В России хранят тела в жидком азоте: есть ли шанс однажды их оживить?

В России предлагают услугу по сохранению мозга после смерти, и её стоимость достигает миллионов рублей. Самая трудная задача достанется медицине будущего: вернуть владельца мозга к жизни — с памятью, привычками и способностью узнавать близких людей.

В России такие услуги оказывает «КриоРус» — отечественная компания, которая за плату сохраняет тела или мозг умерших людей в жидком азоте.

По сообщению «КриоРус», в жидком азоте при температуре −196 °C хранятся тела 109 человек. В 2021 году компания перенесла хранилище из Сергиева Посада в Тверскую область. Ещё более 600 человек заключили договоры на будущее. Крионирование выполняют после констатации смерти — в надежде на то, что со временем появятся способы оживления.

Что покупают за миллионы

Если ориентироваться на прайс «КриоРуса», то для граждан России сохранение одного мозга начинается от 1,8 миллиона рублей, а всего тела — от 3,8 миллиона. У американской организации Alcor базовые тарифы иные: 80 тысяч долларов за нейросохранение и 220 тысяч за сохранение тела. В итоге получается, что американский вариант обходится в 3–5 раз дороже.

Те, кто выбирает сохранение только мозга, рассчитывают на то, что будущие врачи смогут вырастить или собрать для них новое тело. Пока такого метода не существует. Однако сам этот выбор хорошо показывает, ради чего задумана вся процедура: для человека главное — сберечь собственную личность.

Успех крионики я бы измерял прежде всего по тому, насколько удаётся сохранить память. Число тел в хранилище говорит лишь о спросе на надежду, но не о том, есть ли реальная возможность её оправдать. И именно здесь пока остаётся очень большой вопрос.

Первым криопациентом стал Джеймс Бедфорд: его тело сохранили 12 января 1967 года. В 1991-м, когда его перекладывали в другой сосуд, сотрудники Alcor осмотрели тело и заметили изменения цвета кожи, а также разрывы. Такой осмотр позволил оценить внешнее состояние, но ничего не мог сказать о том, сохранились ли воспоминания.

Почему нельзя просто заморозить

Когда вода за пределами клетки замерзает, соли остаются в ещё незамёрзшей жидкости. Из-за этого раствор становится более концентрированным и начинает вытягивать воду из клетки. А лёд, образовавшийся внутри, способен разрушить её оболочку.

Размороженная клубника наглядно показывает возможные последствия: внешне ягода вроде бы сохраняется, но упругой ткани в ней уже нет.

Сперматозоиды, яйцеклетки и эмбрионы умеют сохранять для дальнейшего использования. Дети, появившиеся из размороженных эмбрионов, — обычная практика ЭКО. Однако небольшой образец проще равномерно пропитать защитным раствором, охладить и снова согреть. С целым органом задача оказывается сложнее.

Один из способов защиты — витрификация. В ткань вводят вещества, которые препятствуют образованию льда: криопротекторы. При правильно подобранных условиях раствор застывает без кристаллов, переходя в стеклообразное состояние. На глубоком холоде химические изменения резко замедляются.

При этом остаются три проблемы.

Первая — сам защитный раствор может повреждать клетки. Нужно успеть пропитать ткань, не отравив её.

Вторая — трещины из-за температурных напряжений. А при слишком медленном отогреве может образоваться лёд. Возвращение из холода требует не меньшей точности, чем охлаждение.

Третья проблема начинается ещё до хранилища. После остановки кровообращения мозг лишается кислорода. Пока организуют процедуру, повреждения могут нарастать. Их тяжесть зависит от времени, температуры и оказанной помощи.

По-моему, разговоры о столетиях в азоте отвлекают от первых часов без кровообращения. Даже безупречное хранение не исправит уже полученные повреждения. Будущим врачам придётся разбираться и с ними.

Почка заработала. А память?

В 2009 году группа криобиолога Грега Фэя сообщила о почке кролика, которую охладили до −135 °C, разогрели и пересадили животному, лишённому собственных почек. Пересаженный орган поддерживал жизнь реципиента 48 дней; затем эксперимент остановили, чтобы изучить ткани.

В 2023 году специалисты Университета Миннесоты хранили почки крыс до 100 суток при −150 °C. Разогревали их с помощью частиц оксида железа, которые нагревались в переменном магнитном поле. Тепло выделялось внутри органа, обеспечивая быстрый и равномерный прогрев. Пять крыс с такими почками дожили до конца 30-дневного наблюдения, а функции органов восстановились.

Криохранилище “КриоРуса”. Белые сосуды — дьюары, то есть большие термосы для хранения при сверхнизкой температуре.

Это серьёзный результат. Однако от мозга мы ждём не только жизнеспособности, но и сохранения пережитого и выученного человеком.

В 2015 году проверили простую память. Личинок червя C. elegans приучили к запаху, подвергли витрификации и отогрели. Повзрослев, они сохранили выученное предпочтение. Правда, у взрослого червя около 300 нейронов, а у человека — примерно 86 миллиардов. Переносить результат напрямую нельзя.

Мышь никто не разбудил

В марте 2026 года в PNAS была опубликована работа команды Александра Германа. Исследователи подвергли витрификации срезы гиппокампа мыши — области мозга, играющей важную роль в работе памяти. После разогрева нейроны проявляли возбуждение и передавали сигналы. Кроме того, связи между ними могли усиливаться — такой механизм задействован в процессе обучения.

Учёные проверили и цельный мозг: его сохраняли при −140 °C в течение от одного до восьми дней. Затем его также нарезали на срезы и изучали отдельные участки. Примерно треть попыток по этому протоколу позволила получить ткань, пригодную для оценки функционирования клеток. Остальные случаи исключили из-за проблем с обработкой или отсутствия электрической активности.

Глубокое охлаждение тканей обеспечивает именно жидкий азот. Однако сохранность клеток зависит не только от него: важны также состав защитного раствора, скорость замораживания и то, как проходит последующий разогрев.

Мышь не возвращали к жизни. И не проверяли, сохранились ли её воспоминания. Кроме того, эксперимент не моделировал ситуацию, при которой человек может оказаться в криохранилище после длительного кислородного голодания.

Убедительным следующим шагом для меня стало бы животное, которое после подобного охлаждения воспроизвело бы ранее освоенный навык. Электрический сигнал лишь подтверждает, что клетки функционируют. А узнавание знакомого места показало бы, что от прежнего опыта что-то осталось.

Мозг, который можно только рассматривать

В 2016 году Фонд сохранения мозга отметил наградой исследователей, которым удалось сохранить связи между клетками мозга кролика. Перед охлаждением ткань обработали глутаральдегидом — веществом, химически закрепляющим её структуру за счёт сшивания белков.

C. elegans под микроскопом: зелёным светятся помеченные нейроны. На червях этого вида проверяли, сохраняется ли простая память после витрификации.

Такой образец можно рассматривать под микроскопом, однако вернуть его к жизни известными методами невозможно.

Сторонники этого направления надеются когда-нибудь считать устройство мозга и воспроизвести личность в компьютере. Пока неизвестно, достаточно ли для этого сохранённой информации. Возможность увидеть связи между клетками ещё не значит, что мы умеем прочитывать воспоминания.

Шанс без известной вероятности

Сторонники крионики объясняют свою позицию так: после кремации надежды не остаётся, а после заморозки сохраняется хотя бы какая-то возможность.

Мне понятно стремление сохранить такой шанс. Однако «больше нуля» нельзя считать доказанной вероятностью. Пока ни одного крионированного человека не удалось вернуть к жизни. Надёжных данных, по которым можно было бы вычислить шанс, тоже нет. Американские специалисты признают: сегодня их криопациентов оживить невозможно — для этого понадобятся технологии будущего.

Договор на хранение можно заключить уже сейчас. Но доказательство того, что после этого сохранится человек с его памятью, ещё только предстоит получить.

Зато у подобных исследований есть более проверяемая цель — банк донорских органов. Если человеческие органы получится хранить месяцами и безопасно возвращать к работе, у врачей появится больше времени на поиск получателя и подготовку пересадки.

Пока обсуждают возвращение умерших, технологии глубокого холода могут помочь тем, кто ждёт донорскую почку сегодня. Для них выиграть время — уже шанс на жизнь.