В Викторианскую эпоху люди умудрялись травить себя всем подряд: от египетских мумий, с которыми играли как с игрушками, до свинца и мышьяка, которые добавляли и в еду, и в косметику. И это еще не все — женщин тогда можно было законно продать.

Как в Викторианскую эпоху умерщвляли себя модой и прогрессом

1. Вечеринки по разворачиванию мумий

Осмотр мумии в присутствии дам. Картина Пола Доминика Филиппото, 1891 год

Как в Викторианскую эпоху умерщвляли себя модой и прогрессом

Викторианцы просто с ума сходили по Древнему Египту. Богатые джентльмены наперегонки скупали всё, что можно было вывезти из песков. Взять хотя бы Джорджа Герберта Карнарвона — того самого, что нашёл гробницу Тутанхамона. Потом, по легенде, он якобы поплатился за это проклятием фараона.

Останки древних вообще использовали как лекарство, и традиция эта тянулась ещё со Средневековья. Когда настоящих мумий перестало хватать, аптекари начали их подделывать — брали тела людей, умерших совсем недавно. И, зная местные нравы, можно догадаться, что не все эти пациенты покинули мир естественным путём.

Но самый дикий обычай английской аристократии — это званые вечера, на которых разворачивали мумий. Да-да, такое действительно было.

Представьте: какому-нибудь лорду привозят из Каира свежие останки, которые он ждал, как мы посылку с AliExpress. Джентльмен собирает гостей. Те приходят с дамами, выпивают, закусывают, танцуют — культурная программа, всё чинно.

А потом все вместе отправляются в специально оборудованную комнату и аккуратно снимают с мумии бинты. Просто интересно же, что там внутри.

Если в пеленах находили ценные амулеты, гости могли забрать их себе на память об этом чудесном вечере.

А хирург Томас Петтигрю в 1830-х годах вообще устраивал публичные разворачивания фараонов. И туда пускали не только аристократов, а всех, кто купил билет.

Одержимость мумиями добралась и до Америки. Там некоторые богатые торговцы выставляли их в витринах своих магазинов вместо манекенов. В 1886 году, например, одна такая стояла в кондитерской в Чикаго. Потому что нет ничего лучше, чем выбирать леденцы в компании засохших человеческих останков.

2. Убийственные газовые фонари

Газовые фонари в Пэлл-Мэлл, карикатура Джорджа Роулендсона, 1809 год

В XIX веке индустриализация шагала по Британской империи и её колониям семимильными шагами. Газовые фонари стали одним из символов прогресса. Они пришли на смену старым светильникам, которые зажигали специальные фонарщики, бродившие по улицам с палками-зажигалками.

Газовые фонари горели ярче, служили дольше и были проще в обслуживании, чем керосинки и масляные лампы. Новое освещение снизило уровень преступности, а города стали безопаснее — хотя бы потому, что люди перестали ломать шеи, падая в темноте.

Но у технологии была и тёмная сторона. Из-за того, что световой день увеличился, работодатели решили, что подчинённые могут трудиться дольше. Однако это было не самое страшное.

Конкурирующие газовые компании постоянно пытались насолить друг другу: портили фонари, трубы, вентили и прочие коммуникации на чужих участках. Из-за такого саботажа утечки в домах случались постоянно.

Горючий угольный газ — это смесь метана, водорода, серы и окиси углерода. При его сжигании выделялся угарный газ. Добавьте сюда тяжёлые шторы, которые тогда были в моде, и ужасную вентиляцию. В итоге в Англии резко подскочило количество несчастных случаев, пожаров, взрывов и смертей от удушья.

Тот самый образ викторианской томной бледной дамы, которая падает в обморок от любого пустяка, — это не только из-за узких корсетов. Это ещё и отравление угарным газом.

Здоровье людей, и так не блестящее из-за несовершенной медицины, добивали окончательно. Из средств скорой помощи — только нюхательная соль.

Кстати, угольный газ мог не только убить или вырубить сознание, но и вызывал галлюцинации. Мозг голодал от нехватки кислорода, что приводило к нарушениям восприятия. Некоторые исследователи считают, что именно этим объясняется внезапный интерес викторианцев к призракам и спиритизму. Надышишься монооксидом углерода — и тебе любая Белая Дама или Кентервильское привидение покажутся реальностью.

3. Свинец и стрихнин на завтрак

Мороженщик продаёт детям эскимо из мела, фотография XIX века

Химия в Викторианскую эпоху была ещё той тёмной лошадкой, и британские учёные заблуждались во многих вещах. Например, они искренне верили, что свинец не только не вреден, а наоборот, полезен для здоровья.

Лондонское химическое общество появилось в XIX веке, чтобы регулировать пищевую промышленность. Но получалось у этих умников так себе.

Судите сами. Пекари засовывали в хлеб мел и квасцы, чтобы выпечка была белее. Бахнуть в тесто белую трубочную глину, гипс или опилки они тоже не стеснялись. А многие производители хлеба без тени сомнения месили тесто босыми ногами.

Пивовары, чтобы сэкономить на хмеле, иногда добавляли в напиток стрихнин. Сейчас его используют как крысиный яд. И варилось это пиво в свинцовых котлах.

Крокоит, он же красный свинец, использовали для окраски глостерского сыра. Обычный свинец добавляли в сидр, горчицу, вино, сахар и конфеты. Сульфаты меди шли на консервацию фруктов, джемов и вина. Ртуть подмешивали в сладости. А первое мороженое, которое стало популярным в 1880-х, делали не из молока, а из смеси воды и мела.

Эти вещества использовали не только как пищевые добавки, но и как витамины. Спортсмены, например, жевали листья коки во время забегов, чтобы взбодриться, и принимали чистый кокаин, чтобы снять мышечную усталость. Запивали всё это 70-процентным раствором спирта и стрихнина.

Последний в малых дозах бодрит получше кофе. А что лицо параличом сводит, заставляет нелепо улыбаться и грозит остановить дыхание — ничего страшного. Спорт всегда был сопряжён с рисками. Быстрее, выше, сильнее, трус не играет в хоккей — ну вы поняли.

4. Безумная психиатрия

Профессор Жан-Мартен Шарко демонстрирует студентам женщину в истерическом припадке. Картина Андре Бруйе, 1887 год

Учитывая все эти странности того периода, неудивительно, что в старой доброй Англии резко подскочило количество людей, которых считали психически нездоровыми. А любящие родственники без тени сомнения отправляли их в психиатрические лечебницы, в заботливые руки тамошних врачей.

В госпитале Святого Лаврентия в Бодмине (Корнуолл) до сих пор хранятся медицинские карты 511 пациентов с 1870 по 1875 год. Судя по этим записям, в список «тревожных признаков» попадало многое: лень, чтение любовных романов, суеверия, обжорство, сексуальная распущенность и даже мастурбация — особенно у подростков.

Женщинам чаще всего ставили диагноз «истерия». Но в ходу были и другие формулировки: «воображаемые женские проблемы», «припадки» и «стремление оставить мужа». Причину всегда находили быстро.

С древности и до начала XX века официальная медицина считала: если у девушки скверный характер, значит, у неё матка «блуждает» по телу. Само слово «истерия» с греческого переводится именно как «матка». Лечение было одно — гистерэктомия, то есть удаление этого злосчастного органа, который якобы доставлял пациенткам столько страданий. Доктор Морис Бак, суперинтендант лондонского приюта для душевнобольных, с 1877 по 1902 год провёл больше 200 гинекологических операций.

В 1898 году Бак выступил перед Американской медико-психологической ассоциацией и рассказал о своей пациентке Л. М. У неё были судороги и склонность к насилию. Ей поставили «сильное воспаление обоих яичников», удалили их — и она «почувствовала себя вполне здоровой». В медицинских кругах Британии и Канады этого доктора очень уважали.

5. Похищения покойников

Клетка для защиты покойников от грабителей на кладбище в Эдинбурге

Такие успехи в медицине были бы немыслимы без изучения человеческих тел — в основном мёртвых. Но вот беда: объектов для экспериментов катастрофически не хватало. Закон разрешал вскрывать только трупы казнённых преступников. А в 1823 году британский парламент сократил список преступлений, за которые полагалась смертная казнь. Покойников стало совсем мало.

Учёные нашли выход: они платили специально обученным людям, чтобы те разграбляли свежие могилы и привозили тела. Таких кладбищенских воров называли «воскресителями». Они продавали трупы хирургам для вскрытия, а зубы покойных — стоматологам, которые делали из них вставные челюсти.

Родственники пытались защитить могилы: засовывали гробы в стальные клетки с замками, ставили на погостах сторожевые вышки и организовывали патрули. Но грабителей это не останавливало. А когда свежих трупов не было, некоторые просто убивали прохожих и выдавали их за умерших естественной смертью. Так, например, прославились бандиты Уильям Бёрк и Уильям Хэр.

«Воскресители» работали не только на врачей, но и на аптекарей. Палачи продавали кровь только что казнённых преступников. Практика использовать части тела как лекарство сохранилась и в просвещённую Викторианскую эпоху — прямо как в Средневековье. В рецепте 1847 года, например, советовали принимать порошок из черепа молодой женщины с шоколадом для профилактики апоплексического удара. А если смешать с патокой, то получится лекарство от эпилепсии.

6. Погребения заживо

Больного холерой похоронили заживо. Картина Антуана Вирца, 1854 год

Ещё кое-что о викторианских похоронных обычаях. В XIX веке стали популярны гробы со встроенной системой спасения. Само это словосочетание звучит дико, но это правда.

В Европе тогда царила массовая тафофобия — боязнь быть погребённым заживо. Во время вспышек холеры больных часто хоронили в спешке, чтобы не дать инфекции распространиться. И хотя редко, но это приводило к ошибкам.

Медицина не всегда могла отличить умершего от человека, впавшего во временную кому. Максимум, на что хватало докторов, — приложить к губам пациента зеркальце и посмотреть, запотеет ли оно.

Люди с тафофобией принимали меры. Некоторые вписывали в завещание требование не хоронить их, пока на теле не появятся признаки разложения. Так поступил, например, философ Артур Шопенгауэр. Другие заранее оборудовали гробы вентиляционными шахтами, а на надгробии крепили колокольчик.

Если бы кто-то очнулся под землёй, он мог бы позвать на помощь, дёрнув за шнурок, привязанный к пальцу. Правда, неизвестно, спасло ли такое приспособление хоть кого-то.

Иногда колокольчики звонили, и перепуганные могильщики спешно вскрывали захоронение, чтобы спасти несчастного. Но внутри оказывалось, что усопший совсем не в том состоянии, чтобы дёргать за верёвочки. Просто разлагающееся тело сместилось, и это вызвало ложное срабатывание.

7. Посмертные фотографии

Одна из групповых фотографий с усопшим

В Викторианскую эпоху англичане были немного одержимы смертью. Не так сильно, как в Средние века, но всё же. Это неудивительно: эпидемии кори, скарлатины, дифтерии, краснухи, тифа и холеры были таким же обычным делом, как сегодня грипп. Memento mori.

Когда член семьи умирал, родственники хотели сохранить что-то на память. Иногда это была любимая вещь усопшего или прядь волос, которую клали в медальон. Но чаще викторианцы выбирали гораздо более странный способ увековечить свою любовь.

В середине 1800-х фотография только начинала распространяться и была несовершенна. Технология называлась дагеротипия — изображение получали с помощью света, серебра и ртути.

Англичане решили, что перед похоронами неплохо бы сфотографировать умершего. Замаскированного под живого человека. И в кругу семьи.

Усопшего причёсывали, гримировали и ставили на специальную подставку, чтобы он держался прямо. Ему открывали глаза, вставляли искусственные или рисовали их на веках. Живые окружали родственника так, чтобы снимок выглядел естественно: женщины брали мёртвых детей на руки, мужья обнимали остывших жён. Картину вы представили. Фотограф делал снимок.

Некоторые викторианцы верили, что дагеротипия обладает магической силой и может удержать душу умершего рядом с родными.

На многих посмертных фотографиях той эпохи можно увидеть детей. И это не случайно: детская смертность в викторианские времена была чудовищной, антибиотиков и вакцин ещё не придумали. Причём мёртвый ребёнок на снимке часто выглядел даже лучше живого. Всё дело в дагеротипии: чтобы получить чёткое изображение, приходилось долго сидеть неподвижно. Попробуй-ка удержать на месте живого сорванца. А вот трупы не шевелятся и не капризничают.

8. Косметика с мышьяком

Женщина наносит косметику. Картина Жозефа Каро, 1858 год

Женщины во все времена готовы на многое ради красоты. Викторианские леди не были исключением, и их методы красоты были откровенно опасными. Они умывались нашатырным спиртом, а потом покрывали лицо свинцовыми белилами, чтобы выглядеть бледными, томными и загадочными. А чтобы по утрам не было видно, что не выспалась, принимали настойку опия.

Для тех, кому хотелось особого шика, компания «Сирс и Робак» выпускала «Вафли для лица доктора Кэмпбелла с мышьяком». Это была самая настоящая выпечка с ядом, которая обещала даме аристократическую бледность.

Аммиак в косметике тоже был обычным делом. Если девушке хотелось сделать ресницы гуще, она могла перед сном нанести на веки капельку ртути. Капли для глаз делали из лимонного сока и красавки. Первый вызывал жуткое раздражение и мог лишить зрения, а вторая просто расширяла зрачки, делая взгляд загадочным и немного безумным.

Бледность, томность и лёгкая болезненность считались в ту эпоху пиком привлекательности. Историк Кэролайн Дэй из Университета Фурмана в Южной Каролине связывает это с эпидемиями туберкулёза, кори, скарлатины, дифтерии и коклюша. На ранних стадиях чахотки глаза становятся блестящими и расширенными, лицо бледнеет, а на щеках и губах появляется яркий румянец. Идеальный викторианский образ.

9. Торговля жёнами

Продажа женщины. Иллюстрация Томаса Роулендсона, 1812–1814 годы

До принятия Закона о супружестве в 1857 году развестись в Англии было практически невозможно. Нет, формально можно было подать прошение в парламент, но такая процедура была доступна только джентльменам с хорошими связями. У простых людей были свои, куда более дикие способы прекратить брак.

В сельской местности практиковалась так называемая продажа жены. Муж надевал на шею супруги поводок, вёл её на публичный аукцион и отдавал тому, кто предложит больше.

Звучит дико, но некоторые женщины сами требовали такой продажи. Считалось, что это вполне приличный способ разойтись. Сохранились записи, как один мужчина привёл на торги некую Мэтти, но в последний момент передумал и захотел помириться. Жена отчитала его передником, обозвала негодяем и настояла на продаже, потому что супруг ей окончательно надоел.

Цены на жён были разными. Одну даму в 1862 году в Селби продали за пинту пива. Дамы поприличнее уходили за серьёзные деньги.

Бывало, что муж по-человечески относился к жене и хотел расстаться по-хорошему, но другого законного способа не было. Тогда он надевал ей на шею не ошейник, а простую ленточку, чтобы и обычай соблюсти, и человека не унизить.

Иногда сделки происходили спонтанно. Герцог Чандос Генри Бриджес как-то ночевал в деревенской гостинице и увидел, как конюх избивает свою молодую красивую жену. Он вмешался и купил женщину за полкроны. Дал ей образование и в итоге женился на ней.

К счастью, к началу XX века этот дикий обычай исчез.