Где на самом деле спрятано Лукоморье

Помните того самого дуба с русалкой, златую цепь, ученого кота и всю эту сказочную компанию из богатырей и Бабы Яги? Александр Сергеевич Пушкин описал все настолько живо и подробно, что мы редко задаемся вопросом: а где же все это находится в реальном мире? Может, где-то на побережье, в районе Геленджика? Или в Крыму?

Вообще, насчет того, какое именно Лукоморье описал Пушкин, есть несколько теорий. Одни другого интереснее, а одна и вовсе неожиданная.

Сибирское Лукоморье

Представь себе европейского картографа XVI века. Сидит он где-нибудь в Амстердаме или Дуйсбурге, потягивает эль и рисует карту Московии, ни разу в жизни туда не выезжая. Всё, на что он может опереться, — слухи, купеческие байки и записки дипломатов.

Если развернуть знаменитую карту Герарда Меркатора 1595 года (того самого, чьей проекцией мы до сих пор пользуемся в Google Maps), на ней обнаружится странное название Lucomoria. И где же? На Черном море? А вот и нет.

Карта Герарда Меркатора 1595 года

Надпись «Lucomoria» стоит на севере Сибири, на правом берегу Оби, как раз напротив устья Иртыша. По нынешним меркам — это территория Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского округов. Выходит, с точки зрения серьезной средневековой науки, Лукоморье — сосед Югры.

Меркатор был не единственным. За полвека до него австрийский дипломат Сигизмунд фон Герберштейн, побывавший в Москве, выпустил «Записки о Московии». Там сказано:

«В горах по ту сторону Оби... находится крепость Серпонов... А рядом лежит область Лукоморье».

Герберштейн, человек педантичный, опирался на «Русский дорожник» — путеводитель, который ему перевели местные дьяки. Выходит, в XVI–XVII веках для всего образованного мира Лукоморье было не сказкой и не мифом, а совершенно конкретным местом на карте.

Если вам кажется, что историческое европейское Лукоморье населяли только лешие и русалки, вы недооцениваете фантазию средневековых географов.

Герберштейн со слов русских информаторов описывал жителей Лукоморья с очень странными подробностями. По его записям, лукоморцы на зиму впадали в спячку. Буквально.

«Говорят, будто каждый год, и притом в определенный день 27 ноября... они умирают, а на следующую весну, чаще всего 24 апреля, оживают снова наподобие лягушек».

Ну как вам? Идеальная адаптация к суровому климату. Заснул в ноябре — проснулся к майским. Правда, сам Герберштейн, будучи дипломатом, добавлял осторожное «как говорят» и «похоже на басню», но на карты эта информация всё равно попадала.

Slata baba на карте Московии Сигизмунда Герберштейна

Рядом с Лукоморьем на картах часто рисовали «Золотую Бабу» (Slata Baba) — таинственного идола, которому поклонялись местные народы. Статуя женщины с ребенком на руках, внутри которой якобы спрятаны сокровища и которая умеет издавать «трубные звуки».

Так что историческое картографическое Лукоморье — это вовсе не побережье теплого моря, а суровая тундра с людьми-амфибиями и золотым идолом. Такой сеттинг больше подошел бы мрачному фэнтези вроде «Игры престолов», чем детской поэме.

Где дубы?

Тут у многих возникает резонный вопрос: «А где дуб?»

Это, пожалуй, главная нестыковка в «сибирской теории». Там дубы не растут. Лиственницы — да. Кедры — пожалуйста. Карликовые березы — сколько угодно. А вот дуб там выживет не дольше, чем пальма в Антарктиде.

Мог ли Пушкин знать про сибирское Лукоморье с карт Меркатора? Теоретически да. Он был очень эрудированным человеком, изучал архивы, читал «Историю государства Российского» Карамзина (там эти земли тоже упоминаются). Но вряд ли бы он отправил своего Кота Ученого мерзнуть куда-то под Салехард.

Южное Лукоморье

Давайте отложим карты и заглянем в словарь. Что вообще означает «Лукоморье»? Это не имя собственное вроде «Париж» или «Воркута».

В толковых словарях сказано: Лукоморье — это морская лука, залив, изгиб морского берега. То есть любое место, где берег изгибается дугой (напоминающей боевой лук), можно назвать лукоморьем.

В древнерусских летописях, в том числе в «Слове о полку Игореве», это слово встречается часто. Но там оно обозначает совсем другой регион — Северное Приазовье и Северное Причерноморье.

«А поганые с всех стран прихождаху с победами на землю Рускую... от моря, и от Хиновы, и от Лукоморья» (Ипатьевская летопись).

Здесь Лукоморье — это степи у Азовского моря, где кочевали половцы. Именно там, в Тмутаракани (нынешняя Тамань), берег образует причудливые изгибы, косы и заливы.

Это гораздо больше похоже на описание из стихотворения:

Дубы. В Приазовье и на побережье Черного моря дубы растут. И еще какие! Некоторые исследователи вспоминают знаменитый «Дуб Пушкина» в Гурзуфе или вековые деревья в районе Таганрога.

Цепь. Тмутаракань была перекрестком торговых путей. Золото скифов, греческие колонии — тут «златая цепь» смотрится вполне органично.

Пушкин. Поэт был в ссылке на юге (Крым, Кавказ, Одесса) и видел эти морские бухты своими глазами.

Получается очень красивая и стройная картина. Пушкин берет древнерусское слово, звучащее таинственно и архаично, накладывает на него южные пейзажи, которые он созерцал, добавляет фольклор от няни Арины Родионовны — и готово. Мы получаем литературное Лукоморье. Это собирательный образ, а не точка на карте.

Почему же Лукоморье оказалось в Сибири на европейских картах, если летописное было на юге?

Ответ дает историческая география. Советский исследователь М.Ф. Розен провел специальное исследование.

Новгородцы, осваивавшие север, использовали слово «лукоморье» просто как термин — «морской залив» (Обская губа). Для них это было описание местности: «Мы пошли на лукоморье».

Европейцы, плохо понимавшие русский язык, восприняли нарицательное существительное как имя собственное. Ага, страна Lucomoria! И поместили её на карту.

Так «залив» превратился в «Королевство Залива». Классическая ошибка «испорченного телефона», которая закрепилась на бумаге на двести лет. Картографы перерисовывали друг у друга эту ошибку вплоть до XVIII века, пока научные экспедиции Беринга и Миллера не стерли мифическую страну с лица Земли, оставив просто Обскую губу.

Битва регионов: чье Лукоморье?

Но мы живем в эпоху брендинга. Сказать «Лукоморье — это вымысел» — значит потерять миллионы туристических рублей. Поэтому сегодня в России идет тихая, но яростная война за право называться «Родиной Лукоморья».

Ямал и Югра (Сибирь)
Они бьют фактами. У них есть карты Меркатора, Гондиуса, Массы.
— Посмотрите! — кричат тюменские и ямальские краеведы. — Тут написано Lucomoria! И они правы.

Экспедиция "Лукоморье. Озеро Нум-то".

Русское географическое общество не шутит: в ЯНАО уже который год гоняют экспедиции под названием «Лукоморье». Ищут древние городища в районе Обской губы. И находят — персидские чаши, серебро, все дела. То есть торговали тут знатно. А что, если «златая цепь» на самом деле метафора пушного тракта? Вполне логично. С дубами, правда, в тех краях напряженка, но их заменяют лиственницами, которые живут по тысяче лет.

Приазовье (Ростовская область, Краснодарский край)
Тут аргументы тяжелые: дубы и рукописи.

— Какая Сибирь? Пушкин там ногой не ступал! А у нас был! — кричат южане.

И бухта, и дубы

В приазовских заповедниках вам ткнут пальцем в «тот самый» изогнутый берег. Местные гиды с пеной у рта доказывают: «дядька Черномор» — это же явная отсылка к Черному морю, а не к какому-то Карскому, где он был бы «дядька Беломор» и все в тулупе.

Псковская область (Михайловское)
Тут вообще другой подход.

— Пушкин написал пролог к «Руслану и Людмиле» именно в Михайловском, — объясняют музейщики. Моря рядом нет, озеро не считается. Зато был дуб!

Дуб черешчатый, произрастающий на территории музея – заповедника А.С.Пушкина в селе Тригорское Пушкиногорского района Псковской области

И правда, в Тригорском рос дуб, который называли «уединенным». Многие старые деревья там, к сожалению, уже не выжили, но место атмосферное. Это версия «духовного Лукоморья».

Что в итоге?

Хотите прикоснуться к картографическому Лукоморью — берите билет до Салехарда или Ханты-Мансийска. Одевайтесь по погоде, запасайтесь средством от комаров и ищите древние святилища. Магия там есть, но она суровая, шаманская.

Хотите пушкинское Лукоморье — поезжайте на Тамань или в Крым. Садитесь под любой старый дуб, смотрите на морскую луку и слушайте волны.

А кот? Котики везде найдутся. Они сами по себе гуляют.

А может, вообще не надо никуда ехать? Пусть Лукоморье остается там, где ему и место — на границе яви и сна. Где любой дуб становится порталом в сказку, если в нее поверить.

Кстати, в «Слове о полку Игореве» половецкого хана Кобяка пленяют именно «в лукоморье». Если бы Пушкин держался исторической правды, на ветвях сидел бы не ученый кот, а злой хан и ждал выкупа. Согласитесь, сказка была бы совсем другой :)