёва совершила побег из лагеря, добралась до Белоруссии, установила связь с партизанами и с лета 1942 года до освобождения республики была связной, а позже — штатным медиком партизанского отряда имени М. Чернака, входившего в Брестское партизанское соединение. После войны она вернулась в Брест и работала старшей медсестрой в железнодорожной больнице. Скончалась в 1993 году.
Относительно Бориса Маслова в одних источниках говорится, что нацисты расстреляли его прямо в крепости. Другие утверждают, что его отправили в лагерь для военнопленных в польскую Бялу-Подляску. Там он сумел официально получить у немецкого коменданта разрешение лечить пленных красноармейцев и спас немало жизней. Маслов не раз рисковал собой: выдавал фальшивые медицинские справки о смерти или тяжёлой болезни, помогал бойцам бежать из лагеря. В 1942 году он бежал сам.
Ему удалось разыскать семью, а затем он вступил в партизанский отряд имени Богдана Хмельницкого. Ближе к концу войны Маслова вновь призвали в действующую армию: он получил звание майора медицинской службы и возглавил советский фронтовой эвакуационный полевой госпиталь № 2514.
Но даже это не спасло его от новых обвинений. В 1948 году Бориса Маслова арестовали органы МГБ. За пребывание в немецком плену в июне 1941 года трибунал признал его «изменником Родины» и приговорил к 20 годам исправительно-трудовых лагерей. Он выжил в немецком лагере, но не выдержал советского: военврач Борис Маслов умер в заключении в 1952 году.
Майору Гаврилову повезло больше: изменником его не признали, хотя долгие годы он оставался под подозрением из-за того, что побывал в плену.
Имена, которым вернули честь
Каждого из этих героев отыскал — а некоторым и помог вновь обрести доброе имя — журналист и писатель Сергей Сергеевич Смирнов. Именно он раскрыл соотечественникам подвиг защитников Брестской крепости.
Сам Смирнов прошёл Великую Отечественную: ушёл на фронт добровольцем, командовал зенитным взводом, а позднее стал военным корреспондентом и специальным корреспондентом армейской газеты.
После войны, в 1954 году, уже работая в Москве, Смирнов обнаружил немецкое донесение о захвате Бреста. В нём сообщалось, что небольшая группа советских бойцов, лишённая связи и подвоза, более месяца сковывала наступление целой немецкой дивизии. Однако официальные советские источники об этом молчали.
Смирнов отправился в Брест как исследователь. Когда он увидел развалины и надписи на стенах, в том числе знаменитое «Умираю, но не сдаюсь!», то поклялся восстановить справедливость. Этому делу он отдал свыше десяти лет.
В 1956 году появился его первый очерк о защитниках крепости. Затем началась масштабная поисковая работа. Смирнов беседовал с очевидцами, находил выживших, изучал архивные документы, разыскивал свидетелей и участников тех событий через радио и телевидение. Он собирал и проверял множество свидетельств, направлял ходатайства в ЦК и КГБ о реабилитации бывших военнопленных. Во многом благодаря ему были реабилитированы Борис Маслов — к сожалению, посмертно, — майор Гаврилов и многие другие. Результатом его десятилетнего труда стала книга «Брестская крепость», где заново ожили те страшные дни и люди, ставшие первыми героями войны.
План-схема системы укреплений Брестской крепости (после разборки цитадели в послевоенное время)-Кобринское, Волынское, Тереспольское укрепления.
Портрет военного фельдшера Абакумовой Раисы Ивановны. Художник П.С. Дурчин, 1961
Слева – Борис Алексеевич Маслов. Справа – Раиса Ивановна Абакумова.
Холмские ворота Брестской крепости
Часть стены одного из казематов северо-западной части Брестской крепости. Надпись- Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20.7.41
