Почему писатели не могли работать без насилия над собой

Как вообще рождались великие книги? В каких условиях Набоков писал «Лолиту»? Где работала Агата Кристи? Каким был распорядок дня у Хемингуэя? Обо всём этом и о других деталях творческого процесса известных авторов рассказываем в нашем выпуске.

Чтобы написать книгу, прежде всего нужно вдохновение. Но муза приходит к каждому писателю по-своему, и далеко не всегда она застаёт его за письменным столом. Каких только уловок ни придумывали знаменитые авторы, чтобы поймать то самое место и тот самый момент, когда сюжет и герои складываются в голове наилучшим образом. Вряд ли кто-то догадывался, что великие произведения создавались в таких условиях!

«Мне бывало немного неловко «идти писать». Но если удавалось уединиться, закрыть за собой дверь и сделать так, чтобы никто не мешал, то я забывала обо всем на свете».

Свой первый роман «По ту сторону» Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940) писал в тренировочном лагере, урывая свободные минуты и набрасывая текст на клочках бумаги. А вот когда служба закончилась, дисциплина куда-то пропала, и источником вдохновения для него стал алкоголь.

До обеда он отсыпался, иногда что-то писал, а ночью пропадал в барах. В моменты прилива сил мог выдать 8000 слов за один заход. Такого объема хватало на большой рассказ, но для повести было мало. Когда Фицджеральд работал над «Ночью нежной», ему с огромным трудом удавалось продержаться трезвым три-четыре часа.

«Тонкое восприятие и суждение во время редактирования несовместимы с выпивкой», — признавался он, сам понимая, что спиртное творчеству только вредит.

Гюстав Флобер (1821–1880) корпел над «Мадам Бовари» пять лет. Дело двигалось медленно и мучительно.

«Бовари» не идет. За неделю — две страницы! Есть с чего набить себе морду от отчаяния».

Вставал Флобер в десять утра и прямо в постели читал письма, газеты, курил трубку, болтал с матушкой. Потом была ванна, завтрак и обед разом, прогулка. Час он занимался с племянницей историей и географией, после чего усаживался в кресло и читал до семи вечера. Плотный ужин, долгие разговоры с матерью, и только с наступлением ночи он наконец садился сочинять.

Годы спустя он написал:

«В конце концов, работа — наилучший способ ускользнуть от жизни».

Эрнест Хемингуэй (1899–1961) всю жизнь поднимался на рассвете. Даже если накануне пил допоздна, вставал не позже шести утра, свежим и отдохнувшим.

До полудня он работал стоя возле полки. На полке стояла печатная машинка, на ней лежала деревянная доска, застеленная листами для печати. Исписав карандашом все листы, он снимал доску и перепечатывал написанное. Каждый день он считал написанные слова и вел график.

«Когда заканчиваешь, чувствуешь себя опустошенным, но не пустым, а вновь заполняющимся, словно занимался любовью с любимым человеком».

Джеймс Джойс (1882–1941) говорил о себе так.

«Человек малодобродетельный, склонный к экстравагантности и алкоголизму».

Ни режима, ни порядка. Спал до десяти, завтракал в постели кофе с рогаликами, зарабатывал уроками английского и игрой на пианино, вечно занимал деньги и отвлекал кредиторов разговорами о политике. На «Улисса» у него ушло семь лет с перерывами на восемь болезней и восемнадцать переездов в Швейцарию, Италию и Францию. За эти годы он провел за работой примерно 20 тысяч часов.

Харуки Мураками (род. 1949) встает в четыре утра и пишет шесть часов кряду. После работы бегает, плавает, читает, слушает музыку. В девять вечера отбой.

Мураками уверен, что повторяющийся режим вводит его в транс, а это творчеству только на пользу. Раньше он вел сидячий образ жизни, набирал вес и выкуривал по три пачки сигарет в день. Потом перебрался в деревню, перешел на рыбу и овощи, бросил курить и больше 25 лет бегает. Единственный минус такой жизни — никакого общения. Ради режима Мураками отклоняет все приглашения, и друзья на него обижаются.

«Читателям все равно, какой у меня режим дня, лишь бы очередная книга оказалась лучше предыдущей».

«Лолиту» Набоков писал по ночам на заднем сиденье автомобиля, считая, что там нет шума и ничего не отвлекает. С годами он взял за правило не работать после обеда, смотрел футбол, иногда позволял себе бокал вина и гонялся за бабочками, пробегая за редким экземпляром до 25 километров.

Джейн Остин (1775–1817), автор романов «Гордость и предубеждение», «Чувство и чувствительность», «Эмма», «Доводы рассудка».

Джейн Остин жила с матерью, сестрой, подругой и тремя слугами. Уединиться ей не удавалось никогда. Работать приходилось в семейной гостиной, где в любой момент могли помешать. Писала она на маленьких клочках бумаги, и стоило двери скрипнуть, предупреждая о посетителе, как она успевала спрятать записки и достать корзинку с рукоделием. Позже заботы о хозяйстве взяла на себя ее сестра Кассандра.

Благодарная Джейн писала:

«Не представляю, как можно сочинять, когда в голове вертятся бараньи котлеты и ревень».

Марсель Пруст (1871–1922) писал «В поисках утраченного времени» без малого 14 лет. За это время он написал полтора миллиона слов.

Чтобы полностью сосредоточиться на работе, Пруст скрылся от общества и почти не выходил из своей знаменитой обитой дубом спальни. Работал он по ночам, а днем спал до трех или четырех часов. Сразу после пробуждения зажигал порошок с опиумом, так он лечил астму. Почти ничего не ел, только завтракал кофе с молоком и круассаном.

Пруст писал, лежа в постели. Тетрадка на коленях, подушки под головой. Чтобы не отключиться, глотал кофеин в таблетках, а когда подступал сон, глушил его вероналом. Похоже, он истязал себя специально. Ему казалось, что физические мучения помогают дотянуться до вершин в искусстве.

Жорж Санд (1804–1876) выдавала по двадцать страниц за ночь. Ночная работа вошла у нее в привычку еще в детстве, когда она ухаживала за больной бабушкой и только после всех дел могла заняться тем, что любила. Позже она оставляла спящего любовника в постели и среди ночи перебиралась к письменному столу. Утром она не всегда помнила, что написала в полудреме.

Жорж Санд была человеком странным. Носила мужскую одежду, крутила романы и с женщинами, и с мужчинами. Но при этом осуждала злоупотребление кофе, алкоголем и опиумом. Чтобы не заснуть, жевала шоколад, пила молоко или выкуривала сигарету.

«Когда наступает момент придать своим мыслям форму, нужно полностью владеть собой, что на подмостках сцены, что в убежище своего кабинета».

По вечерам Твен читал семье то, что написал за день. Курил сигары без остановки, и после него любое помещение приходилось проветривать. Во время работы его мучила бессонница, и, если верить воспоминаниям друзей, лечить ее он взялся шампанским на ночь. Шампанское не сработало, и Твен попросил друзей закупиться пивом. Потом заявил, что помогает только шотландский виски. После череды экспериментов Твен просто лег спать в десять вечера и неожиданно уснул. Вся эта история его забавляла. Впрочем, его забавляло вообще всё.

Жан-Поль Сартр (1905–1980) работал по три часа утром и еще три вечером. Остальное время уходило на светскую жизнь, обеды и ужины, выпивку с друзьями и подругами, табак и наркотики. Такой режим довел философа до нервного истощения.

Отдыхать бы, но Сартр подсел на коридран. Это смесь амфетамина с аспирином, легальная аж до 1971 года. Обычная доза — таблетка дважды в день. Сартр принимал двадцать штук. Первую запивал крепким кофе, остальные медленно жевал прямо во время работы. Одна таблетка — одна страничка «Критики диалектического разума».

Биограф писал, что в ежедневном меню Сартра было две пачки сигарет, несколько трубок черного табака, больше литра алкоголя вместе с водкой и виски, 200 миллиграммов амфетамина, барбитураты, чай, кофе и жирная еда.

Причем режима Сименон не соблюдал. Работал приступами по две-три недели, с шести до девяти утра, выдавая за раз по 80 печатных страниц. Потом гулял, пил кофе, спал и смотрел телевизор. Пока сочинял роман, до самого конца носил одну и ту же одежду, поддерживал себя транквилизаторами, написанное никогда не правил и взвешивался до и после работы.

Завтракал кофе и парой яиц всмятку, после чего запирался в кабинете до обеда. Иногда там тише мыши сидела его жена Софья, на случай если придется переписать от руки пару глав «Войны и мира» или выслушать очередную порцию сочинения. Перед обедом Толстой уходил на прогулку. Возвращался в хорошем настроении — делился впечатлениями или занимался с детьми. Возвращался в плохом — читал книги, раскладывал пасьянс и разговаривал с гостями.

Сомерсет Моэм (1874–1965) за 92 года жизни выпустил 78 книг. Биограф называл его работу писать не призванием, а скорее зависимостью. Сам Моэм сравнивал привычку писать с привычкой пить. Обе легко приобрести, и от обеих сложно избавиться.

Первые две фразы Моэм придумывал, лежа в ванне. Потом выдавал дневную норму в полторы тысячи слов.

«Когда пишешь, когда создаешь персонаж, то он все время с тобой, ты занят им, он живет».

Стоило Моэму перестать писать, и он чувствовал себя бесконечно одиноким.