«Сказка о царе Салтане» на новом экране: оправдала ли версия Андреасяна ожидания

Не успели кинотеатры обсудить «Простоквашино», как братья Андреасян представили новую картину — «Сказку о царе Салтане».

Это уже их вторая попытка после «Онегина» перенести творчество Пушкина на большой экран. В актёрском составе знакомые лица: Павел Прилучный, Лиза Моряк и Владимир Сычев, которые месяц назад играли в «Простоквашино». Но есть и новые артисты: Гвидона сыграл Алексей Онежен, а Царевну-Лебедь — Алиса Кот.

В рецензии мы разбираем, удалось ли создателям сохранить дух пушкинского текста и создать экранизацию, заметно отличающуюся от множества предыдущих версий.

Авторы пытаются максимально повторить сюжет сказки

Добрая и скромная Аннушка вынуждена жить в тесной избе с двумя сводными сестрами и их властной матерью Бабарихой. Всё меняется, когда в деревню приезжает Салтан — мудрый и рассудительный правитель, который сразу влюбляется в робкую девушку. Один царский указ — и Аннушка уже в роскошном дворце готовится выйти за него замуж и родить наследника.

Но счастье омрачается войной. Царь уходит командовать армией, а алчные родственницы Аннушки решают устранить соперницу. По приказу Бабарихи сестры выставляют царицу в дурном свете и подменяют письмо от Салтана. Бояре, следуя ложному указу, замуровывают Аннушку с сыном Гвидоном в бочке и бросают в океан.

Дальше события идут по знакомому школьному сюжету: Царевна-Лебедь, новый золотоглавый город, белочка с золотыми орехами, 33 богатыря и радостное воссоединение семьи. Как и с «Онегиным», создатели явно стремятся почтить русскую поэзию, не рискуя оскорбить публику.

Новая «Сказка» вовсе не претендует на ревизию, поэтому сценарий почти полностью повторяет текст Александра Сергеевича. Полностью обойтись без изменений не удалось, но они вряд ли кого-то обидят: даже в знаменитой версии Александра Птушко были свои нововведения.

У Андреасяна изменения направлены на то, чтобы добавить сюжету ясности и логики, что удается с переменным успехом. Зато для кинотеатрального формата фильм получился длинным — 110 минут. Взрослым, пришедшим с детьми, стоит быть готовыми: сцены вроде надевания Гвидоном короны растягиваются до комичной медлительности.

Некоторым персонажам сказки дали полные имена: царицу окрестили Аннушкой, её коварных сестер — Маней и Дуней, а гонца с письмом для Салтана — Никитой. Некоторые герои получили и более заметную роль. Так, безымянные у Пушкина «гости-господа» превратились во второстепенных персонажей — купцов Агафона и Луку, которым достались несколько забавных сцен.

Почти всю лирику заменили менее складной прозой

С формой «Сказки о царе Салтане» авторы обошлись жестче, чем с содержанием. Любовные переплетения и темы семейных ценностей остались, а вот изысканная пушкинская словесность была сильно упрощена.

Четырехстопный хорей в фильме почти полностью звучит у вездесущего рассказчика, который излишне комментирует действия героев. Персонажи же говорят прозой, местами инерционно рифмованной. В «Онегине» Гравицкий и Андреасян использовали тот же прием, но тогда работа с текстом романа была более тщательной.

Теперь речь явно не «словно реченька журчит». Проблема в том, что и игра актеров нередко подводит: большинство работает словно артисты регионального ТЮЗа. Исключение — трио Ткачихи, Поварихи и Бабарихи: экспрессия Валерии Богдановой, Алисы Стасюк и Ольги Тумайкиной придает сценам яркую лубочность.

Остальные актеры разочаровывают. Павел Прилучный с густой наклеенной бородой пучит ноздри и держит рот открытым, Алексей Онежен постоянно в картинных позах, а Артур Ваха выглядит так, будто ждет, когда закончатся съемки на хромакее. Лиза Моряк не показывает эмоциональных всплесков: изгнание из дворца и радостное воссоединение с семьей её героиня переживает почти одинаково.

Усилия художественного цеха колоссальные, но это не помогает

В интервью и на съемочных видео создатели единодушно подчеркивают самоотверженный труд костюмеров и декораторов. Часто упоминаются цифры: около 700 миллионов рублей бюджета, два года работы, почти 10 тысяч квадратных метров декораций и около 500 уникальных костюмов.

Такой энтузиазм и внимание к деталям впечатляют, и обвинять авторов в пустом хвастовстве сложно. Все антикварные ткани действительно выглядят великолепно, а избы, дворцы и сказочные интерьеры демонстрируют вложенные средства и человеко-часы. Даже гигантскую бочку для Аннушки и Гвидона построили по-настоящему и бросили в прибрежные воды Геленджика ради нескольких эффектных сцен.

Но даже там, где стоит бочка, не обошлось без ложки дегтя. В данном случае это слабая графика, которая мгновенно снижает впечатление от кропотливого ручного труда. На каждый эффектный кадр, снятый на натуре или в тщательно продуманных интерьерах, приходится два с посредственным CGI, подрывающим сказочную атмосферу. Забавно, но комбинированные съемки шестидесятилетней давности выглядят на экране куда органичнее и элегантнее, чем головы богатырей, торчащие из нарисованной воды.

То же можно сказать и о компьютерных эффектах: слегка рваный лебедь и лупоглазые CGI-насекомые, дизайн которых явно рассчитан на продажу сувениров. Разве что белочка в кокошнике вызывает улыбку, но теряет волшебство, как только открывает рот.

Аудиальное оформление тоже оставляет желать лучшего. До спорных музыкальных решений недавнего «Летучего корабля» «Сказке» далеко, а логика подбора композиций часто непонятна. Хор «Улетай на крыльях ветра» Бородина для оперы «Князь Игорь» смотрится уместно, но зачем в финале звучит кавер на «Невозможное возможно», превращающий фильм в мюзикл с рэпом и брейк-дансом, загадка.

С другой стороны, здесь есть своя ирония: название песни Билана как нельзя лучше отражает работу современных киносказочников. Из года в год пытаться «реновировать» культурное наследие и каждый раз терпеть фиаско — невозможное действительно становится возможным. Или, говоря пушкинским языком, «это диво, так уж диво».