56 рассказов о Шерлоке Холмсе от худших к лучшим

Ну, что нового можно сказать про Шерлока Холмса? Вряд ли кто-то откроет Америку. Поэтому здесь просто попытались расставить все 56 рассказов от откровенно слабых до тех, что хочется перечитывать. Это долгое и очень субъективное признание в любви к персонажу, а заодно попытка трезво взглянуть на его неудачи.

Осторожно: спойлеры повсюду!

56. «В Сиреневой Сторожке»

Самый хаотичный и безнадежно затянутый рассказ во всем цикле. После него некоторые читатели всерьез задумываются, а стоит ли вообще продолжать знакомство. Двухчастная история начинается неплохо: клиента Холмса собираются арестовать за убийство почти незнакомца, который накануне позвал его в гости. Кстати, точно такая же завязка в «Подрядчике из Норвуда». Дальше сюжет просто вязнет в трясине. Ни с того ни с сего появляется какой-то диктатор из вымышленной латиноамериканской страны, а полицейский Бэйнс делает для раскрытия дела чуть ли не больше, чем сам великий сыщик.

55. «Львиная грива»

Один из двух рассказов, написанных от первого лица Холмсом. И, честно говоря, это решение ни разу не пошло Конан Дойлу на пользу. Холмс, который вечно критиковал опусы Уотсона, сам оказался так себе литератором. Здесь он уже на покое и расследует серию жутких смертей на морском побережье. Описание травм у жертв, видимо, должно было шокировать читателей того времени. Беда в том, что современные подростки подкованы научпопом, так что убийцу вычисляешь задолго до финала.

54. «История жилички под вуалью»

Рассказ, в котором Холмс вообще ничего не расследует, а просто слушает исповедь женщины, которую покалечил цирковой лев. Правда, его психотерапевтический талант спасает бедняжку от суицида: она присылает ему по почте заветный пузырек с ядом. Идея неплохая, но от детектива ждешь все-таки чего-то большего.

53. «Приключение клерка»

Слабая копия блестящего «Союза рыжих». Клиенту предлагают хорошо оплачиваемую, но абсолютно бессмысленную работу, за которой стоит афера. Вдобавок сюжет портит неловко обыгранный мотив с братьями-близнецами.

52. «Пропавший регбист»

Лучшее, что есть в этом рассказе — признание Холмса, что со здоровым и чистым миром спорта он еще ни разу не сталкивался. Хотя из «Этюда в багровых тонах» мы знаем, что он отличный фехтовальщик и боксер. Затянутые поиски спортсмена Годфри Стонтона заканчиваются одной из самых неловких и грустных сцен во всей холмсиане. Сыщик и его друг едва не платятся за неуместное любопытство. Они дают слово хранить тайну Стонтона. А потом читатель получает подробный рассказ об этой самой тайне.

51. «Человек с побелевшим лицом»

Еще один рассказ от лица Холмса, сильно напоминающий «Пропавшего регбиста». Холмсу, знатоку всего на свете, нужно гораздо меньше времени, чтобы разгадать тайну, чем читателю — чтобы продраться через текст. В финале появляется врач (видимо, заменяющий Уотсона) и приносит радостную весть. Мать белолицего юноши падает в обморок от счастья, а Холмс уходит записывать историю одного из самых пустячных дел в своей карьере.

50. «Горбун»

Большую часть рассказа занимают объяснения самого горбуна, Холмсу тут почти нечего делать. Участник событий сам подробно пересказывает всю предысторию. У Конан Дойла это частый прием: где-то, как в «Глории Скотт» или «Картонной коробке», он работает отлично, а где-то, как здесь или в «Истории жилички под вуалью», — не очень. Светлое пятно — появление ручного мангуста, который оставляет загадочные следы. Этакий маленький коллега Собаки Баскервилей. Плюс в «Горбуне» мы снова встречаемся с миром британской колониальной армии, который так хорошо знаком Уотсону.

49. «Его прощальный поклон»

Здесь Холмс сходит с ума от патриотизма. Он обезвреживает опаснейшего немецкого шпиона накануне Первой мировой и раскрывает ему все карты: поставляемые сведения были липой. В последнем пакете с донесениями изумленный шпион фон Борк находит «Практическое руководство по разведению пчел». Холмс знает, что фон Борку ничего не будет: его просто вышлют с дипкорпусом. Так что с точки зрения пользы для страны это блестящий успех, который на деле оказывается сокрушительным провалом. Несмотря на колоритное удушение немца хлороформом и отличную тираду Холмса о том, как он много лет совал нос в дела семьи фон Борков, в целом рассказ — недостойная цикла агитка.

48. «Человек на четвереньках»

Один из поздних рассказов, где смешались детектив, фантастика с булгаковским оттенком и социальная сатира. Иллюстрация к поговорке «седина в бороду — бес в ребро». Бес настигает респектабельного профессора, и тот начинает ходить на четвереньках, дразнить свою собаку и лазать по деревьям.

47. «Исчезновение леди Фрэнсис Карфэкс»

В рассказе много отличных находок, особенно развязка. Холмс наконец догадывается, что гроб для крошечной покойной старушки слишком велик. Этот рассказ был бы выше в рейтинге, если бы не рекордно неуклюжее собственное расследование Уотсона. «Ну, поздравляю, Уотсон, надо же уметь столько напортить!» — раздраженно бросает Холмс. И он абсолютно прав.

46. «Черный Питер»

Главная мысль здесь простая: нельзя отметать детали, даже если они кажутся неважными. Полицейский Стэнли Хопкинс, на которого Холмс возлагал надежды, не придает значения кисету, найденному на месте преступления. А это оказалась ключевая улика. Одно из самых кровавых убийств в цикле: свирепого китобоя Питера Кэри пригвоздили к стене его же дома гарпуном.

45. «Знатный клиент»

Самое неприятное дело Холмса. Весь высший свет Англии, вплоть до короля (на это прозрачно намекают), хочет помешать браку молодой генеральской дочери с развратником, убийцей и гипнотизером бароном Грунером. Холмс ради этого опускается на самое дно Лондона, выуживает оттуда бандита и падшую женщину, а потом решается ограбить Грунера, чтобы заполучить его интимный дневник с сальными подробностями. Уотсону приходится притворяться знатоком китайского фарфора (это лучшее место в рассказе). Грунера ждет ужасная и, конечно, внесудебная расправа. Ограбление сходит Холмсу с рук по протекции Его Величества. Пожалуй, этот рассказ состарился хуже всех остальных.

44. «Человек с рассеченной губой»

Очень остроумный рассказ, но всё портит фальстарт. Уотсон отправляется в опиумную курильню вызволять приятеля, но про этого приятеля тут же забывают, и Холмс с Уотсоном начинают расследовать совсем другое дело. В тексте есть ранний пример гонзо-журналистики, а ещё выясняется, что лондонский нищий может сколотить целое состояние.

43. Последнее дело Холмса

В этом рассказе отлично видно, как автор хотел избавиться от надоевшего сыщика и отправить его на дно Рейхенбахского водопада. Само убийство и последующее воскрешение Холмса в «Пустом доме» — один из самых знаменитых анекдотов в литературе. Без «Пустого дома» «Последнее дело» уже и не воспринять: не только судьба Холмса, но и масштаб преступной организации Мориарти проясняются только задним числом. Рассказ интересен тем, что ставит Холмса в положение жертвы, загнанной дичи. Но всё равно не отпускает ощущение, что Конан Дойл на всякий случай оставлял себе лазейку: чтобы избавиться от Холмса навсегда, нужно было убивать его прямо на глазах Уотсона.

42. Установление личности

Написан этот рассказ замечательно — чего стоит финальная сцена, где Холмс хочет отстегать негодяя хлыстом, а тот улепётывает от него сломя голову. Но это одно из самых простых дел сыщика. Перескажем, плюя на спойлеры: к Холмсу приходит недалёкая девушка, наследница приличного капитала, которая должна была вот-вот выйти замуж, но жених исчез прямо на пороге церкви. Читатель догадается раньше, чем кончится рассказ, что роль подставного жениха сыграл отчим, не желавший выпускать приданое. Современного читателя финал ставит в тупик: Холмс отказывается рассказать клиентке правду, обрекая её всю жизнь ждать пропавшего возлюбленного.

41. Знатный холостяк

На этот раз из-под венца сбегает невеста. Холмс быстро понимает почему и затевает дорогой розыгрыш: под видом званого обеда устраивает жениху и невесте очную ставку. Инспектор Лестрейд достигает тут дна тупости, а Холмс выражает надежду на будущее объединение Англии и США. Несмотря на всю пикантность, рассказ скучноват, а история несостоявшейся леди Сент-Саймон избита и неправдоподобна.

40. Камень Мазарини

Один из двух рассказов о Холмсе и Уотсоне, написанных от третьего лица. Видимо, Конан Дойлу прискучила обычная схема повествования. Но именно это рассказ и портит: в нём минимум действия (герои ни разу не покидают комнаты на Бейкер-стрит), зато способ, которым Холмс вынуждает двух негодяев расколоться, прост и эффектен. «Эти современные граммофоны — замечательное изобретение».

39. Происшествие на вилле «Три конька»

Неразборчивая в средствах и связях светская дама устраивает тарарам и разбой на вилле женщины, у которой недавно умер единственный сын. У происходящего, как выясняет Холмс, неожиданно литературная подоплёка. Хайлайт рассказа: вычисление шпионки по астматическому дыханию. Лоулайт: неизбежные для Англии начала XX века расистские нотки.

38. Одинокая велосипедистка

Одно из расследований, которые Холмс частично поручил Уотсону, а Уотсон чуть не запорол. Мягкая джентльменская объективация: Холмс рассматривает руку клиентки и заключает, что по пальцам она могла бы быть машинисткой, но по одухотворённому лицу видно — пианистка. Немного перегруженный сюжет и отличная сцена сорванного насильственного венчания. Велосипедистка, кстати, вовсе не одинокая: её благосклонности добиваются сразу трое мужчин, а повезло тому, который в рассказе не участвует.

37. Убийство в Эбби-Грейндж

Один из рассказов, где Холмс отпускает преступника, и, пожалуй, самое неприятное описание трупа (хотя «Черный Питер» может с ним посоперничать). При этом само расследование, в котором играют роль три винных бокала, очень изящное.

36. Алое кольцо

Характерная для Конан Дойла завязка: пустяк приводит к масштабному расследованию. Квартирной хозяйке миссис Уоррен кажется странным её жилец, который общается с ней только записками. В финале нас ждёт разоблачение опаснейшей банды итальянских головорезов. В деле участвует американский сыщик из агентства Пинкертона. Забавно, что когда Конан Дойл написал рассказ, невзыскательная публика уже зачитывалась книгами о похождениях детектива Ната Пинкертона (названного в честь основателя агентства) — вульгарного громилы, который приводил в ужас поклонника Холмса Корнея Чуковского.

35. Постоянный пациент

Самое забавное в этом рассказе — то, что клиентом Холмса и Уотсона становится врач. После встречи двух коллег в кабинете сыщика профессионализм доктора Перси Тревельяна, специалиста по каталепсии, ставится под большое сомнение. Тревельян — протеже богача, который вложил в него средства, как в акции или скаковую лошадь. Увы, за богачом скоро приходит костлявая, и реконструкция его убийства — одна из самых хитроумных вещей, которые проделывал Холмс.

34. Случай с переводчиком

Детектив про переводчика — само по себе звучит соблазнительно, а переводчик с греческого, пришедший за помощью к Холмсу, оказывается к тому же храбрым и умным человеком. Этот рассказ — чистый экшн, но самое важное в нём — первое появление на сцене родного брата Шерлока Холмса, Майкрофта. «Он проверяет финансовую отчётность в одном министерстве», — так Холмс кривит душой, рассказывая Уотсону о занятиях брата, который, как мы узнаем позже, подчас подменяет всё британское правительство.

33. Скандал в Богемии

Крепкий середнячок. Холмс не проявляет тут особых дедуктивных способностей, зато демонстрирует классический инструментарий сыщика, для него скорее второстепенный: держит дома картотеку по принципу «на каждого мосье — досье» (и на каждую мадам), вживается в чужие роли и обманом проникает в чужой дом. Интрига «Скандала в Богемии» выглядит не вполне ясной: Ирен Адлер сначала напропалую шантажирует короля Богемии, а потом отказывается от претензий, но фотографию оставляет себе только для безопасности (ага, как же). Главное в этом рассказе — появление единственной женщины, которая смогла чуть-чуть поколебать холмсовскую асексуальность. Неистощимый материал для фанфикшна.

32. Медные буки

Одна из лучших завязок цикла. Холмса сначала оскорбляет просьба дать тривиальный совет, но чем больше подробностей излагает молодая клиентка (её наняли гувернанткой, заставили остричь волосы и носить платье определённого цвета), тем становится интереснее. Кроме прочего, это этюд о женском бесправии в викторианской Англии.

31. Пенсне в золотой оправе

В этом рассказе Конан Дойл показывает единственное прямое столкновение Холмса с подданными (пусть и бывшими) Российской империи. В других историях есть упоминания про расследование политического убийства в Одессе и некий случай с русской старухой, а в «Постоянном пациенте» преступники выдают себя за русских дворян. Тут чувствуется европейская паника перед нигилистами и революционерами. Холмс приезжает в поместье Йоксли-Олд-плейс, чтобы расследовать убийство молодого секретаря, а уезжает уже с миссией освободить из сибирских руд революционера Алексея. Лучший момент рассказа — то, как Холмс смотрит на золотое пенсне и по нему составляет точный словесный портрет хозяйки. Еще этот рассказ чемпион холмсианы по количеству выкуренного табака.

30. Глория Скотт

Холмс прокрастинирует и рассказывает Уотсону о своем первом деле, заодно вспоминает друга юности. Дело очень эффектное, в нем фигурирует записка, от которой человека хватил удар: «С дичью дело, мы полагаем, закончено. Глава предприятия Хадсон, по сведениям, рассказал о мухобойках все. Фазаньих курочек берегитесь». Если не читали «Глорию Скотт», попробуйте сами разгадать этот шифр, он не так уж сложен.

29. Обряд дома Месгрейвов

Холмс снова рассказывает Уотсону об одном из своих первых дел и опять про друга юности. Дело богатое. Тут и установление координат по тени от давно срубленного дерева, и страшная месть обманутой служанки. Словом, настолько интересно, что Уотсон заслушивается и больше не заставляет Холмса убираться в квартире.

28. Загадка поместья Шоскомб

Это самый поздний рассказ из всех, 1927 год, дата, которая уже не очень вяжется с викторианской Англией. Холмс мастерски втирается в доверие ко всем эпизодическим персонажам и раскрывает довольно неприятный инцидент, который поначалу обещает что-то куда более мрачное: «Кость обгорела почти дочерна, но ее форма сохранилась».

27. Морской договор

Здесь очень мало действия, все события передаются в пересказе, а одну героиню Холмс заставляет неотлучно просидеть в комнате весь день, что, признаться, не прибавляет рассказу саспенса. Но фигура несчастного чиновника, который служил в департаменте по протекции высокопоставленного дядюшки и умудрился потерять документ важнейшего международного значения, слишком симпатична, чтобы ставить этот рассказ ниже. Сам дядюшка, министр иностранных дел, тоже ничего, Холмс с симпатией отмечает, что его обувь побывала в починке. Плюс неожиданное рассуждение сыщика о божественной красоте цветов и один из фирменных розыгрышей клиента.

26. Палец инженера

Редкий случай, когда Уотсон сам приводит к Холмсу клиента. Жуткая история про молодого инженера, который польстился на хороший гонорар, а через несколько дней обнаружил себя под опускающимся поршнем гидравлического пресса. Написано все так живо, что даже бегство преступников не разочаровывает. В советской экранизации палец инженеру оттяпывают очень натурально, а злодей-полковник оказывается немецким шпионом Лукасом. Фильм «XX век начинается», который ловко объединяет несколько поздних холмсовских дел государственной важности, вообще образец превосходной сценарной работы.

25. Случай в интернате

Рассказу немного вредит обилие персонажей, хватило бы на роман. Из интерната пропадают малолетний аристократ и учитель немецкого по фамилии, что особенно забавно, Хайдеггер. Холмсу приходится разбираться в тонкостях личной жизни сиятельных вельмож, ползать по пересеченной местности и изображать следы копыт, раскладывая на столе хлебные крошки. В финале он вдруг превращается из сыщика в семейного консультанта.

24. Картонная коробка

23. Три студента

Замечательный моральный этюд. Холмса заносит то ли в Оксфорд, то ли в Кембридж. К нему обращается преподаватель греческого — какой-то негодяй попытался похитить у него из кабинета гранки, подготовленные к экзамену на внушительную стипендию. Холмс проводит невероятно остроумное расследование и изобличает неумелого преступника. Дальше следует очень эмоциональная сцена раскаяния, такое ощущение, будто пойманный студент не списывал текст Фукидида, а кого-нибудь случайно прирезал.

22. Шерлок Холмс при смерти

Миссис Хадсон сообщает Уотсону, что его друг умирает. Холмс, на самом деле здоровехонький, третирует Уотсона, сомневается в его врачебных способностях, пугает бредом про размножение устриц и отправляет черт знает куда и к кому. Отличный этюд о характере этой дружбы, заодно высвечивающий солдатский склад ума Уотсона, который исполняет приказания без возражений. В рассказе фигурирует хитрый и смертоносный девайс из слоновой кости. Пример холмсовской ловли на живца.

21. Союз рыжих

Здесь есть все, что нужно. Опасный преступный план, клиент-простофиля под стать Уотсону, запоминающийся злодей и целый тыквенный пирог английской эксцентрики — улица, битком заполненная рыжими людьми, и высокооплачиваемая работа по переписыванию Британской энциклопедии.

20. Серебряный

Встреча двух констант британской культуры — Шерлока Холмса и скачек. Рассказ недооценен, а жаль — восклицание героев, догадавшихся, кто преступник, могло бы заменить в обиходной речи надоевшее «Убийца — дворецкий». Из типичных холмсовских приемов тут умение вовремя задать правильный вопрос, полевая работа и добродушный розыгрыш клиента.

19. Пустой дом

У этого рассказа служебная роль — вернуть Холмса из мертвых, но сделано это незабываемо. «Пустой дом», вероятно, главный источник представления о социопатии Холмса, который за три года не удосужился сообщить Уотсону, что остался жив (а еще из этого рассказа мы узнаем, что бедный Уотсон потерял жену).

18. Конец Чарльза Огастеса Милвертона

Самый необычный рассказ цикла. Холмс с Уотсоном идут грабить короля всех лондонских шантажистов, случайно становятся свидетелями его убийства и чуть не попадаются. По ходу действия Холмс обручается с горничной неприятеля, что шокирует даже видавшего виды Уотсона.

17. Москательщик на покое

Рассказ, завершающий основную холмсиану, использует редкий сюжетный поворот — почти что из списка запретов «Детективного клуба» — преступником оказывается клиент. Это не единственное важное отличие от других рассказов канона. В финале появляется немногословный конкурент Холмса, сыщик мистер Баркер, который вел параллельное расследование. Наконец, «Москательщик на покое», возможно, самый наглядный пример эксплуатации Уотсона (Холмс отсылает его за тридевять земель вместе с клиентом-преступником, просто чтобы убрать того с дороги).

16. Три Гарридеба

Американский аферист решает обвести вокруг пальца чудаковатого старика по фамилии Гарридеб. Вся его беда в том, что он просто не смог устоять перед собственной фамилией. В этом рассказе мы узнаём, что Холмс отказался от рыцарского титула, а кульминация заставит трепетать всех, кто когда-либо задумывался об отношениях сыщика и Уотсона. Доктора задевает пулей, и Холмс проявляет неподдельную тревогу. «Да, стоило получить рану, и даже не одну, чтобы узнать глубину заботливости и любви, скрывавшейся за холодной маской моего друга. Ясный, жесткий взгляд его на мгновение затуманился, твердые губы задрожали», — с удовольствием вспоминает Уотсон.

15. Дьяволова нога

Жуткий и до жути натуралистичный рассказ, где на Холмса находит настоящее помутнение. Сыщик, плюнув на все предосторожности, решает вместе с Уотсоном проверить на себе действие ядовитого вещества. В итоге оба едва не отправляются на тот свет. Описание этого смертельного дурмана — яркий образец (анти)наркотической прозы: «Перед глазами заклубилось густое черное облако, и я внезапно почувствовал, что в нем таится все самое ужасное, чудовищное, злое, что только есть на свете, и эта незримая сила готова поразить меня насмерть. Кружась и колыхаясь в этом черном тумане, смутные призраки грозно возвещали неизбежное появление какого-то страшного существа, и от одной мысли о нем у меня разрывалось сердце».

14. Тайна Боскомбской долины

Образцовое расследование Холмса: ползать по грязи, подбирать окурки, сопоставлять бред умирающего с картой Австралии. В основе сюжета — вражда двух австралийских переселенцев и любовь их детей. Конан Дойл делает лёгкий кивок в сторону «Ромео и Джульетты», переиначив шекспировский финал.

13. Загадка Торского моста

С этого рассказа начинаются абсолютные шедевры. «Я раскрою преступление, которое прогремит на всю Англию», — возбуждённо кричит Холмс и сдерживает слово. Империалистические стереотипы о порывистости и дикости южных народов не портят исключительной изобретательности коварного плана. Его цель — выставить убийцей ни в чём не повинную девушку, разумеется, гувернантку. В начале рассказа Холмс бросает в лицо американскому магнату злую критику капитализма. По мнению некоторых холмсоведов, главная героиня могла стать второй женой Уотсона.

12. Рейгетские сквайры

Трогательный Уотсон вывозит Холмса за город поправить здоровье, но по соседству случается убийство. В молниеносном расследовании проявляются все таланты сыщика: наблюдательность, смелость, эрудиция, актёрская игра. Когда он рассказывает, как докопался до истины, мы вместе со слушателями не можем сдержать восхищения. Убедительный аргумент в пользу графологической экспертизы.

11. Голубой карбункул

Не стоит прятать драгоценные камни в гусе, если гусей много. Наивное для Холмса определение интеллекта по размеру шляпы («Не может же быть совершенно пустым такой большой череп») искупается композиционным изяществом. Пустяк приводит к раскрытию громкого преступления, Холмс пускает в ход почти все любимые приёмы и проявляет снисходительность к дураку-преступнику. Даже элемент случайности оказывается на своём месте.

10. Шесть Наполеонов

Кто-то методично уничтожает дешёвые гипсовые бюсты Наполеона Бонапарта. Дело кажется сущей ерундой даже падкому на экстравагантность Холмсу, пока не становится мокрым. Охотник за Наполеонами совершил ту же ошибку, что и похититель голубого карбункула, — или любой, кто прятал заначку в неприметной книге, а потом перетряхивал всю библиотеку. В финале Лестрейд аплодирует Холмсу, который разыгрывает развязку как гениальный актёр.

9. Вампир в Суссексе

Вампирское дело оборачивается тонким и трагическим психологическим этюдом. Холмсу предстоит обрушить на голову клиента плохие новости, но он оказывается на вершине деликатности. Яркий, почти буквальный, пример «чеховского ружья» в холмсиане.

8. Берилловая диадема

Если Холмс берётся кого-то оправдывать, можно сразу сказать, что этот человек невиновен. Ценнее интриги здесь — упорство и логика, с которыми сыщик оправдывает в глазах обезумевшего банкира его сына Артура. Бурный характер банкира обеспечивает самое эффектное появление клиента в холмсиане: он даже начинает биться о стену головой. Ничего, эта стена и не такое видала.

7. Подрядчик из Норвуда

Холмс берётся за одно из самых запутанных дел. Нерв этому рассказу задаёт контраст между жалкой пошлостью преступника и его же мстительной изобретательностью. Кроме того, если не считать «Этюда в багровых тонах», это самая показательная порка Лестрейда, который так увлекается своей версией, что чуть не отправляет невиновного на виселицу.

6. Желтое лицо

Один из лучших рассказов о Холмсе — тот, в котором сыщик решает загадку неправильно. Он из-за этого очень переживает и в финале просит Уотсона, если тому покажется, что Холмс чересчур зазнаётся, шепнуть ему на ухо «Норбери» — название места, где происходит вся история. В рассказе фигурирует пугающая жёлтая маска, за которой скрывается предполагаемый шантажист. Неожиданно счастливая развязка может напомнить русскому читателю фильм «Цирк».

5. Пять апельсиновых зернышек

Молодому Джону Опеншоу не повезло: у него был дядя-расист, бывший ку-клукс-клановец, бежавший от собственных соратников. История о том, как смерть подкрадывается к Опеншоу, пугает и завораживает. Само расследование не очень зрелищное, но впечатление производит холмсовский порыв к мести — столь же благородный, сколь и экстравагантный: «Знаете что, Уотсон, давайте заклеймим этих дьяволов их собственным клеймом!»

4. Чертежи Брюса-Партингтона

К Холмсу на Бейкер-стрит заглядывает Майкрофт, а читатель узнаёт, что погиб скромный клерк Арсенала. В его кармане нашли несколько чертежей секретной подводной лодки, а куда делись остальные — неизвестно. Невероятно запутанное дело с кучей персонажей, но рассказ написан так, что внимание не ослабевает ни на минуту. Работой Холмса остаётся только восхищаться, да и Уотсон не сплоховал.

3. Пляшущие человечки

Криптографическому шедевру Конан Дойла конгениален переводческий tour de force Николая и Марины Чуковских, которым пришлось воссоздавать шифр пляшущих человечков заново. Незабываемым этот рассказ делает сочетание страшного преступления с инфантильными рисунками, которые служили злодеям. Холмсовский метод разгадки шифра восходит к «Золотому жуку» Эдгара По.

2. Второе пятно

Холмс и Уотсон сами считали это дело вершиной своей карьеры — и с ними трудно спорить. Во всем цикле нет рассказа с более тонким и элегантно выстроенным сюжетом, и никогда еще Холмсу не приходилось разбирать такой сложный политический кризис. При этом комическая развязка оказывается на удивление уместной. Чтобы показать, как далеко ушел детектив от того восторженного юнца, каким мы его впервые встретили, Конан Дойл приводит на Бейкер-стрит самого премьер-министра и заставляет его выслушивать холмсовские нотации. Да, чтобы спасти Британию от войны, Холмсу помогает несколько случайностей, но «Второе пятно» блестяще демонстрирует, как он умеет обращать их в свою пользу.

1. Пестрая лента

Лучший рассказ о Холмсе. Самый мрачный, самый страшный, самый остроумный. С самого начала понятно, кто преступник, но если и есть идеальный образец детективного саспенса, который стоит разбирать на курсах литературного мастерства, то это «Пестрая лента». Здесь саспенсу помогает всё: и недогадливость Уотсона, которая даже по меркам цикла выходит за рамки, и зловещая атмосфера старого дома, где Холмс проводит расследование. А когда всё заканчивается, вспоминается горькая нота из самого начала: девушку, которую спас Холмс, всё равно ждала безвременная смерть. В своих лучших рассказах Конан Дойл иногда отравляет хеппи-энд, а здесь, в соответствии со змеиной тематикой «Пестрой ленты», он делает это заранее.