Псалом поцелуя
Что бы ни говорили, кто бы ни говорил, что бы ни делали, что бы ни совершалось, а нигде, никогда, ни в каких мгновениях ничего нет лучше, чем поцелуй. Всегда и везде и во всех мгновениях лучшее, что знают мои губы, умеющие говорить, есть поцелуй. От глаз к глазам или ото рта ко рту. О, самое сладкое и самозабвенное, самое тайное, глубокое, затонное, самое сокровенное, дрожью двух миров исполненное, встречей двух безбрежностей - есть поцелуй. От глаз ли к глазам, через светлые продольные эти окна, откуда глядит душа и Вечность, через проблеск магических этих зеркал, переговаривающихся вещей, помимо ведома той зачарованной комнаты, где эти зеркала суть жизнь и украшение; - от губ ли дрогнувших к другим возжелавшим губам идет этот тайный разговор, так что губы касаются друг друга, румянятся друг другом, прижимаются друг к другу, как птички на ветвях, сливаются, любятся, целуются, целуются; - от глаз ли к глазам увидевшим, от губ ли к губам услышавшим, - я счастлив, когда я целую.
Не знаю почему, но я вдруг начинаю глубоко дышать. Словно воздух стал другим. Я чувствую радость дыхания. Впервые, целуя, - опять и опять впервые, целуя, я понимаю, что такое есть жизнь, вижу Небо и Землю, слышу все свое тело и нежное тело другое. Целую ее, кого люблю, а душою своею говорю с былинкой, что качается у ног ее, под легким ветерком. Слышу и вижу все, не ушами лишь только и глазами - всем телом и всем существом. От поцелуя все тело становится певучим, зорким и слышащим. Слепнут глаза, а видят ярче. Гаснут мысли, а все мыслью становится. Великая внезапно воцаряется тишина, и все безгласно начинает говорить: деревья, цветы, и пылинки, и стены, и самая малая вещь, самая простая, сейчас же милая и тонкие звоны, нежно зачинающие Песню Песней в крови, и эти близкие розовые губы, красные губы, что целуют - и глядят…