История о том, как при штурме крепости искали добровольцев для первого подъёма
В XVIII веке в Европе не было хедхантеров, но если бы кто-то решил открыть кадровый портал, самая крутая вакансия выглядела бы примерно так: «Нужен смельчак для первого подъема на крепостную стену. Оплата — дворянский титул, золото и слава. Побочка — почти стопроцентная смерть».
И знаете что? На это предложение выстраивалась очередь из целого полка. С настоящей давкой и локтями в ход шли.
Цельная десятиметровая штурмовая лестница — это бревно, которое весит как диван-кровать. Тащить такую махину под огнём приходилось сразу нескольким солдатам. Куда удобнее были складные конструкции: ширина 91 сантиметр, звено 3,6 метра, железные перекладины на шарнирах. Такую лестницу один пехотинец спокойно нёс на плече.
Чтобы карабкаться двумя руками, мушкет приходилось закидывать за спину. Представь: солдат лезет на высоту восьмиэтажного дома, не имея возможности выстрелить в ответ.
Выглядело это как муха, ползущая по стене, над которой уже занесли тапок. Наверху его уже ждали защитники с перезаряженными ружьями.
Крепость Чинджу
Но это ещё цветочки. Самая большая проблема — толпа штурмующих. Каждый хотел быть первым, и лестницы трещали от давки. В 1592 году под корейской крепостью Чинджу японский полководец Хосокава Тадаоки приказал: на лестницу — по одному, и не лезть, пока командир не закрепится наверху. Иначе самураи в очереди за славой просто ломали собственное снаряжение. Чинджу японцы тогда так и не взяли — корейцы отбили все атаки.
Британцы под Бадахосом в 1812 году придумали свой трюк: тащили с собой огромные мешки с соломой и швыряли их в ров. Падать на мягкое — тоже привилегия.
Логичный вопрос: зачем нормальный человек вообще лез туда первым?
В британской армии офицерский патент покупался за деньги. Энсин (младший лейтенант) — 450 фунтов. Лейтенант — 700. Капитан — 1 800. А рядовой пехотинец получал шиллинг в день. После всех вычетов на руки выходило 4 фунта 18 шиллингов в год.
Капитанский патент стоил примерно как 365 лет чистого солдатского жалованья.
Выживший лейтенант почти гарантированно получал капитанский чин без выкупа. Государство считало математику честно: платить выжившим почти не приходилось.
Золотой венок и драка за него
Римляне довели бухгалтерию доблести до совершенства. Первому, кто взошёл на стену вражеского города, полагалась corona muralis — золотой венец в форме крепостной стены с зубцами и башенками. Что-то вроде гонорарной короны для пехотинца. Главное в ней было не золото и не льготы, а имя в истории и пожизненная репутация героя. Внуки потом вспоминали этот подвиг в предвыборных кампаниях.
При штурме Нового Карфагена в 209 году до нашей эры на венок претендовали двое — центурион Квинт Требеллий и моряк Секст Дигиций. Армия раскололась пополам: легионеры за своего, флот за своего. Дело пахло вооружённым мятежом — каждая сторона готова была присягнуть на знамёнах в чём угодно ради победы своего кандидата.
Сципион Африканский разрулил ситуацию гениально: объявил, что оба взошли на стену одновременно. И вручил два золотых венка.
Иногда хорошая дипломатия — это умение признать ничью.
Итибан-нори: цена первого имени
В Японии эпохи Сэнгоку, «эпохи воюющих провинций», первенство на стене называлось итибан-нори. Японские замки никогда не были одной стеной: это лабиринт смерти из ярусов, рвов, ловушек и стрелков на каждом уровне. Влезть туда первым нужно было очень захотеть.
Награда измерялась в коку риса — а это уже не венок и не нашивка, а целые провинции. За штурм горного замка Яманака в 1590 году самурай Хинэно Такаёси получил владение в 28 000 коку и стал основателем нового удела. Самурай поднимался на стену пешим, а спускался землевладельцем.
Культ итибан-нори оказался настолько живучим, что в 1937 году японские газеты охотно описывали соревнование армейских отрядов в Китае: кто первым ворвётся в очередной город. Средневековый азарт в форме цвета хаки.
Охотники Суворова: лестница на верёвках
В русской армии первых называли «охотники» — то есть добровольцы. Под Измаилом в 1790 году Александр Суворов отправил девять штурмовых колонн на крепость, которую турки считали неприступной. Авангард шёл из «охотников».
Третья колонна генерал-майора Фёдора Мекноба получила самый страшный участок — большой северный бастион. Лестницы в 5,5 саженей — около 11,7 метра — оказались коротки. До верха стены не дотягивали.
Что делает русский гренадер под огнём, когда лестница не достаёт? Связывает её с соседней верёвками. Прямо во рву, под картечью, на груде раненых товарищей. И лезет дальше. Бастион взяли. Мекноб был тяжело ранен.
Матвей Платов
Среди штурмующих был донской бригадир Матвей Платов — будущий знаменитый атаман, герой 1812 года. На военном совете перед штурмом он, как самый младший по званию, по протоколу должен был высказываться первым. Платов твёрдо высказался за штурм — и его голос задал тон всему совету.
Уцелевшим нижним чинам Екатерина II пожаловала специальные овальные серебряные медали «За отменную храбрость при взятии Измаила» на Георгиевской ленте. Офицерам — золотой крест с той же надписью, ордена Святого Георгия и Святого Владимира, золотые шпаги с гравировкой «За храбрость» и внеочередные чины.
Социальный лифт из штурмовой лестницы длиной в десять метров
Штурмовая лестница — это сжатая до десяти метров модель любого жёсткого общества. В сословной системе невозможно перепрыгнуть наверх. А вот пробежать наверх по перекладинам, под пулями, за одну минуту — пожалуйста.
У римлянина это был золотой венец и имя в надгробии. У самурая — целая провинция, измеренная в коку риса. У англичанина — бесплатный капитанский патент. У русского добровольца — серебряная медаль на Георгиевской ленте и новый чин. Государство всегда платило тем, что общество ценило больше всего.
Печальный факт заключался в том, что траты для казны были минимальными: из штурмующих к утру оставалось мало людей. По сути, их зарплаты просто передавали счастливчикам, которые выжили.