У купца имелся замысел: возвести огромный корабль, провести его по Волге, а затем распродать по частям — вплоть до досок. Покупатели могли приобрести всё: перевозимый лес, сам корпус и даже помещения, в которых обитала команда.

Корабли-однодневки: зачем на Волге строили гигантов, обречённых на разборку

Беляна 

Так завершался первый — и одновременно последний — рейс лесной беляны. Купец изначально рассчитывал, что затраты на постройку окупятся за одно плавание. Судно готовили почти год, а после доставки груза разобрать его на месте было выгоднее, чем возвращать обратно домой.

Разберёмся, как действовала эта необычная экономическая схема в России.

Судно с деревянными избами на палубе

Беляна представляла собой деревянное плоскодонное судно, предназначенное для перевозки леса. Одним из главных центров её строительства была Ветлуга — левый приток Волги. Корпус не смолили, и доски сохраняли светлый оттенок; обычно именно этим и объясняют название судна.

Корабли-однодневки: зачем на Волге строили гигантов, обречённых на разборку

Фигуры людей на верхней площадке позволяют представить масштаб беляны. Под ними находились штабеля древесины, которую продавали вместе с корпусом.

Самые крупные волжские беляны имели около 90 метров только по днищу, а нос и корма выступали ещё дальше. Согласно словарю Брокгауза и Ефрона, их грузоподъёмность достигала 350 тысяч пудов — примерно 5,7 тысячи тонн.

Это был хорошо организованный промысел: в 1885 году в Волжском бассейне построили 152 беляны. На судно обычных размеров уходило около 240 сосновых и 220 еловых брёвен — и это только на корпус, без учёта груза.

Внутрь укладывали доски, брус и дрова. Между рядами оставляли прокладки для проветривания, а между штабелями — проходы. Благодаря этому рабочие могли подойти к борту и заделать течь, не разбирая весь груз.

На фотографии запечатлено строительство беляны на Милютинском лесозаводе в 1931 году. Пока судно ещё находится на берегу, хорошо заметно, какой огромный объём древесины требуется только для того, чтобы сформировать его борта.

Над бортами штабели расширялись в стороны. Их удерживали массивные брёвна, выступавшие за пределы корпуса. В итоге получалась гигантская деревянная корзина — широкая сверху и узкая снизу. На верхней площадке размещались избы для команды, а между ними, на мостике, — будка лоцмана.

Судно могли строить всё лето, после чего оно оставалось зимовать на берегу. Весной вода поднимала беляну, и она отправлялась в путь. На подготовку к одному-единственному рейсу уходило почти год.

Почему собственный корабль продавали

Лес перевозили из районов, богатых древесиной, в малолесные низовья Волги. Главными рынками считались Царицын, нынешний Волгоград, и Астрахань. Древесину покупали для строительства и отопления.

Вниз беляну несло течение. Возвращать пустое судно пришлось бы против течения, с дополнительными расходами на буксировку. Продать его на месте оказывалось выгоднее: несмолёные доски корпуса тоже можно было пустить в дело.

Купец доставлял товар в упаковке, за которую покупатель платил отдельно.

Почему же тогда не связать обычный плот? На плоту древесина частично находилась бы в воде. На беляне доски и брус лежали штабелями, проветривались и могли подсыхать по дороге.

Торговля начиналась ещё до прибытия в низовья. Часть леса продавали на промежуточных остановках, в том числе на Козьмодемьянской лесной ярмарке (Марий Эл).

Название «беляна» относилось к судам разного типа. В словаре Брокгауза и Ефрона упоминаются беляны, которые могли служить до восьми лет. Но ветлужская лесная беляна, описанная исследователем Юрием Филипповым, создавалась только для одного сезона сплава, а затем её разбирали.

Экономическая модель

Беляна давала возможность получить доход дважды: и от перевозимого груза, и от продажи самого судна. Её строили в местностях, богатых лесом, загружали досками, брусом и дровами, после чего сплавляли вниз по Волге — в районы, где древесины не хватало и она пользовалась спросом.

По завершении пути груз продавали, а корпус разбирали на строительные материалы и дрова; покупателей находили и для изб, в которых жила команда. Купец получал выручку за древесину, израсходованную на постройку, и при этом не нёс расходов на возвращение пустого судна против течения. Из полученных средств нужно было покрыть заготовку леса, строительство, оплату команды и другие затраты — остаток и становился прибылью.

Рентабельность такого рейса могла превышать 25% — весьма внушительный показатель прибыльности проекта.

Избы на беляне, которые называли казёнками, покупали как дома, пригодные для жилья. Новые владельцы разбирали их и перевозили на берег. Жилище, в котором сплавщики провели путешествие, затем продолжало существовать уже на суше.

Как управляли гигантской беляной

Беляна шла без двигателя: её толкало течение, но из-за этого же плохо слушался руль. Когда судно и вода движутся с близкой скоростью, поток почти не обтекает рулевое перо.

Погрузка беляны, 1931 год. Штабель древесины формировали с просветами для вентиляции и так, чтобы рабочие могли подобраться к корпусу.

На помощь приходил лот — тяжёлый груз на канате. Его волочили по дну, чтобы притормозить судно. Тогда вода быстрее проходила относительно корпуса, и руль снова начинал работать. Вес такого груза составлял примерно от 4 до 5,4 тонны.

Для поворота к левому берегу лот направляли вправо, а руль клали влево; для правого берега делали наоборот.

На крутых излучинах применяли рысковый якорь. Его отвозили на лодке в нужную сторону и сбрасывали на дно. Канат придерживал судно, а течение помогало развернуть его.

На беляне полагалось иметь 50 ложек и два чайника. Именно такой набор значился в перечне необходимого инвентаря 1933 года — вместе с двумя котлами. Среди работников отдельно называли кашеваров: одни управляли судном, другие готовили команде еду.

На волжских белянах работало от 4 до 45 человек — в зависимости от размеров судна. Лоцману нужно было помнить, что после половодья проход между мелями мог сместиться. Посадить тысячи тонн древесины на мель оказывалось намного легче, чем потом снять их оттуда.

Постепенно беляны уступили место другим способам перевозки леса. Филиппов связывает их исчезновение с развитием железных дорог и тем, что пароходы перешли с дров на жидкое топливо.

Однако промысел просуществовал ещё долго и дожил до советской эпохи: в 1933 году было издано практическое пособие «Белянный сплав леса» — 116 страниц, посвящённых строительству, загрузке и управлению такими судами.

В 2015 году байдарочники обратили внимание на старые брёвна, выступавшие из берега Ветлуги. Во время раскопок 2017–2018 годов напротив деревни Исаиха археологи нашли остатки крупного деревянного корпуса. По оценкам, его длина составляла около 80 метров, а ширина — около 20 метров.

Исследователи предполагают, что судно пострадало от пожара и было оставлено. Возраст предварительно определили в 300–350 лет по речным отложениям, залегавшим над корпусом. Точную дату постройки ещё только предстоит выяснить.

Беляны, которые благополучно добирались до места назначения, разбирали и продавали. Археологам же досталась та, что так и не дошла до покупателя.