Как супруги Розенберг встретили казнь на электрическом стуле
19 июня 1953 года, в восемь часов вечера по нью-йоркскому времени, супругов Юлиуса и Этель Розенберг казнили на электрическом стуле. Когда их привязывали к креслу, они запели "Интернационал". Официально их обвиняли в передаче атомных секретов Советскому Союзу, но на деле приговор базировался на их коммунистических убеждениях.
Как и в случае с Лейпцигским процессом 1933 года, это судилище ставило целью дискредитировать коммунистов и антивоенных активистов. К тому же крупнейшая капиталистическая экономика мира постоянно нуждалась в подпитке войной и военной истерией, и этот процесс отлично вписывался в такую стратегию.
Как и на процессе над Димитровым, вину подсудимых так и не доказали, и симпатии мира снова оказались на стороне обвиняемых. Член Верховного суда США Дуглас прямо заявил, что приговор Розенбергам незаконен. Но это не остановило палачей, которые отправили на смерть родителей двоих детей.
«Мы невиновны!» — твердили они на суде и повторяли в камере смертников, ожидая казни. Им предлагали жизнь в обмен на признание вины, что само по себе указывало на истинные цели процесса — раздувание военной и антикоммунистической истерии. Но Розенберги отказались торговать совестью.
Хозяева тюрьмы Синг-Синг испробовали все, чтобы сломить Юлиуса и Этель. Сначала в камере установили телефон, соединенный с прокурором: сними трубку, признай правоту судей — и останешься жив. Эта дьявольская приманка не сработала. Тогда принесли будильник, чей маятник отсчитывал последние минуты. Помни о смерти! Финальным испытанием стала встреча с детьми...
Тысячи людей вышли на улицы Манхэттена. Над головами толпы поднимались плакаты с портретами мужчины и женщины. На транспарантах было написано: «Отпустите их на свободу!». На миг повисала тишина, когда кто-то начинал говорить, а потом снова гремели аплодисменты. «Этих людей травят только за то, что они придерживаются левых взглядов и гордятся этим, разве не так?» — кричал оратор, и толпа взрывалась еще более оглушительным ревом.
Сочувствие к осужденным было массовым, но небезопасным. Агенты ФБР под видом обычных участников ходили на демонстрации в поддержку Розенбергов и даже на их похороны, фиксируя всех, кто пришел.
Адвокат Розенбергов Блох передал в прессу письмо, которое отправил в Белый дом, прося разрешения встретиться с Эйзенхауэром и обсудить помилование. В письме говорилось: «Если внимательно разобраться во всем деле, становится ясно, что оно основано на лжесвидетельстве и обмане... Наша страна будет навеки опозорена, если казнь не отложат, приговор не смягчат и не объявят помилование».
Президент Эйзенхауэр отказался использовать свое право помилования. Защитник был настолько потрясен, что в тот день сказал: «...Я стыжусь, что сегодня я американец».
