Как в России лечили душевнобольных от монастырей до карательной психиатрии

В русских сказках дурак всегда получает царевну и полцарства в придачу. При том, что из достоинств у него одна доброта, а в остальном лень, обжорство и безответственность. Но если в фольклоре к простакам относились с любовью, то в реальной жизни отношение к людям с психическими отклонениями было разным. И психиатрия в России прошла долгий путь от монастырского призрения до карательных методов.

Когда говоришь о старых способах лечения душевнобольных, надо делать скидку на уровень медицины того времени. Хотя некоторые методики были дикой смесью научных подходов и откровенного шарлатанства. Было ли это жестокостью или просто неумением лечить – вопрос спорный. Но больных пробовали лечить всем, чем могли. Часто это была порка в воспитательных целях, чтобы не дурили. Еще практиковали подвешивание вниз головой, чтобы кровь приливала к голове и мозг начинал лучше работать.

Вера в везучих дурачков все-таки имела под собой почву. В Европе умалишенных держали в специальных заведениях, как в зоопарке, водили туда экскурсии, и посетители могли бить и унижать запертых больных. На Руси все было иначе. Даже в деревнях к юродивым относились снисходительно, как к вечным детям, позволяя им больше, чем остальным.

Первые шаги к гуманности

Сцена в Бетлемской больнице. Цикл Уильяма Хогарта "Карьера мота", гравюра 8. XVIII век

Английский "Бедлам" открылся в 1547 году. А на Руси в 1551 году Стоглавый Собор законодательно ввел содержание юродивых в монастырях, чтобы они были под присмотром и не мешали остальным. Иван Грозный издал постановление, которое работало еще 80 лет. В нем царь велел отправить некоего Микиту, помешавшегося в уме, в монастырь. Настоятель должен был за ним присматривать, держать в узде и приучать к церковному делу. Если начнет дурить – помещать в хлев и приковывать кандалами, чтобы не сбежал. Но в обычной жизни он находился рядом с братией и садился с ними за стол.

Эти принципы, заложенные Иваном Грозным, на долгие годы определили отношение к душевнобольным. Частные психиатрические лечебницы начали появляться в России в начале 19 века, хотя существовала и государственная система помощи. Учитывая крайне низкий уровень здравоохранения, содержание пациентов в этих клиниках было на грани выживания.

Психиатрия 19 века была полна ужасающих экспериментов

Главным принципом лечения была изоляция. Места содержания больше напоминали тюрьмы, чем лечебницы. Денег на персонал не хватало, поэтому за больными часто ухаживали родственники.

Первый законодательный акт в этой области – устав психиатра Герцога, опубликованный в 1827 году. Там прописывалось гуманное отношение к пациентам и обязанности персонала. Впервые рекомендовалось убрать из интерьера все, что напоминает о тюрьме. С пациентом предписывалось обходиться сдержанно и с участием. Этот устав стал основой для всех частных клиник, которые потом открывались в России.

Герцог призывал к гуманности не просто так. В начале 19 века содержание юродивых в лечебницах все еще было слишком жестким. Использовали смирительные рубашки, приковывали к цепям.

Карательная психиатрия

В царской России психиатрия медленно, но верно двигалась в сторону гуманности. А вот смена власти все изменила. Светские власти вдруг поняли, что психиатрию можно использовать для борьбы с оппозицией. Неугодные люди исчезали в психиатрических лечебницах по сфабрикованным диагнозам. Это и назвали "карательной психиатрией". Такая практика была хуже тюремного заключения, потому что здоровые люди оказывались в нездоровой среде.

Карательную психиатрию считают одной из самых жестоких форм репрессий. Ее жертвами стали Иосиф Бродский, Егор Летов и еще около 2 миллионов человек. Эта практика прекратилась только к моменту развала СССР. Схема была слишком удобной и рабочей.

Началось все с Марии Спиридоновой, одного из лидеров партии левых эсеров. В 1918 году ее арестовали вместе с другими эсерами, но из-за революционных заслуг быстро амнистировали. Однако Мария была упертой и, выйдя на свободу, продолжила борьбу. Ее снова задержали. Понимая, что выпускать нельзя, ей приписали "истеричное состояние" и отправили в "санаторий".

Мария Спиридонова за решёткой тюремной больницы

Но Спиридонова и здесь умудрилась всех обмануть – сбежала из Кремля по подложным документам. После нового ареста ее отправили в тюрьму, а потом решили, что в психиатрической клинике с охраной она будет сохраннее. Препараты должны были сломить ее волю, а из тюрьмы она могла продолжать революционную деятельность. Ленин лично инициировал "санаторное" лечение многих оппозиционеров, превратив психиатрию в карательный инструмент.

ГУЛАГ или психбольница

Ленинградская психлечебница

Сталин с теми, кто смел перечить, не церемонился, и его не волновало, что скажут окружающие. Зачем нужна была карательная психиатрия, если любого можно было сослать в ГУЛАГ? Но практика избавления от неугодных через психиатрию никуда не делась.

Появилась новая каста – "бзк", больные заключенные. Это было еще хуже, чем просто заключенные. Крупнейшим заведением такого рода стала Казанская тюремная психбольница. В середине 30-х туда направляли политзаключенных за антисоветскую деятельность и контрреволюционные попытки. Известно, что в 1940 году туда попал президент Эстонии после присоединения к СССР.

Хотя эти заведения официально назывались больницами, на деле они больше напоминали тюрьму. Колючая проволока, сторожевые вышки и охрана, а вот медицинской помощи почти не было. Вернее, процедуры проводились, но лекарств катастрофически не хватало, поэтому лечение было, скажем так, немедикаментозным. Смирительная рубашка считалась чуть ли не целебным средством, активно применяли электросудорожную терапию (по сути, пытку током) и практиковали лечение сном. Пациентов пичкали простыми снотворными, и они спали сутками, просыпаясь только поесть.

Здание Казанской психиатрической лечебницы было весьма элегантным

В отличие от лагерей, здесь не заставляли работать. Труд был делом добровольным, заключенный мог спокойно отказаться. Им не запрещалось получать письма, денежные переводы и посылки от родных. Но был огромный минус: срок заключения не определялся. Человека выпускали только тогда, когда врачи решали, что он «выздоровел». И все же среди лагерных спецпсихушка считалась «блатным» местом. Попасть туда считалось удачей: видимо, спрос с больных был поменьше, чем со здоровых зэков.

Проверка после смерти Сталина

Досуг пациентов Казанской клиники

Само понятие «карательная психиатрия» появилось не так давно, а при Сталине такие методы «лечения» были в порядке вещей. Это был скорее набор методик, которые применяли и к здоровым людям (их признавали невменяемыми и мучили в психушках), и к настоящим больным, которым требовалась реальная, в том числе медикаментозная, помощь.

После смерти Сталина и разоблачения культа личности отношение к узникам спецпсихушек изменилось. Еще при жизни вождя Сергей Писарев добился разбирательства по делу врачей. Благодаря его инициативе на свободу вышли и были реабилитированы многие медики. Но Писарев на этом не остановился и потребовал новых расследований. За это его самого признали невменяемым и отправили на принудительное лечение. Случилось это аккурат в день смерти Сталина.

Сколько времени в таких условиях мог провести здоровый человек и по-настоящему не тронуться умом?

В лечебнице он провел два года, откуда писал письма с осуждением действий лечивших его психиатров. На его жалобы отреагировали и провели проверку. Писарев снова вскрыл нарыв, и проверки пошли одна за другой. В ленинградских и казанских учреждениях после ревизии выяснилось, что большинство пациентов психиатрических клиник абсолютно здоровы.

Результаты расследования показали: 75% заключенных были здоровы и не нуждались ни в лечении, ни в изоляции. Но на этом всё и закончилось. Виновных в происходящем даже не стали искать.

Удобный способ избавиться от человека

Психиатрия как наука часто обслуживала интересы партии

Пока наука обслуживала партию, многое было упущено, особенно в психиатрии, которая пришла в упадок. Главным признаком психических отклонений долгое время считалась невозможность социальной адаптации. Этот же признак использовался и в карательной психиатрии.

Самым популярным диагнозом, как в те годы, так и позже, стала «вялотекущая шизофрения». Симптомы болезни либо отсутствуют, либо едва заметны. Очень удобный диагноз, под который можно подвести кого угодно. Его придумал психиатр Снежневский. Суть идеи: шизофрения развивается настолько незаметно, что распознать её может только такой первоклассный специалист, как профессор Снежневский.

Андрей Владимирович Снежневский — советский психиатр, основатель одной из нескольких школ психиатрии в СССР

При этом у многих, кто прошел через такое «лечение», на самом деле были определенные психические расстройства. Однако современные психологи склонны называть их реактивными психозами. Это реакция организма на сильнейший стресс. Проще говоря, дезорганизация психики из-за психической травмы, в данном случае ареста.

Ужасные условия и бессмысленные эксперименты - реалии советской психиатрии

Представьте: еще вчера человек был уважаемым, занимал пост, имел семью и растил детей. А в один миг он стал никем, потерял всё, даже человеческое достоинство. Психиатрический диагноз окончательно разрушал его как личность в глазах общества.

Но самое удивительное: сотрудники психиатрических отделений с удивлением замечали, что пациенты с «вялотекущей шизофренией» вдруг начинали вести себя так, будто у них тяжелое психическое заболевание. Они переставали двигаться, теряли речь, вставали на четвереньки и лаяли.

Что касается лекарств, то долгое время главным средством лечения той самой «вялотекущей шизофрении» был галоперидол. У него куча побочных эффектов. Например, он вызывал постоянное желание двигаться, дергаться и менять позу. Выглядело это как настоящее сумасшествие. Кроме того, препарат вызывал тревожность, нарушение сна, заторможенность и снижение мыслительной активности.

Была и другая, еще более жестокая методика, основанная на инсулине. Пациенту ежедневно вводили инсулин, каждый раз увеличивая дозу на четыре единицы. Уровень сахара в крови падал до критической отметки, и человек впадал в гипогликемическую кому. Выходили из неё с помощью раствора глюкозы. Такие «качели» устраивали больному до 30 раз. То есть он должен был впасть в кому и выйти из нее три десятка раз!

Еще применяли сульфозин: раствор серы в масле. Он вызывал повышение температуры и долгую, мучительную боль в месте укола. Использовали его в воспитательных целях, если пациент нагрубил врачу или вел себя неподобающе.

Иосифа Бродского, который тоже побывал в психиатрической клинике, пытали влажной простыней. Пациента туго пеленали мокрой простыней и оставляли в таком положении. Когда ткань высыхала, она сильно сжималась и доставляла закутанному человеку невыносимую боль. Эту процедуру, которую называли «укруткой», делали два медбрата: сначала заворачивали в простыню, а потом топили в ванной.

Лежит и не двигается - значит выздоравливает

Психбольница равно тюрьма

Густонаселенность таких учреждений была еще одним испытанием

Даже к концу семидесятых в СССР ничего принципиально не поменялось. Психотюрем становилось только больше, они росли как самостоятельные учреждения, хотя и при обычных лагерях открывали отделения с психиатрическим уклоном. Но при всех этих ужасах и допотопных методах, которые сложно назвать лечением, самое страшное для политических было не это. Хуже всего приходилось от соседства с теми, у кого реально ехала крыша. Рядом сидели люди, совершившие зверские убийства, изнасилования и признанные невменяемыми.

Лечили всех по одной схеме. Опасных психов с реальными диагнозами просто закармливали таблетками, чтобы притупить мозговую активность и сделать их смирными. А здоровые люди от тех же препаратов теряли контроль над собой, переставали различать цвета и вкус, зарабатывали язву желудка. Отказаться от лекарств было нереально. Если пробовал обмануть медперсонал, препараты вкалывали внутримышечно.

Гидротерапия в психиатрической клинике

Официальная психиатрия долго делала вид, что ничего не замечает. Хотя все прекрасно понимали, что творится за стенами больниц-тюрем. Врачи скорее стояли на страже системы, потому что проверить правильность диагноза мог только такой же специалист, тоже не лишенный субъективного взгляда. Снаружи все выглядело благополучно только потому, что в СССР не принято было выносить сор из избы. Элементы карательной психиатрии, уничтожающие личность и плюющие на права человека, встречаются и сейчас.

Закон о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан работает с 1993 года. Но никаких реальных прав он не гарантирует. А те, что прописаны, постоянно нарушаются. Начиная от освидетельствования и принудительной госпитализации и заканчивая тем, что после выписки невозможно нормально реабилитироваться в глазах общества. Психушки до сих пор остаются местом, куда отправляют одиноких жертв обмана, например после продажи их квартиры.