Почему фильм В бой идут одни старики стал советской классикой

«В бой идут одни „старики“» вышли на экраны 12 августа 1974 года. Картина Леонида Быкова и сегодня остается одной из самых пронзительных лент о Великой Отечественной войне. Диалоги героев давно разобрали на цитаты, они стали частью народной культуры, знакомой каждому. А капитану Титаренко и механику Макарычу благодарные зрители поставили памятники в Киеве и Харькове.

Замысел этой картины зрел у Леонида Быкова задолго до того, как он сел за сценарий. В юности он грезил небом и мечтал стать летчиком, но в летное училище его не взяли из-за невысокого роста. Однако тяга к авиации и уважение к людям этой профессии никуда не делись. Перебравшись в начале семидесятых из Ленинграда в Киев, Быков решил, что его дебютная работа на местной студии будет именно о военных пилотах.

Сценарий он писал вместе с Евгением Оноприенко и Александром Сацким, взяв за основу реальные истории времен Великой Отечественной. Прообразом командира эскадрильи Титаренко, которого все звали Маэстро, стал Герой Советского Союза Виталий Попков, парень с Арбата. На фронте он служил в прославленном 5-м гвардейском истребительном авиаполку, которым командовал Василий Сталин. Эскадрилью Попкова называли «поющей», потому что в ней был собственный хор. А еще фронту подарили два самолета музыканты из оркестра Утесова, и на одном из бортов красовалась надпись «Веселые ребята». Сам полк дошел до Берлина и сбил невероятное количество вражеских машин, 744, а в его рядах воевали 27 Героев Советского Союза. Четырнадцать из них служили под началом того самого Маэстро, а сам Попков после войны получил звание дважды Героя, и ему установили бюст в Москве.

Быков старался держаться правды, хотя кое-что все же пришлось додумать и изменить. Так, например, он выдумал персонажа Кузнечика. На самом деле рискованные виражи над аэродромом, которыми он заигрывал с девушками, выделывал сам Попков. За такие выходки командир на месяц запретил ему вылеты на боевые задания. Но таких отступлений от реальности в сценарии было немного, и почти все, что зритель видит на экране, происходило на самом деле.

Взять хотя бы историю узбекского Ромео, чья настоящая фамилия была Марнсаев. Его любовь к русской Джульетте и трагический финал этой истории, когда девушка погибла при бомбежке столовой, а сам летчик сложил голову в бою, это не вымысел.

Точно так же не придумана привычка механика крестить самолеты перед вылетом.

И эпизод, где Маэстро попадает в плен к своим и вынужден врезать конвоиру по лицу, чтобы доказать, что он свой, тоже взят из жизни.

Но Быков не собирался сдаваться. Чтобы развеять сомнения, он взялся читать сценарий со сцены. Он выступал с отрывками в разных городах страны, и публика встречала их с таким восторгом, что у цензоров не осталось поводов для придирок. А тут еще за сценарий вступились люди, прошедшие войну. В ноябре 1972 года на киностудию Довженко пришло письмо от начальника штаба войсковой части 55127 полковника Лезжова. Он писал, что сценарий это честный рассказ о войне и о тех, кто добыл в ней победу.

В подготовительный период фильм запустили в феврале 1973 года, и тут начались новые сложности. Больше всего нервов Быкову стоило утверждение на роль механика Макарыча ленинградского актера Алексея Смирнова. Зритель знал его как комедийного артиста, а Быков видел в нем фронтовика. Чиновники от кино упирались и заявляли, что у Смирнова, мол, тупое лицо. Но Быков поставил ультиматум, отказался снимать без него, и рассказал, что этот «актер с тупым лицом» сам прошел войну и вернулся полным кавалером орденов Славы. Сопротивление было сломлено. Кстати, отчество Макарычу Быков дал не случайно, именно так по-настоящему звали Смирнова.

Без помощи легендарного маршала авиации Александра Покрышкина картина могла бы и не состояться. Быков напросился к нему на прием, чтобы выбить для съемок настоящие самолеты времен войны. Маршал поначалу отнесся к просьбе с недоверием, в те годы выходило слишком много проходных лент о войне. Он попросил оставить сценарий, чтобы ознакомиться с материалом, но нескольких дней не понадобилось. Покрышкин прочитал его за одну ночь и отдал распоряжение выдать киношникам не один и не два, а целых пять самолетов. Четыре истребителя «Як-18» и чехословацкий «2-326», который внешне был похож на «Мессершмитт-109». Машины пригнали на киевский аэродром «Чайка», где их перекрасили и сделали похожими на боевые.

В небе пилот выделывал «бочки» и «мертвые петли», а Быков в это время включал камеру, жал на гашетку и орал в объектив: «Серега, прикрой! Атакую!» После пары дублей самолет шел на посадку, я менял кассету с пленкой, и машина снова взмывала в воздух. К концу съемочного дня Быков буквально вывалился из кабины и плюхнулся на траву аэродрома. На мой вопрос «Ну как дела?» он только буркнул: «Проявим пленку, увидим».

В начале июня приступили к съемкам эпизодов «на аэродроме». Быков терпеть не мог дублеров, так что все трюки старался исполнять сам. За время работы он довольно сносно научился управляться с самолетами. В воздух их не поднимал, но двигатель запускал самостоятельно и лихо рулил по полю. Без накладок, конечно, не обходилось. Однажды он не рассчитал курс, и правое колесо угодило в яму от пиротехнического взрыва. Самолет клюнул носом, лопасти пропеллера разлетелись, заднее колесо отвалилось вместе со стойкой. Быков заработал приличную шишку на лбу, но расстроился вовсе не из-за этого. Беда была в том, что авария случилась с тем самым «Яком», на борту которого красовались ноты и скрипичный ключ. Тащить машину на ремонт в Киев означало потерять кучу времени, поэтому решили чинить самолет прямо на месте. Предусмотрительный механик прихватил из Киева запасные лопасти, их тут же поставили на поврежденную машину. А вот для заднего шасси понадобилась сварка. За дело взялся оператор В. Кондратьев. Он загрузил изувеченную деталь в багажник своей машины и отправился в Чернигов, на станцию юных техников, где у него были знакомые. Но когда он приехал, там никого не оказалось. Пришлось разыскивать мастеров по домам. Узнав, что Кондратьев с Быковым снимают кино о фронтовых летчиках, те с радостью согласились помочь. Стойку заварили, и уже на следующее утро самолет снова был готов к вылетам.

Через несколько дней стряслась новая напасть. С картины ушел исполнитель роли Смуглянки Анатолий Матешко, соблазнившийся главной ролью в другом проекте. Вот как вспоминал об этом оператор В. Кондратьев. Тем утром он встретил Быкова в буфете. Тот стоял расстроенный и мял в руках какую-то бумажку. Вместо ответа на удивленный взгляд он протянул телеграмму со студии, в которой значилось «Срочно отправьте в Киев Матешко». Делать нечего. Поехали на площадку, а там как раз ассистент режиссера привез из Киева «желторотиков», студентов театрального института, только осиливших первый курс. Их представили Быкову. Он окинул начинающих актеров профессиональным взглядом, выискивая нового Смуглянку, и остановился на девятнадцатилетнем пареньке, Сереже Подгорном.

До конца съемок оставался еще месяц, а 8–10 сентября уже снимали финал. Маэстро, Макарыч и Кузнечик находят могилу двух летчиц, одна из которых была невестой их боевого товарища Ромео. Как мы знаем, заканчивается фильм сценой, где Маэстро и Макарыч сидят в степи возле памятника, и на этом фоне звучит песня «За того парня».

В середине сентября группа перебралась на Киностудию имени Довженко, чтобы отснять павильоны. С 20 по 24 сентября работали над декорацией «столовая». Кузнечик, на глазах у всей эскадрильи виртуозно заваливший «мессера», приходит в столовую, где товарищи устраивают ему торжественный прием.

В те же дни отсняли еще один «столовый» эпизод, когда летчики «второй поющей» поминают погибшего Смуглянку. А в последующие несколько дней прошли съемки в декорациях «хата девчат», «палатка» и «хата 2-й эскадрильи». Воздушные бои снимали параллельно.

Съемки завершились в середине октября, дальше начался монтаж, который продлился до 6 декабря. Спустя шесть дней ленту без поправок приняли на студии, а 27 декабря картину сдавали в Госкино Украины. На показ пригласили не только высокое начальство украинского кинематографа, но и тех, о ком, собственно, и снимался фильм, летчиков-фронтовиков. Среди них был прославленный советский ас, трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин, сбивший в 156 воздушных боях 59 фашистских самолетов. Лента его буквально потрясла. Когда в зале зажегся свет, все заметили, что Покрышкин вытирает слезы.

А потом картину посмотрел и сам прототип Маэстро Виталий Попков. Вот его рассказ об этом. Был по службе в Киеве, позвонил Лене Быкову, поехали с ним в Министерство культуры Украины, прокрутили фильм. Министр упорствует. Что это за фильм, говорит, люди не возвращаются с боевых заданий, гибнут, а живые песенки распевают. И резюмирует, что такого на фронте не было и быть не могло. Спрашивает министра, был ли он сам на фронте. Логика чиновника удивительна. Не был, отвечает, но знаю. И тогда я рассказал министру, что летал на одном из двух самолетов, купленных на деньги джаза Утесова и подаренных нашему полку. И что Леонид Осипович со своими музыкантами приезжал к нам на аэродром, и мы вместе играли и вместе пели. Убедил. На него подействовали, наверное, не столько мои доводы, сколько генеральские эполеты и две геройских Звезды.

Во многом именно благодаря хорошим отзывам бывших фронтовиков, успевших посмотреть фильм до его выхода на широкий экран, Госкино СССР приняло решение поощрить создателей картины. 6 февраля 1974 года был издан приказ о выплате им денежного вознаграждения. Это было справедливое решение, если учитывать, что лента была снята с большой экономией средств. Из отпущенных на ее постановку 381 тысячи рублей было потрачено 325 тысяч. В числе поощренных было 39 человек. При награждении особо выделили режиссера-постановщика Леонида Быкова. Ему выплатили 200 рублей премии и присвоили звание режиссера-постановщика 1-й категории. Для примера, актерам А. Смирнову, В. Талашко и С. Иванову выплатили по 50 рублей.

Между тем руководству Киностудии имени Довженко сумма вознаграждения главным создателям фильма покажется недостаточной, и оно будет ходатайствовать перед Госкино СССР о том, чтобы авторам сценария Л. Быкову, Е. Оноприенко и А. Сацкому подняли гонорар с 6 тысяч рублей до максимальных 8 тысяч. Однако этот трюк не пройдет. В Госкино посчитают, что работа коллектива поощрена достаточно убедительно и увеличение гонорара не представляется целесообразным. Это при том, что через несколько месяцев фильм «В бой идут одни старики» соберет множество призов на различных кинофестивалях и принесет доход в сотни миллионов рублей.

На широкий экран фильм вышел 12 августа 1974 года. И уже к концу года собрал на своих сеансах 44 миллиона 300 тысяч зрителей, что дало ему 4-е место в прокате. Это явилось большой неожиданностью. К тому времени фильмы о Великой Отечественной войне такой кассы практически не собирали.