Как сын эмигрантов из Бруклина создал визуальный стиль эпохи Mad Men

Из почтового отделения в японскую кинохронику

Берт Штерн появился на свет 3 октября 1929 года в Бруклине, в семье еврейских эмигрантов. Отец зарабатывал на жизнь портретами детей, так что фотокамера в доме была делом привычным. А вот школа Берта совершенно не вдохновляла. В 16 лет он махнул на учёбу рукой и ушёл, решив, что зубрёжка и парты явно не его путь.

Первым местом работы стал журнал Look, куда парень устроился курьером и клерком в почтовое отделение. Вокруг него постоянно крутились свежие отпечатки, суетились верстальщики, и юный Штерн впервые проникся магией глянцевых страниц. Его заметил арт-директор Хершел Брамсон, который разглядел в простом курьере настоящее художественное чутьё и взялся опекать его. В те же годы в Look подрабатывал штатным фотографом ещё никому не известный Стэнли Кубрик, будущий великий режиссёр. Ребята быстро сошлись на почве общего увлечения: оба обожали снимать красивых женщин. Эта страсть и связала их крепкой дружбой на долгие годы.

Берт Штерн в своей студии

Вместе с Брамсоном Штерн перебрался в журнал Mayfair, где занял кресло арт-директора. Параллельно он осваивал практическую сторону ремесла: учился проявлять плёнку и печатать контрольные отпечатки. Затем дуэт перешёл в свежий проект Flair. Как вспоминал сам Берт, раз уж он арт-директор, почему бы не снимать самому. Так он совместил две роли: художественного руководителя и фотографа.

Марлон Брандо. 1961 год

Всё изменила армия. В 1951 году, в разгар Корейской войны, Штерна призвали. До самой Кореи он, правда, не добрался. По подсказке старого друга, который уже служил в Токио, Берта отправили в Японию и определили в фотографический отдел. Там он освоил съёмку на киноплёнку и делал хронику армейских будней, а в свободное время снимал для себя. Именно в Японии, уже на пути домой, Штерн окончательно понял, чем хочет заниматься.

Позже он признавался, что твёрдо знал: он может стать фотографом. Он умел видеть, и всё, что попадало в поле зрения, мгновенно укладывалось в кадр.

Перевёрнутая пирамида: революция в одном бокале

После демобилизации в 1953 году Штерн оказался перед выбором: остаться арт-директором или всё-таки стать фотографом. Flair к тому моменту уже закрылся, а Брамсон перешёл в небольшое рекламное агентство Lawrence C. Gumbinner. Он и позвал Берта помочь с кампанией для водки Smirnoff. Так и начался путь в коммерческую фотографию.

Настоящий триумф случился в 1955 году, и началось всё с чистой случайности. Берт прогуливался по Пятой авеню с бокалом мартини в руке и вдруг посмотрел сквозь стекло на отель Plaza. Его осенило: жидкость вместе со стеклом работают как естественная линза, переворачивая отражение здания вверх ногами.

Легендарная работа Штерна для «Smirnoff»

Эта мимолётная деталь запустила гениальную идею. Когда пришёл заказ на рекламу Smirnoff, Штерн решил сделать то, чего раньше не делал никто. Он отправился в Египет ради одного единственного кадра. Посреди пустыни фотограф поставил бокал с мартини, в котором идеально ровно отражалась перевёрнутая Великая пирамида Гизы.

Берт Штерн делает свой культовый снимок у пирамид. Египет. 1955 год

Снимок произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Минималистичный, загадочный, кристально чистый, он разнёс в пух и прах шаблоны перегруженной деталями рекламы пятидесятых. Эксперт по фотографии Роберт Собишек позже назовёт эту работу самым важным разрывом с традиционной рекламной фотографией той поры. Штерн наглядно доказал, что реклама вполне может быть высоким искусством, построенным на ассоциациях и чистом стиле. В компании с такими мастерами, как Ирвинг Пенн и Ричард Аведон, он задал новый язык: чистые и лаконичные композиции для модных журналов и домов моды.

Vogue, иконы стиля и портреты звёзд

После успеха Smirnoff карьера Штерна взлетела стремительно. Ведущие модные издания, Vogue и Harper’s Bazaar, выстраивались в очередь за его работами. С 1959 по 1962 год он снимал главных звёзд эпохи: утончённую Одри Хепберн, величественную Элизабет Тейлор, мужественного Гэри Купера, а чуть позже и юную модель Твигги. Штерн умел разглядеть в знаменитостях их настоящую, порой уязвимую суть.

Твигги. 1967 год

Элизабет Тейлор. 1962 год

Помимо портретов, Штерн успел поработать и в кино. Он сделал рекламные фотографии для фильма «Лолита» (1962), включая те самые знаменитые кадры с Сью Лайон в главной роли. Эти снимки сами по себе стали частью визуальной истории картины и целой эпохи.

Сью Лайон в объективе Берта Штерна

«Последняя съёмка»: Мэрилин Монро в объективе Штерна

Штерн снял те самые кадры Мэрилин Монро, которые потом назовут последней большой фотосессией в её жизни. В июне и июле 1962 года он провёл с актрисой три дня и отснял больше 2 500 плёнок для Vogue. В августе Монро не стало. Часть кадров напечатали в специальном выпуске журнала сразу после её смерти, а в 1992 году Штерн собрал всё в книгу «Мэрилин Монро: Полная запись последней фотосессии».

Штерн и Монро во время фотосессии. «Селфи» в зеркале. 1962 год

В 2008 году 36 снимков из этой серии ушли с аукциона Christie’s за 146 000 долларов. Для фотографий того времени это был абсолютный рекорд.

Мэрилин Монро. 1962 год

«Джаз в летний день»: фотограф снимает кино

Одной фотографии Берту было мало. В 1959 году он без какого-либо режиссёрского опыта взялся за документальное кино. Годом раньше, летом 1958-го, Штерн съездил на Ньюпортский джазовый фестиваль в Род-Айленде и наснимал там материал, который потом смонтировал вместе с Арамом Авакяном.

Луи Армстронг у Берта Штерна. 1958 год

Лента «Jazz on a Summer’s Day» («Джаз в летний день») стала настоящей революцией в музыкальном кино. Её считают первым полнометражным концертным фильмом в истории и прямым предшественником «Woodstock» и «Monterey Pop». Штерн не просто фиксировал выступления Телониуса Монка, Луи Армстронга, Дайны Вашингтон, Чака Берри, Джерри Маллигана, Аниты О’Дей и Махалии Джексон. Он снял живой, пульсирующий праздник молодости и свободы. Тёплая насыщенная плёнка, крупные планы музыкантов и сцены из жизни курортного городка сложились в портрет целой эпохи, лёгкой и благополучной Америки конца 50-х.

Сэмми Дэвис и Джин Шримптон. 1965 год

В 1999 году фильм включили в Национальный реестр фильмов США как культурно значимое произведение. К 60-летию ленты, в 2019 году, её отреставрировали в формате 4K. Работу выполнила компания IndieCollect на деньги Совета по сохранению национального кинонаследия Библиотеки Конгресса. Обновлённую версию с улучшенным звуком и цветокоррекцией показали на Нью-Йоркском кинофестивале.

Взлёт, падение и безумное наследие

К началу 1960-х Берт Штерн был королём Нью-Йорка. Его четырёхэтажная студия на Манхэттене с самым быстрым в городе лифтом работала круглосуточно. Место напоминало «Фабрику» Энди Уорхола, только свою. Здесь рождались идеи, создавались тренды и рекой лилось шампанское. Берт женился на Аллегре Кент, балерине из труппы Джорджа Баланчина.

Танцовщица Аллегра Кент, жена Штерна. 1970 год

Безумный темп эпохи Mad Men требовал допинга. В 60-х Штерн подсел на амфетамины, и это постепенно разрушило его жизнь. Зависимость разбила брак с Кент, бизнес пошёл ко дну, легендарную студию пришлось закрыть. В 70-х Штерн уехал в Испанию, чтобы справиться с зависимостью.

Натали Вуд. 1964 год

В 1978 году, поборов внутренних демонов, Берт Штерн вернулся в США и снова взял в руки камеру. Он снимал портреты и моду ещё долгие десятилетия, оставаясь верным своему неповторимому стилю. Среди его поздних моделей были Мадонна и Кайли Миноуг. О его дикой, вдохновляющей и трагичной судьбе в 2011 году сняли документальный фильм «Bert Stern: Original Madman».

Гэри Купер. 1960 год

Танцоры. Балет Джорджа Баланчина. 1964 год

Купальный костюм. Для Vogue. 1962 год

Балетмейстер Джордж Баланчин и танцовщица Сьюзен Фаррелл. Репетиция балета «Дон Кихот». 1965 год

Для Vogue. 1962 год

Верушка. 1965 год

Для Vogue. 1971 год

Ричард Бёртон. 1961 год

Одри Хепберн. 1959 год

Сцена из спектакля Роберта Уилсона «Жизнь и времена Зигмунда Фрейда». Для Vogue. 1970 год

Берт Штерн

Берт Штерн скончался в Нью-Йорке 26 июня 2013 года. Ему было 83 года. Он доказал, что для создания вечных образов не нужны дипломы и формальное образование. Достаточно смелости смотреть на обычные вещи под неожиданным углом. Вопрос в том, возможна ли похожая революция в коммерческой фотографии сегодня, когда правят нейросети и цифровой глянец. Или та самая искренняя магия кадра навсегда осталась в эпохе Штерна.