Зарисовка. Никогда.

– Уважаемый, купите часы, – смугловатый, со странным разрезом глаз, торговец, предлагал свой товар пожилому еврею. – Они особенные.
Авраам был поражен. Нет, не раскосые глаза удивили известного купца – сам торговец, чудным образом оказавшийся в тихом проулке на окраине города. Здесь римлян-то редко встретишь, что говорить о подданных империи, лежащей далеко на восток от Иерусалима.
– Они откроют сокрытые тайны, – не унимался чин. – Это Беспокойный Будда.
Еврей посмотрел на товар. Часы были песочными. Каждая из половинок изображала Будду с поднятыми к небу ладонями и таким напряженным лицом, что прокуратор казался в сравнении беззаботным юнцом.
Чин продолжил:
– Как только упадет последняя песчинка, узнаешь ответ на вопрос, заданный в миг падения первой. Смотри.
Из дома напротив выбежал взъерошенный человек с кусками материи в руках.
– Глупцы! Слепцы! Не поняли! Не разглядели!
Авраам знал кричащего. Местный ткач давно и безуспешно пытался продать лавочникам свои изделия. Где-то на соседних улицах шумела толпа – кого-то вели на казнь. Но ткач кричал так громко, что было трудно разобрать подробности.
– Чтоб вас в рай не пускали! Всех вас и ваших детей, внуков, правнуков! До сотого колена!
Лицо купца стало похожим на пыль у его ног.
– Сколько? – одними губами спросил Авраам.
– Тридцать серебрянных, – улыбаясь, ответил чин.
Молча, бросив монеты на прилавок, Авраам взял Будду и побрел домой.
Никому и никогда старый купец не показывал эти часы и не рассказывал то, о чем спрашивал себя за полчаса до встречи с торговцем.

© сентябрь 2006, Nick Ender