Человек с головой собаки: откуда взялся этот образ в православных иконах

Подпись снимает последние сомнения: «Святой мученик Христофор». Сотрудник музея даже замечает, что морда у него добрая, почти улыбающаяся.

Это вовсе не художническая шутка. Да и вообще трудно вообразить, чтобы в средневековой Руси кто-то стал глумиться над православными святыми. Так в чём же тогда смысл?

Что мы знаем о самом Христофоре

Святой Христофор, особо почитаемый как покровитель путешественников, по церковному преданию, жил в III веке и принял мученическую кончину при императоре Деции.

Согласно преданию, он был человеком необычайной силы по имени Репрев, искал самого могущественного владыку и в конце концов пришёл к христианству; чтобы служить Христу, он начал переносить путников через бурную реку. Однажды он нес маленького ребёнка, который с каждым шагом становился всё тяжелее, а на другом берегу открылся ему как Христос:

Христофор нес не просто дитя, а Того, кто «несёт весь мир».

Отсюда и имя Христофор — «несущий Христа». Впоследствии, по житию, он проповедовал христианство, не согласился отречься от веры и после мучений был обезглавлен. Именно поэтому Церковь чтит его как мученика, а предание о переправе через реку сделало его ещё и покровителем путников.

По житию, римляне захватывают его в плен и зачисляют в воинский отряд. Местного языка он не знает. Дар речи он получает чудесным образом: после молитвы к нему является ангел.

Зато среди сказочных подробностей есть и вполне земная — служба у мармаритов. Это название связывают с Мармарикой, областью Северной Африки западнее Египта.

Современное карнавальное шествие мармаритов

Историк Дэвид Вудс высказал предположение: за легендой мог стоять чужеземный воин с африканских окраин Римской империи. А собачья голова могла появиться благодаря привычке античных авторов населять далёкие земли диковинными существами. По крайней мере, подобные истории для Рима не редкость.

Самое раннее достоверное свидетельство его почитания — надпись о храме возле древнего Халкидона, напротив нынешнего Стамбула. Его строительство началось в 450 году, а в 452-м туда поместили мощи.

Надпись подтверждает: в V веке мученика Христофора уже почитали. Однако она ничего не сообщает ни о внешности, ни о приключениях. Поэтому по ней невозможно установить, когда именно возникла легенда о собачьей голове.

Жил Христофор в III веке нашей эры.

Народы, которые изъяснялись лаем

Ещё за много веков до распространения христианства греческий писатель Ктесий рассказывал об Индии, где будто бы обитало племя псоглавцев. Эти существа облачались в звериные шкуры, занимались охотой и, как утверждалось, различали человеческую речь. Но сами могли отвечать лишь лаем да жестами.

Здесь проступает давно знакомый мотив: чужеземец, которому недоступен язык окружающих. В концепции Вудса этот книжный образ помогает пролить свет и на облик Христофора, и на чудо обретения им речи.

Богослов Августин тоже размышлял, как следует воспринимать подобные истории. Он остерегал: принимать на веру всё подряд вовсе не обязательно. Однако если необычное создание наделено разумом и смертно, одна лишь странная наружность ещё не выводит его за пределы человеческого рода.

Поэтому человек с собачьей головой для средневекового читателя не был пустой выдумкой иконописца. Этот образ уже жил в книгах — и мог сделаться персонажем христианского повествования.

Писарская оплошность или чрезмерная красота юноши

У историков сложилось несколько объяснений того, почему Христофора изображали с собачьей головой.

Наиболее известное — путаница в слове. В латинской традиции Христофора именовали хананеянином, Cananeus. При переписывании это обозначение смешали со словом, означающим «собачий». А картины создавались уже после его кончины.

Хананеянин — это выходец из древнего народа, который в библейском тексте назывался ханаанеями. Они жили на земле Ханаан (территория современных Израиля, Палестины, а также частей Ливана, Сирии и Иордании) во II–I тысячелетиях до н. э.

Звучит правдоподобно, однако существует и обратная гипотеза: сначала говорилось о «собакоподобном», а позднее необычного героя превратили в более привычного хананеянина. Такую вероятность рассматривал Вудс. Точно выстроенной цепочки «вот рукопись, вот ошибка, вот её следствия» у нас нет.

Иная версия — географическая. Герой родом из местности Киноскефалы, что переводится как «Собачьи головы». Отсюда и заключили, будто все тамошние жители такие, — ведь других людей из этой страны попросту не видели.

Самое человечное объяснение — предание о красоте. По позднему сказанию, бытовавшему на Кипре, Христофор был настолько пригож, что неизменно привлекал женщин. Чтобы избежать соблазнов, он попросил Бога изменить его внешность. Всё-таки он святой, и ему не до женщин. Просьба исполнилась — лицо стало звериным.

В церковных толкованиях встречается и символический смысл: собачья голова указывает на прежнюю дикость героя-язычника, а не на его анатомию. Подобные метафоры в христианстве не редкость.

На Руси его изображали по-разному

Христофор не сразу стал псоглавцем и в русских храмах. В церкви Святого Георгия в Старой Ладоге сохранилось изображение XII века: на нём он представлен как обычный юный воин с человеческим лицом.

Собачьи головы в его иконографии распространились позже – во второй половине XVI–XVII веков. При этом художники трактовали звериный облик неодинаково. Например, в Успенском соборе Свияжска голова Христофора напоминает скорее лошадиную.

Причина была не только в интересе к необычному образу. Христофора почитали как защитника от болезней. В 1533 году, во время эпидемии в Новгороде, в его честь построили церковь. На старообрядческих иконах он позднее изображался рядом с другими святыми, к которым обращались с молитвами об исцелении.

Собачью голову пытались убрать

В 1722 году Синод выступил против изображения Христофора с собачьей головой. Речь шла о пересмотре ряда сюжетов, признанных «противными естеству, истории и самой истине».

Но история не свелась к одному приказу, после которого все иконы исчезли. Как излагает исследовательница иконографии Светлана Липатова, Сенат не поддержал резкие меры против изображений, давно пользовавшихся народным почитанием. Споры продолжались, а на местах поступали по-разному.

Искусствовед Дарья Найденова отмечает любопытное изменение: на старообрядческих иконах звериный лик нередко становился мягче и добрее. Не устрашающее чудовище, а спокойный заступник.

Именно старообрядческое происхождение предполагают и для томской иконы с улыбающимся Христофором. Но это музейная гипотеза, а не вывод, который можно сделать по одной собачьей голове.

В Спасо-Преображенском соборе Ярославля собачью голову Христофора переписали человеческой. Но рядом с нимбом, как отмечает Липатова, различим контур прежнего изображения.