Итак, вы убили императора. Что дальше?⁠⁠

Автор: Владимир Герасименко.

Представьте себя на месте римского сенатора. Пару часов назад заговорщики убили тирана, которого вы ненавидели. Это был весь их план - попытаться убить и, если получится, уже потом разбираться с последствиями. Получилось, но теперь начинается гонка со временем. Пройдёт не больше недели, и в легионах узнают о смерти Домициана. Вакантный престол станет приглашением военачальников к попытке занять его. Всё же, все отлично помнят, как 30 лет назад, после убийства Нерона, империя погрузилась в кровавую гражданку, до конца которой дожили не все сенаторы. Жить сенаторы хотят, поэтому-то они и приветствовали убийство Домициана, начавшего чистки. А значит, срочно нужно выбрать императора.

Стоп. А почему нельзя восстановить Республику, ведь сенат явно не против? Конечно не против, но сенаторы-то не дураки. Снос системы принципата гарантированно привел бы к гражданской войне. Уже давно стало ясно, что власть в Риме даруют две вещи - деньги и армия. Положим, денежные потоки сенат мог прибрать себе, но вот легионы - нет, что отлично продемонстрировал год четырех императоров, в результате которого к власти пришёл Веспасиан. Ведь куда удобнее для сенатора выслуживаться ради карьеры перед одним человеком, чем перед плебсом и другими сенаторами.

Да и преторианцы, которые по факту - охрана императора, тоже недобро смотрели на республиканизм - ведь если нет императора, то зачем нужны преторианцы? А потому мечта о сенатской республике осталась где-то там давно в другую эпоху. А сейчас сенату срочно нужно было найти императора.

И вот тут засада. С одной стороны, чтобы военачальники подчинились новому императору, тот должен иметь некоторый авторитет в их глазах. Но сенату больно самостоятельный император не нужен - ведь сенат уже давно не опора власти, а скорее подпорка. Получив контроль над армией, новый правитель может легко начать вести себя как Домициан. Такой исход сенаторам не нужен. Наоборот - император должен быть зависим от сената, который поддерживает его легитимность. Но слишком слабый император может не получить даже ограниченного контроля над армией, и тогда вся многоходовочка утонет в крови гражданской войны. Действовать надо быстро, и второго шанса может и не быть. Кого же выбрать?



Идеальный кандидат - это представитель не очень знатного рода, желательно вообще муниципал, чтобы у него не было в Риме мощной клиентеллы; военная карьера должна быть не яркой, но без серьезных провалов; желательно немолодой и без наследников, чтобы потом, когда всё устаканится, можно было навязать императору в наследники выгодную сенату фигуру. И такой человек был - Марк Кокцей Нерва. Ему было уже около 60, наследников не было, он был другом Веспасиана и имел какую-никакую военную карьеру, за Нервой не стояло никакой явной силы (хотя по слухам он был другом заговорщиков), у него не было активных сторонников в армии. В общем, идеальный кандидат.

Нерву провозгласили принцепсом, наделили всеми положенными регалиями и срочно отправили в легионы весточки, что все в порядке, император умер, да здравствует император. И казалось бы, всё отлично. Нерва первым же делом пообещал не чинить расправу над заговорщиками, спрашивать по всем вопросам сенат, прекратить репрессии и вообще быть душкой. Чтобы поднять популярность в народе - он сильно снизил налоги. Легионерам были выплачены щедрые донативы, также “подарки” получили и командующие легионов. А чтобы бюджет после таких трат совсем не опустел, пришлось снова начать портить монету.

Но все эти меры не то чтобы помогли стабилизировать ситуацию. В плане сената был маленький изъян - да, Нерва вынужден был опираться в своём правлении на сенат из-за недостаточной легитимности в армии, но сенат то сам легитимность в армии тоже не имел. Каждый военачальник сенатского ранга был в первую очередь военачальником, а не сенатором. Поэтому уже в первый год правления Нервы в империи произошла неудачная попытка узурпации, а также раскрыто два заговора в Риме. Более того, преторианцы, не получившие достойных, по их мнению, подарков, устроили бунт с требованием наказать убийц доброго к ним Домициана. И Нерве, сжав булки, пришлось это сделать, так как подавлять бунт было попросту некем. Тенденция была крайне неприятная, а что ещё неприятнее - сенат никак не мог помочь с этим. Налицо был политический кризис.




И тогда Нерва вынужден пойти на совершенно логичный шаг, который он убеждает принять и сенат - нужно найти преемника, популярного в армии, чтобы за ним стояли несколько легионов и тем самым усиливали его позицию. Других вариантов не было - Нерва мог умереть в любой момент, так как его здоровье было не очень хорошо. Сенаторы, не связанные в данный момент с командованием в легионах, могли выдвинуть ещё какого-нибудь старика, но это лишь затянуло бы кризис. И вот поэтому Нерва выбирает одного из военачальников, который, с одной стороны, не дал повода считать его нелояльным, с другой - был компетентным и популярным в армии. А кроме того, он был провинциал - его род жил в Испании, сенаторский статус впервые получил его отец за личные военные заслуги и влияния на внутриримскую политику не оказывал почти никак. Имя его - Марк Ульпий Траян.

Выбор оказался удачным - Траян, не имевший серьезного политического влияния, также, как и Нерва, вынужден был бы опираться хотя бы частично на сенат. Ведь армия армией, а управлять империей как-то надо. При этом выбор был сделан крайне своевременно - Траян получил сообщение об усыновлении его Нервой во время военной кампании на германской границе, и ещё до её завершения, всего через месяц, получил известие, что Нерва умер и он теперь император.

Всего полтора года проправил Нерва, почти не оставив о себе никакой памяти, кроме того, что был первым из счастливых цезарей. Он был скорее местоблюстителем, который сумел найти правильного человека на замену себе. У внимательного читателя может возникнуть вопрос: Марк Кокцей Нерва, Марк Ульпий Траян, но династия Антонинов, как так?! А вот так, императоры этой “династии” при усыновлении брали себе в дополнение к своему когномену ещё и когномен предыдущего императора, чтобы подчеркнуть преемственность. Но фактически единую династию они не образовывали и Антонинами стали потому, что три последние правителя “династии” носили этот когномен.