Как умирающие богатые люди делили состояния с незнакомцами и животными

Люди странные существа. Даже когда жизнь подходит к концу, некоторые умудряются выкинуть такой фортель, что диву даешься. Вот несколько историй о самых безумных завещаниях, которые только можно придумать.

Кембриджские бриллианты

Принц Франциск Текский приходился братом королеве Марии, супруге Георга V. Именно с него началась традиция запечатывать завещания членов британской королевской семьи. Родился он в 1870 году, его отцом был герцог Текский, а мать приходилась внучкой королю Георгу III. Учился Франциск в Веллингтонском колледже в Беркшире, откуда его выгнали за то, что на спор он перебросил начальника курса через изгородь. Женат он никогда не был, но у него случился роман с Эллен Констанс, светской красавицей и женой 3-го графа Килмори. Когда в 1910 году граф умер от воспаления легких, выяснилось, что Франциск Текский оставил в наследство леди Килмори кембриджские изумруды — фамильную драгоценность. Королева Мария тайно опечатала завещание и провела с леди Килмори тихие переговоры, чтобы выкупить камни. С тех пор все важные королевские завещания остаются запечатанными.

Роза каждый день

Джек Бенни, комик и телеведущий, первым уговорил Мэрилин Монро и Хамфри Богарта выступить на телевидении в своем шоу. Человек он был не только обаятельный, но и щедрый. В завещании он подарил свою скрипку Страдивари Филармоническому оркестру Лос-Анджелеса, а еще распорядился, чтобы его жена Мэри Ливингстон до конца своих дней каждый день получала красную розу.

Любимый город может спать спокойно

Канадский инвестбанкир Кит Оуэн часто навещал мать в Сидмуте, городке в английском Девоне. Он планировал выйти на пенсию и переехать туда, но в 2007 году врачи диагностировали у него рак в терминальной стадии. Тогда Кит связался с местным обществом охраны природы Sid Vale Association и сообщил, что оставляет им 2,3 миллиона фунтов (около 2,5 миллиарда рублей) — все, что он копил на безбедную старость, — чтобы они продолжали делать Сидмут красивее. Представитель SVA потом говорил, что Оуэн считал Сидмут воплощением старой доброй Англии. Отдельно в завещании было прописано, что часть денег пойдет на посадку миллиона луковиц весенних цветов. Процесс уже запустили, купив около 153 тысяч луковиц, но, по словам представителя ассоциации, на выполнение воли покойного уйдет еще несколько лет.

Удачливые незнакомцы

Луис Карлос де Норонья Кабрал де Камара, богатый португальский аристократ, был страстным фанатом мотоциклов, оружия и выпивки. Наследников у него не было, и когда пришло время писать завещание, он просто наугад выбрал 70 имен из лиссабонской телефонной книги. После его смерти юристы обзвонили этих счастливчиков или их родственников и сообщили о неожиданной удаче. В наследство эксцентричного богача входили 12-комнатная квартира, дом, пара солидных банковских счетов, машина и два мотоцикла. Когда все активы продали, каждый из 70 наследников получил по несколько тысяч евро.

Для Британии

Тут благая идея пока что так и не сработала. В 1928 году анонимный жертвователь завещал британскому казначейству 500 000 фунтов с условием: деньги пойдут на погашение госдолга Англии, но только когда накопится сумма, достаточная, чтобы закрыть весь долг целиком. Для этого учредили Национальный фонд, куда и внесли пожертвование. За столетие фонд разросся до 350 миллионов фунтов, но вот беда — государственный долг сейчас составляет около 1,2 триллиона фунтов. Несколько месяцев назад британская пресса писала, что управляющие фондом ищут юридическую лазейку, чтобы направить деньги на другие благотворительные цели, потому что исполнить волю анонимного благотворителя уже нереально.

Собачьи короли

Леону Хелмсли прозвали «Королевой подлостей» за ужасное обращение с окружающими. К моменту замужества за королем недвижимости Гарри Хелмсли она уже была миллионершей. Вместе они построили гостиничную империю и успешно управляли ей. В своем завещании Леона выделила 3 миллиона долларов на то, чтобы семейный мавзолей раз в год мыли и чистили паром. Но основную часть состояния — около 4 миллиардов долларов — она завещала Благотворительному фонду Леоны и Гарри Хелмсли для ухода за собаками. Своей мальтийской болонке по кличке Трабл она оставила трастовый фонд в 12 миллионов долларов. Из людей двум внукам досталось по 10 миллионов, а еще двое не получили ничего. В 2008 году завещание скорректировали: выяснилось, что Леона была не в здравом уме, когда его составляла. Наследство Трабла урезали до 2 миллионов, посчитав прежнюю сумму чрезмерной для ухода за собакой. Из оставшихся 10 миллионов 6 передали двум внукам, которых раньше лишили наследства.

Без семьи

Американский миллионер Веллингтон Берт умер в 1919 году. В завещании он распорядился, чтобы большая часть его имущества оставалась в доверительном управлении до тех пор, пока не пройдет 21 год после смерти последнего из его внуков, живших на момент его кончины. Дети Берта были в ярости: каждый получал лишь скромную годовую ренту от 1000 до 5000 долларов. При этом секретарю Берт оставил 4000 долларов в год, а повару, домработнице, кучеру и шоферу — по 1000. Последняя из внуков, Мэрион Лэнсилл, умерла в ноябре 1989 года, так что условие завещания выполнилось только в 2010 году. К тому времени наследство разрослось примерно до 100–110 миллионов долларов, которые поделили между 12 живыми потомками миллионера. Эти люди, от 19 до 92 лет, никогда не знавшие эксцентричного прадеда, получили от 14,5 до 16 миллионов каждый.

Кровать Шекспира

Самое, пожалуй, знаменитое оскорбление в завещании досталось Энн Хэтэуэй, жене Уильяма Шекспира. Почти все свое состояние драматург оставил дочери Сюзанне, а жене специально выделил «мою вторую лучшую кровать». Историки до сих пор спорят, хотел ли Шекспир таким образом унизить супругу или Энн и так была обеспечена. Пока не найдут дополнительные документы, остается только гадать.

Библиотека без женщин

Таунсенд Мерфи Зинк умер после операции в 1930 году, и его завещание оказалось настоящей бомбой. Он создал трастовый фонд, который должен был оставаться нетронутым 75 лет. После этого срока накопленные средства, примерно 3 миллиона долларов, планировалось пустить на строительство «Мужской библиотеки Зинка» в его родном городе Ле Марс. Инструкции были прописаны до мелочей: ни одна женщина не должна была участвовать ни в строительстве, ни в обслуживании библиотеки. На двери следовало повесить табличку с надписью «Женщинам вход воспрещен», а все книги на полках — только от авторов-мужчин. В конце завещания Зинк объяснил свою ненависть к прекрасному полу: «Моя неприязнь к женщинам возникла давно. Она не связана с личными обидами, а родилась из моего опыта общения с ними, наблюдений и изучения литературы и философии — в пределах моих скромных знаний». Родственниц женского пола он тоже не пожалел. Вдова Зинка, к счастью, подписала брачный договор, но все равно была вынуждена платить трасту 40 долларов в месяц за право жить в семейном доме. А дочери досталось всего 5 долларов. Завещание оспорили, и библиотеку так и не построили.

За мое здоровье

Инженер на пенсии по имени Роджер Браун решил устроить сюрприз своим старым друзьям. Через несколько дней после похорон один из его сыновей связался с семерыми приятелями Роджера и сообщил, что отец оставил им 3500 фунтов стерлингов. Но был нюанс: эти деньги следовало потратить на уикенд в одном из европейских городов. Компания выбрала Берлин. Вернувшись, один из участников поездки, Роджер Рис, рассказал журналистам: «Мы хотим официально извиниться перед сыновьями Роджера, Сэмом и Джеком, за то, что забрали часть их наследства. Большую часть мы спустили на пиво, остальное просто промотали».

Семейные ужины

Джон Боуман, кожевник из Вермонта, свято верил в загробную жизнь. Он был настолько уверен, что после смерти воссоединится с семьей, что прописал это в завещании. Боуман выделил 50 тысяч долларов на содержание своего особняка с 21 комнатой. Главное условие: каждый вечер там должен быть накрыт ужин для него, его покойной жены и двух умерших дочерей. Этот ритуал исправно выполнялся с 1891 года, когда Джон скончался, и до 1950 года, пока трастовый фонд не опустел.

Чарльз Диккенс в поисках покоя

Чарльз Диккенс оставил четкие указания насчет своих похорон. «Я строго приказываю похоронить меня дешево, скромно и в тайне», — писал он. Писатель просил, чтобы в процессии было не больше трех экипажей, а присутствующие не надевали траур — «никаких шарфов, плащей, черных бантов, длинных повязок на шляпах и прочего отвратительного абсурда». Увы, желание Диккенса не исполнилось. Его похороны превратились в событие национального масштаба, а просьбу похоронить его в Кенте отклонили — писателя погребли в Вестминстерском аббатстве.

Музейное дело

Джереми Бентам начинал карьеру юристом, но быстро разочаровался в правовой системе и посвятил жизнь ее улучшению. После его смерти в июне 1832 года душеприказчикам пришлось выполнять очень странные инструкции. Бентам распорядился, чтобы его тело вскрыл друг-хирург Томас Саутвуд Смит. Затем останки набили соломой, одели в его собственную одежду, а сверху поместили восковую голову, имитирующую черты лица. Всю эту конструкцию выставили на обозрение в Университетском колледже Лондона. Со временем фигура обросла легендами. Одна из самых популярных баек гласит, что Бентам до сих пор регулярно посещает заседания Совета колледжа. Якобы его торжественно ввозят в зал, чтобы он занял место среди нынешних членов совета. И его присутствие всегда фиксируют в протоколах: «Джереми Бентам — присутствует, но не голосует».