В российской истории хватает мрачных фигур, от которых до сих пор мороз по коже. Одна из них — Ольга Брискорн. Современники называли её «Курской Салтычихой». Жила эта дама в XIX веке, блистала в свете, водила знакомства с богатыми людьми, но за фасадом благопристойной помещицы скрывалась настоящая бездна. Она не просто владела крепостными — она издевалась над ними с пугающей жестокостью. Кем же она была на самом деле: образованной меценаткой или хладнокровным садистом? Попробуем разобраться в этой тёмной истории.

Помещица Ольга Брискорн и трагическая судьба её крепостных

Нежный цветок на публике, монстр с крепостными

В XVIII веке в Российской империи знатную женщину было принято считать созданием воздушным и ранимым. Модно было падать в обмороки и носить с собой ароматические соли, чтобы их запахом приходить в чувство. Но в то же время крепостной строй, превращавший людей в личные вещи помещиков, растлевал умы и души.

Помещица Ольга Брискорн и трагическая судьба её крепостных

«Русская помещица», художник Ф. Лакруа, 1840 год.

К насилию над безответными простолюдинами тяготели не только помещики-мужчины, но и женщины. Нежная и трепетная в высшем обществе дама в своей усадьбе могла вести себя как кровожадный маньяк. Самый известный пример — Дарья Салтыкова, замучившая до смерти десятки крепостных. К сожалению, история знает и других помещиц-злодеек.

Исторические хроники сохранили имена многих жестоких дворянок. Среди них Анна Шелешпанская, известная как «Чухломская Салтычиха», которая собственноручно убила 15 человек. Есть записи о княгине Козоловской, получавшей удовольствие от пыток, и о помещице Стоцкой, сосланной в Сибирь за злодеяния. А вот помещица-садистка Ольга Брискорн может уверенно претендовать на второе место по количеству убийств после Салтычихи.

Завидная невеста

Ольга Константиновна Маврогени родилась в 1776 году в семье бывшего соратника Потемкина. Ее отец, Константин Иванович Маврогени, происходил из бессарабских бояр и за годы службы нажил немалое состояние на соляных промыслах в Крыму. Благодаря этому Ольга росла в богатстве и считалась желанной невестой. К тому же она отличалась красотой. Увы, ее портретов не сохранилось.

«После жатвы», художник Заболоцкий (1822)

Ольга Маврогени могла похвастаться шикарным приданым: огромные земельные наделы, несколько сотен душ крепостных, дома и 56 тысяч рублей — огромные деньги по тем временам. В 1793 году, когда Ольге было 17 лет, Константин Мавроени выдал свою любимую дочь замуж за предводителя дворянства, 32-летнего Анания Герасимовича Струкова. Господин Струков был богатейшим человеком Екатеринославской губернии.

Вид на Екатеринослав в начале 19 века

После замужества Ольга стала одной из самых влиятельных дам и законодательниц мод в Екатеринославе. Супруги жили дружно и счастливо. В семье родились два сына, а позже — дочь. Местное общество уважало Ольгу и отмечало ее начитанность, веселый нрав и остроумие. Она увлекалась театром и живописью. Благодаря ее стараниям в 1806 году в Екатеринославе открылся первый театр.

Второй брак и переезд в Петербург

В 1807 году 31-летняя Ольга Струкова неожиданно овдовела. Женщина решила перебраться в Петербург, чтобы быть в центре светской жизни и дать своим сыновьям хорошее столичное образование.

В Петербурге Ольга сразу столкнулась с судебными разбирательствами. У нее возник земельный спор с Федором Ивановичем Брискорном, сыном придворного аптекаря, который благодаря своему уму сделал головокружительную карьеру при дворе и дослужился до сенатора и дипломата. Увидев молодую богатую вдову, Брискорн быстро нашел выход из ситуации с судебными тяжбами — он предложил Ольге руку и сердце. Вряд ли дипломат тогда мог представить, как его будущая жена потом прославит фамилию Брискорн.

«В ожидании приговора суда», художник Савицкий, 1895 г.

Ольга дала согласие на брак. Всего через несколько месяцев после кончины первого супруга она вышла замуж снова и взяла фамилию мужа — Брискорн. Неизвестно, был ли второй брак Ольги счастливым, но за время супружеской жизни Ольга родила двух девочек. Как писал Николай Иванович Греч, которому довелось побывать в гостях у четы Брискорн:

«Супруги жили широко и великолепно в большом доме близко Каменного театра, где была пыль и грязь, комнаты оборваны, тяжелый запах, из дверей неслись нестройные звуки музыки домашнего оркестра, из внутренних комнат слышалась громкая брань».

Деловая барыня

Федор Максимович Брискорн часто пропадал в столице, занятый государственными делами. Ольга, как и в первом браке, фактически управляла семьей. Она была деловой помещицей с железной хваткой, владевшей огромными имениями в Курской, Екатеринославской и Санкт-Петербургской губерниях. Самостоятельно покупала недвижимость, деревни и села, расширяла владения, строила фабрики. При этом характер ее отличался властностью и жесткостью.

Суконная мануфактура в 18 столетии

В 1809 году Ольга купила у принца Карла Бирона несколько деревень в Курской губернии: Прилепы, Дубовицы, Обжи и Клевень. В крупнейшей из них, Прилепах, она построила роскошное поместье, а неподалеку основала суконную фабрику. Техническое оснащение предприятия было передовым: не жалея средств, помещица закупила за границей современные ткацкие станки. Их приводила в движение паровая машина, которых в то время насчитывалось в Российской империи не более десяти.

Суконная фабрика в Прилепах: ад на земле

Новая хозяйка перевела больше пяти тысяч крепостных с оброка на барщину. Раньше они платили деньгами или продуктами, а теперь должны были отрабатывать. И без того бедные хозяйства совсем развалились. Люди начали голодать, многие бросали свои дома и переселялись жить прямо на фабрику.

Спали на соломе прямо на полу, ели что придется. Работа без выходных и на фабрике, и в поле. На фабрике давали еду, но крохи. Сохранились записи о дневном рационе: хлеб со жмыхом, пустые щи, ложка каши и червивое мясо. Всего 7–8 фунтов на всех, это примерно 8 граммов на человека. После еды людей обыскивали, чтобы не унесли хлеб домой родным.

За любую мелочь, а часто и просто так, били кнутами и палками. Рабочий день тянулся 15 часов. Людей запирали, морили голодом, заставляли работать в церковные праздники. Из 392 крепостных на суконной фабрике 91 были детьми от 7 до 15 лет. На кирпичном заводе тоже работали дети и женщины. У беременных от такой нагрузки случались выкидыши.

А Ольга Брискорн тем временем получала с производства и хозяйства хорошие деньги. Большую часть времени она жила в Петербурге, ходила на балы и занималась детьми. Но когда приезжала в Прилепы, все менялось. Там она придиралась к каждому, без конца наказывала крестьян и обирала до нитки. Крепостные ходили худые и бледные, одетые в лохмотья.

Двойная жизнь «Курской Салтычихи»

Одна из богатейших женщин страны платила работникам гроши всего два раза в год. Да и из этих крох вычитала деньги за ежедневную миску пустых щей и каши без мяса. Кто протестовал, тех ждала жестокая расправа. Помещица сама била крестьян, часто по голове, а беглецов заковывала в кандалы и «железные рога» — жуткое приспособление, которое всех пугало. Масштаб трагедии виден из записей управляющего: только с 1820 по 1822 год на фабриках и в деревнях умер 121 человек, а 300 человек сбежали, потеряв надежду.

Удивительно, но в Петербурге Ольгу Брискорн знали совсем другой. Там она считалась милой женщиной, щедрым меценатом и покровительницей искусств. Ее звали в лучшие дома Петербурга и Москвы. В столице она подавала милостыню, жертвовала на храмы и помогала бедным. В ее доме на Галерной улице в 1831–1832 годах даже жили Александр Пушкин с женой. Могла ли семья поэта подумать, что их квартирная хозяйка — садистка по прозвищу «Курская Салтычиха»?

Эта двойная жизнь поражала всех. В Курской губернии крестьяне боялись ее как огня, а в Петербурге считали благотворительницей. Но правда все равно вышла наружу.

Расследование и отсутствие наказания

В 1822 году крестьяне Дмитриевского уезда Курской губернии решились на отчаянный шаг — написали жалобу императору Александру I. Бумаги дошли до графа Аракчеева, и на фабрику приехали следователи. Тайное расследование началось в 1822 году и длилось три года. Выяснились случаи жестоких избиений, нашли массовые могилы с погибшими крестьянами. Ольгу Брискорн признали виновной в убийстве 128 человек, но по сути она не понесла никакого наказания.

«У мирового судьи в провинции», художник Загорский, 1880 год

Единственное, что случилось — ее имение в Прилепах и суконную фабрику взяли под опеку государства, а саму Ольгу отстранили от управления. Ни тюрьмы, ни публичного позора. Положение и связи «Курской Салтычихи» спасли ее от серьезных последствий. Возможно, сыграло роль и то, что отец ее мужа был придворным аптекарем при Павле I.

Пока шло следствие, Ольга Брискорн снова овдовела: в 1824 году по неизвестным причинам умер Федор Иванович. Тогда же выяснилось, что Ольга жульничала с продукцией суконной фабрики, причем все махинации проворачивала сама, без мужа или других родственников.

Напускная набожность и финал жизни

После смерти мужа в 1824 году Ольга Брискорн построила три церкви — в Прилепах, Вышетарасовке и деревне Пятая Гора. Некоторые думают, что так она пыталась искупить грехи. Храм в Пятой Горе, построенный над могилой мужа, сохранился до наших дней, хотя и полуразрушен. Две другие церкви уничтожили в советское время.

Руины церкви Святой Троицы в деревне Пятая Гора, принадлежавшей Ольге Брискорн

В голове не укладывается, что такая религиозная женщина даже не хоронила по-христиански многих крепостных, не выдержавших голода и тяжелого труда. Как выяснилось, только 74 человека отпели и похоронили священником, а тела остальных 54 крестьян просто зарыли в ямы без гробов.

Фрагмент картины «Все в прошлом», художник Василий Максимов, 1889 год

«Курская Салтычиха» дожила до глубокой старости в достатке и роскоши. В 1836 году она умерла от инсульта, оставив наследникам целое состояние: 110 тысяч рублей, три тысячи крепостных и несколько имений. Ольга Брискорн почти до последнего дня лично объезжала свои фабрики, решала, сколько ударов палками кому назначить, и с удовольствием сидела в удобном кресле, наблюдая за расправами. Сколько именно людей погибло по её приказу, никто не считал. Возможно, она переплюнула бы и саму Дарью Салтыкову. В памяти людей она осталась символом зверской жестокости, которая пряталась за показным благочестием.

Почему Ольгу Брискорн прозвали «Курской Салтычихой»?

История этой помещицы невольно заставляет гадать: что именно двигало ею, когда она творила такие зверства? Жажда власти, жадность или что-то гораздо более тёмное? В отличие от знаменитой Салтычихи из XVIII века, Ольга жила уже в эпоху, которую принято называть «просвещённой». Но от этого её поступки не становятся менее чудовищными. Может, всё дело в полной безнаказанности, которую гарантировало крепостное право? Или в характере Ольги дремало что-то такое, что вырвалось наружу только тогда, когда в её руках оказалась власть над беззащитными людьми?

Ольга Брискорн и сегодня остаётся одной из самых спорных фигур в русской истории. Её жизнь — это причудливая смесь богатства, садизма и лицемерия, которая до сих пор не даёт покоя историкам. Как думаете, что могло превратить образованную и богатую даму в жестокую мучительницу? Пишите своё мнение в комментариях!