Как Хантер Томпсон стал рок-звездой журналистики

Хантер Томпсон был редкостным засранцем, гением и главным нонконформистом своего времени. В памяти людей он остался прежде всего благодаря книге «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» и гонзо-журналистике, которую сам же и придумал. Но за этим стоит жизнь настоящей рок-звезды с абсолютно безумной биографией. Он успел послужить в ВВС, где крутил роман с дочерью полковника, дружил с голландским убийцей-психопатом, целый год тусовался с байкерами из «Ангелов Ада», был правой рукой кандидата в президенты, перепробовал все мыслимые психоактивные вещества и однажды подкинул Джеку Николсону окровавленное лосиное сердце.

Посреди пустынной долины в Колорадо стоит монумент высотой с 12-этажку. Выглядит он одновременно отвратительно и великолепно. Внутри «кулака» этой башни спрятана пушка, которая заряжена смесью пороха и праха Хантера С. Томпсона. Когда наступает момент, она выстреливает прямо в толпу из 300 человек, которые орут как бешеные. В этой толпе накачиваются бухлом и, если настроение подходящее, принимают всякую дурь Джек Николсон, Билл Мюррей, Бенисио Дель Торо, Шон Пенн и даже бывший кандидат в президенты Макговерн. У подножия колонны стоит пластиковый президент Никсон и с ужасом смотрит на весь этот цирк. Пока прах разлетается над долиной, на полную мощность гремит Mr. Tambourine Man — еще одна часть завещания покойника. Джонни Депп выложил за все это удовольствие 3 миллиона долларов из своего кармана.

Лучшие похороны, какие можно было придумать

Хантер Томпсон теряет отца, заводит врага в полиции, спит с мамашей приятеля — и все это в школьные годы

Хантер Стоктон Томпсон родился в семье ветерана Первой мировой и библиотекарши из Кентукки.

Хантер гораздо быстрее своих сверстников понял, что мир — не самый дружелюбный аттракцион. Однажды, когда ему было 9, он с парнями из школы перевернул гигантский почтовый ящик и сбросил его под колеса школьного автобуса — так дети решили отомстить за то, что его водитель был редкостным мерзавцем. В дом Томпсонов пришли федералы — подельники сдали сопливого малыша Хантера с потрохами и назвали инициатором преступления. Получить ремнем по заднице было не так обидно, как осознать, что лучшие друзья готовы выдать тебя при первом же появлении копов.

Когда Хантеру было 14, его отец умер от миастении или «мышечной слабости». Он и два других младших брата остались на попечении у матери, которая так и не оправилась, начала пить и очень быстро превратилась в вечно пьяную развалину.

Следующие годы до окончания школы быстро выросший акселерат Томпсон провел играя в бейсбол, неплохо схватывая материал в школе, попивая пиво, соблазняя ровесниц и ввязываясь в хулиганские делишки. В 14 лет Хантер впервые занимается сексом — причем не с какой-нибудь одноклассницей Мэри-Джейн, а со зрелой дамой, знакомой семьи. Во время приступа страсти женщина вгрызается зубами в лицо паренька, да так, что остаются шрамы, и тот начинает вопить словно резаный. История быстро становится известна общественности, но Хантеру это только на руку — после такого уважение сверстников обеспечено на долгие годы.

«Она использовала меня как прыщавую секс-игрушку, я же считал ее любовью всей своей жизни… С чего ей взбрело в голову вцепиться мне зубами в лицо, я так и не понял», — напишет он в своих мемуарах за пару лет до самоубийства.

Последние четыре года у него даже был собственный лютый враг — узколобый кентуккийский жлоб и по совместительству коп Дотсон. Тот поднимал свои показатели за счет мнимого «раскрытия» подростковых преступлений, и Томпсон был любимым объектом его придирок.

Одна из рядовых выходок Хантера серьезно испортила ему жизнь. Всего за пару недель до сдачи последних экзаменов и выпускного он вместе с друзьями катался по окрестностям, празднуя грядущее окончание школы, горланя песни и попивая пиво. Затем одному из них, здоровяку Максу, захотелось стрельнуть сигарет у компании таких же молодых людей — он получил отказ, нахамил и пообещал «перебить их всех, а их девчонок трахнуть». Хантер затащил Макса обратно в машину, и пьяные товарищи уехали, моментально забыв об этой перепалке.

Тем же вечером парней загребли полицейские, и юный Томпсон получил второй после выходки со школьным автобусом важный урок. Всех, кроме него, даже Макса, сразу же отпустили — они были выходцами из благополучных семей среднего класса. Дело Томпсона досталось Дотсону, и тот оторвался по полной, обвинив паренька в попытке изнасилования и расправы. Впрочем, они жили в маленьком городке, где все друг друга знали, и посадить Хантера удалось лишь на 60 суток. Причем о его невиновности заявили даже «жертвы» из компании, к которой так неудачно подъехал Томпсон.

Хантер пропустил экзамены, выпускной и не получил аттестата об образовании в старших классах. Формально он остался неучем — отвратительная перспектива для дальнейшей жизни.

Хантер Томпсон в армии: полковая журналистика и шашни с дочерью полковника

Выйдя из заключения, Томпсон обнаруживает себя во взрослом мире, где нужно зарабатывать на жизнь. Он начинает работать на отца девчонки, с которой встречался в школе, но вскоре все портит. Спустя две недели Хантер на доверенном ему грузовике врезается в машину на парковке — ничего особенного, но он приходит в настоящий ужас. Перепуганный паренек делает очередную глупость, которая меняет его судьбу. Через час после аварии он бежит записываться добровольцем в армию, чтобы избежать гнева отца своей бывшей, а заодно уехать подальше от матери-алкоголички и вездесущего Дотсона.

Томпсон сдает экзамены приемной комиссии на 97 баллов из 100, и ему советуют отправиться во Флориду, служить в ВВС. Естественно, никаким пилотом ему быть не хотелось — его главной амбицией в этот момент было уклонение от наказания за разбитый грузовик.

В армии Хантер быстро осваивается, записывается на усиленные вечерние курсы во Флоридском университете и, фактически, получает что-то вроде высшего образования. Ему удается занять место редактора в армейской спортивной газете The Command Courier. Предыдущего, кстати, отстранили за беспробудное пьянство и систематическое осквернение городских зданий посредством уринации.

Кроме того, втайне от начальства он пишет под псевдонимом и для других изданий. Место журналиста давало ему невероятные по меркам простого кадета возможности: кататься по стране со спортивными командами, ходить в гражданском, отлучаться из части и вообще забывать об армейской рутине на месяцы.

Хантер во время работы полковым журналистом на авиабазе

Здесь же, в ВВС, будущий гений впервые пробует амфетамин и начинает спать с 25-летней дочерью полковника. Благодаря работе спортивным журналистом он впервые видит трагическую смерть прямо перед носом: его однофамильца, фотографа по имени Джордж Томпсон, расплющивает болидом во время гран-при «Формулы-1». Хантеру приходится в тот же день писать некролог о коллеге, который на его глазах превратился в фарш. После этого у него случился нервный срыв, недельный запой, и он окончательно понял, что хочет покинуть армию.

Просто так уволиться не вышло бы. По контракту Томпсон был обязан отслужить в ВВС еще два года. Тогда он перешел на пассивно-агрессивную тактику. Формально он соблюдал все правила и субординацию, но вел себя настолько вызывающе и высокомерно, что в 1957 году его «уволили с почетом». В приказе даже сделали приписку о его дурном влиянии на сослуживцев.

Хантер начинает карьеру журналиста и едет работать в Латинскую Америку
(где много дерется и дружит с убийцей-психопатом)

Покинув ВВС, Хантер Томпсон отправился в Нью-Йорк. Там по армейской программе он прошел курсы в Колумбийском университете. После этого устроился простым посыльным в «Нью-Йорк Таймс». По вечерам он перепечатывал на машинке романы Фицджеральда и Хемингуэя, чтобы проникнуться их стилем. Вскоре Томпсон получил место корреспондента в газетенке The Middletown Daily Record. Оттуда его вышвырнули с треском: в приступе ярости он разбил автомат для продажи конфет и избил местного ресторатора, который, как выяснилось, был спонсором газеты.

С такой характеристикой в США ему было нечего ловить. Но тут же подвернулся вариант в Южной Америке. Хантера пригласили в Пуэрто-Рико работать корреспондентом в газете El Sportivo. Газета быстро закрылась, но к тому моменту Томпсон уже обзавелся нужными связями и начал писать как внештатник для нескольких южноамериканских изданий.

Поколесив по Южной Америке, которая тогда была царством чистого безумия и насилия, Хантер снова вернулся в США и проехал всю страну автостопом с запада на восток. Добравшись до океана, он остался работать сторожем на горячих источниках Биг Сура. За восемь месяцев он написал два романа: «Принц Медуза» и «Ромовый дневник». Последний стал автобиографическим рассказом о работе репортером в Пуэрто-Рико и впоследствии был экранизирован.

Хантер умудрился потерять даже работу сторожа. Все из-за того, что он описал неприглядную жизнь местной богемы и отправил текст в популярный мужской журнал Rogue, прямой конкурент Playboy.

С 1962 по 1963 год Хантер Томпсон провел в Бразилии, работая в англоязычном издании Brazil Herald. В Рио он женился на давней подруге Сандре Конклин. У них родился сын, которого назвали Хуаном Фицджеральдом. Там же они в ужасе пережидали Карибский кризис. И там же Хантер встретил Гирлингиса, с которым проводил пьяные ночи в драках и ожидании ядерного Армагеддона.

«Гирлингс был 33-летним красавцем-голландцем с телосложением монстроузного культуриста... Гирлингс бежал из Голландии, потому что находился в розыске за убийство — он кокнул каких-то фашиков из кольта 45-го калибра, который украл у убитого американца. Гирлингс вырос во время Второй мировой войны в оккупированной Голландии и ненавидел немцев, как своих кровников». — «Царство страха».

Хантер Томпсон со своей женой Сандрой Конклин

С этим же персонажем связана одна из самых диких историй, в которые попадал Хантер. Однажды, выходя из бара, они наткнулись на двух молодых стильно одетых людей, которые прямо посреди Копакабаны истязали пса, пытаясь оторвать ему ноги. Ни Томпсон, ни Гирлингис такого вытерпеть не могли и бросились избивать живодеров. Те попытались сбежать, началась погоня с избиением, свидетелями которой стали сотни человек.

Несчастную псину спасли, а негодяев наказали. Но выяснилось, что оба они — дети каких-то местных воротил (сам Томпсон называл одного из них сыном министра, но наверняка приврал). Учитывая, что Гирлингис был в розыске за убийство, а у Томпсона в кармане лежал заряженный револьвер, история вышла так себе. Голландцу удалось сбежать, прихватив хантеровский пистолет, так что действительно ужасающего скандала не вышло. Дело замяли, а Хантер с семьей в спешке отправился обратно в США.

Хантер Томпсон живет с «Ангелами Ада» и пишет о них книгу

Вернувшись в Штаты, Томпсон остался жить в Сан-Франциско. Там он погрузился в местную контркультурную жизнь: много общался с хиппи, поэтами и писателями и писал обо всех них в подпольной газете Spyder. Однажды он пришел к вдове Хемингуэя, чтобы написать о нем материал, и украл на память лосиные рога — трофей, которым гордился до конца жизни.

В 1965 году The Nation предложила Хантеру Томпсону совершенно сумасбродный контракт. Ему предстояло влиться в банду байкеров «Ангелы Ада» и регулярно писать о них серию материалов. Хантер год жил их жизнью: сотни раз рисковал на трассах, участвовал в стычках, пил и принимал все наркотики, какие только могли достать «Ангелы».

Сначала жизнь с байкерами пришлась ему по вкусу, но вскоре в их отношениях начался серьезный разлад. Многие из них начали считать, что Хантер получает неслыханные деньги и не делится. Следующим ударом стала кислотная вечеринка у писателя Кена Кизи. Там «Ангелы» устроили групповуху, в которой были согласны участвовать далеко не все приглашенные женщины. Хантер воспользовался портативной камерой и записал часть оргии. Пленка стала культовой и расходилась среди битников как реликвия.

Вскоре «Ангелы» окончательно разочаровали Томпсона, когда выступили на стороне полиции и устроили показательное избиение студентов-демонстрантов:

«Идиллия закончилась резким разрывом 16 октября, когда Ангелы Ада атаковали демонстрацию под лозунгом "Вон из Вьетнама!" на границе Окленда с Беркли. Экзистенциальные герои, передававшие по кругу косяки вместе с радикалами из Беркли на вечеринках Кизи, неожиданно превратились в злобных, ядовитых тварей, набросившись на тех же самых либералов, размахивая кулаками и крича: "Предатели, коммунисты, битники!"... Ангелы Ада твердо сомкнули ряды с копами, Пентагоном и Обществом Джона Берча». — «Ангелы Ада».

В конце концов байкеры жестоко избили самого Томпсона во время перепалки в баре.

Отношения с «Ангелами Ада» закончились навсегда, но любовь к диким скоростям и мотоциклам Томпсон сохранил до конца жизни. Даже в возрасте за сорок он продолжал совершать безумные трюки и поездки по самым опасным трассам Америки. Еще одно странное увлечение Хантера: собирать информацию о наиболее гиблых участках дорог и отправляться покорять их, словно в паломничество.

Страх и отвращение в Лас-Вегасе или смерть американской мечты

Какими бы ни были достижения Хантера в журналистике или политике, больше всего он все же известен как автор книги «Страх и отвращение в Лас-Вегасе. Дикое путешествие в сердце Американской мечты».

[media=https://www.youtube.com/embed/W7zC6278vvM]

Она — синоним его творчества и гонзо-журналистики вообще. Даже если это звучит чертовски банально, В«Страх и отвращениеВ» — действительно самая глубокая по содержанию из крупных работ Хантера. В 1972 году, когда она вышла, писатель был на максимальном подъеме — самый злой, самый растерянный, но при этом жадный до правды и впечатлений Томпсон.

Хантер утверждает, что эта история — даже не роман, а развернутое и точное описание его поездки в Лас-Вегас. В книге мы видим двух героев — Рауля Дюка и Доктора Гонзо, за которыми скрываются сам Томпсон и его друг Оскар Зета Акоста — мексиканский правозащитник, адвокат, бешеный тип, В«слишком дикий, чтобы жить, слишком редкий, чтобы сдохнутьВ».

Хантер Томпсон и Оскар Зета Акоста

Акоста, пожалуй, единственный из всей компании Томпсона, кто мог с ним тягаться по энергии, по ненависти к президенту Никсону и по любви к запрещенным веществам. Если судить только по фильму, может показаться, что их поездка в Вегас — это просто наркотрип двух безумцев, которые окончательно расплавили себе мозги в Америке шестидесятых.

Но на самом деле всё было иначе.

Всё завертелось в 1968 году. Издательство Random House, которое видело в Томпсоне золотую жилу, выдало ему шесть тысяч долларов авансом и абстрактное задание: написать об американской мечте. Хантер начал мотаться по стране и застрял в Чикаго, как раз когда полиция садистски и бессмысленно подавляла демонстрации. Он своими глазами увидел, как копы забивают протестующих, словно скот. Тогда он понял: американская мечта сдохла на излете шестидесятых. За пару месяцев до этого убили Роберта Кеннеди, брата того самого Джона Кеннеди, и у страны не осталось ни одного достойного кандидата. Писать, по сути, стало не о чем.

В 1970 году случилось то, что снова погнало его на поиски американской мечты. Во время антивоенных демонстраций полицейские застрелили журналиста и хорошего знакомого Хантера — Рубена Салазара. Нити расследования тянулись из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас. К тому же Томпсону поручили описать два события, которые как раз должны были пройти в Вегасе: мотогонку «Минт 400» и антинаркотический съезд полиции.

Пасьянс сошелся идеально. Расследование смерти друга, мотоциклы, наркотики — всё это смешалось с американской мечтой, которая, казалось, осталась только в Лас-Вегасе. Хантер и Акоста под завязку набили багажник целым музеем психоактивных веществ и отправились в город, переполненный всеми сортами человеческих отбросов.

Рауль Дюк и Доктор Гонзо едут в Лас-Вегас. Рисунок Ральфа Стедмана

Вместо американской мечты они нашли то самое место, где она умерла и, кажется, уже начала смердеть. Вегас, полный проституток, мошенников и копов, приехавших на конференцию, заставил Томпсона задуматься о протестном движении. Как раз тогда оно было на самом пике: хиппи заполонили каждую щель в Америке, рок-н-ролл гремел отовсюду, а сексуальная революция была в самом разгаре. Казалось, еще пара лет — и ход истории изменится навсегда. Но Хантер выдал совершенно неожиданную мысль: весь этот балаган с Миром и Любовью подходит к концу, революция хиппи провалилась, дети цветов превратятся в торчков или остепенятся и найдут работу.

Так и вышло. Праздник шестидесятых кончился, началось похмелье семидесятых. Настало время либо огребать от копов с дубинками, либо идти в клерки и смириться с приходом Никсона.

Хантер рвется в политику и пытается стать шерифом от партии фриков

У Хантера Томпсона были тяжелые формы зависимости от многих вещей: мотоциклов, оружия, павлинов, наркотиков и прочего. Но политика стояла в этом списке едва ли не первой — он ставил ее выше секса. Даже несмотря на всю свою любовь к оргиям.

Выборы Томпсон воспринимал как азартный злой спорт и однажды решил в него ввязаться. В 1970 году он баллотировался на пост шерифа округа Питкин в Колорадо и едва не выиграл гонку. Хантер тогда жил в городе Аспен. Тот как раз стал местом притяжения всяких «фриков»: хиппи, байкеров, фанатов психоделики и битников. Томпсон решил, что если сделать ставку на них, можно здорово подняться. Расчет был такой: такие элементы почти никогда не голосуют, но если начнут, то могут стать решающей силой.

Программа Томпсона включала легализацию наркотиков, снос всех зданий, которые загораживали горы, и переименование Аспена в «Жирдяево» (Fat City), чтобы отпугнуть от города инвесторов и сохранить его очарование глухомани. Судя по этим пунктам, на победу он особо не рассчитывал. И всё же Томпсон умудрился набрать 44% голосов, и если бы не вмешательство властей, мог бы стать новым шерифом округа.

С самого начала Хантер сделал одну фатальную ошибку: еще до старта предвыборной гонки он отправился в Rolling Stone и рассказал эту историю, заявив, что с удовольствием опишет ее во всех подробностях. Попутно Томпсон эпатировал редактора: притащил с собой шесть париков и менял их по ходу рассказа. К тому же он пришел с паком пива и выдул его прямо во время собеседования.

Из-за публикации забавная провинциальная история превратилась едва ли не в дело национальной важности. Она привлекла слишком много внимания, чтобы крупные политики могли отвести от нее взгляд. Если сначала власти округа вообще не воспринимали Томпсона и его партию фриков всерьез, то после публикаций они забили тревогу и подключили административные ресурсы. К тому же в Rolling Stone написали, что кандидат от фриков сам даже не надеется на победу. Из-за этого он потерял кучу избирателей.

Хантер Томпсон во время оглашения результатов выборов

В какой-то момент дело приняло серьезный оборот. Хантеру и его семье начали поступать угрозы, источники в полиции сообщали о возможной вооруженной засаде на кандидата от фриков, и его сторонники начали повсюду таскаться за ним с оружием, только накаляя обстановку. Сам Томпсон вспоминает, что в последнюю ночь перед выборами он и его товарищи забаррикадировались в доме с заряженным оружием — трезвые и ждущие вооруженного нападения или «коктейля Молотова» в окно.

Кроме того, местная администрация отправляла в штаб Хантера стукачей и провокаторов. Один из них, Бромли, вообще оказался агентом ФБР. Этот неудачливый и узколобый байкер ходил повсюду с обрезом, угрожал Томпсону взорвать его дом, а потом агрессивно лез в телохранители Хантера. Когда Бромли несколько раз погорел то на оружии, то на наркотиках, но федералы каждый раз вытаскивали его на свободу, стало понятно, на кого и как он работает. История о Бромли попала в Rolling Stone, так что неудачливый агент прославился на всю страну.

Хантер становится доверенным лицом кандидата в президенты, а его злейший враг катает его на своем автомобиле

Томпсон и Макговерн

В 1972 году Хантер Томпсон, уже плотно сотрудничавший с Rolling Stone, взялся освещать предвыборную гонку. Казалось, что в ней не будет ничего особо интересного. Ричард Никсон, про которого Хантер сказал: «Он был свиньей, а не человеком, и простофилей, а не президентом», планировал переизбраться на второй срок, и демократы не могли ему помешать. Но Томпсон, присоединившийся к избирательному штабу кандидата в президенты Макговерна, заглянул за кулисы большой политики и вытряхнул оттуда наружу всю грязь.

Хантер Томпсон изначально поддерживал Макговерна как мог. Да он хоть Сатану поддержал бы, если бы тот пошел против Никсона. Но досталось в итоге всем. Ни демократам, ни республиканцам не удалось отделаться от его потока желчи и насмешек.

Забавная история: однажды во время той самой кампании Никсон подбросил Томпсона до аэропорта на своей машине. Президент предложил поговорить о политике, но Хантер отказался. Всю дорогу они трепались о футболе. В конце концов Томпсон признал, что у Никсона есть свое обаяние — обаяние по-настоящему плохого парня. А нация, как известно, любит плохих парней. И выбрала его снова.

Ричард Никсон, президент, заслуженно получивший прозвище Tricky Dick

Из этой политической авантюры родилась книга «Страх и отвращение предвыборной гонки ’72». Ее быстро признали классикой политической документалистики и гонзо-журналистики. Многие вдруг поняли: Томпсон — это не просто псих, пишущий про психопатов. Он автор, который реально разбирается в современной политике и готов обсуждать ее с бешеным азартом игрока.

Потом он еще много писал про выборы и войны. Но такого мощного и большого материала больше не создал.

Хантер Томпсон становится воротилой порно-бизнеса и военным корреспондентом

В 1974 году в Томпсоне что-то ломается. Может, наркотики сказались, может, всеобщее признание. А может, уход Никсона — потеряв главного врага в жизни, Хантер начал чахнуть. В августе ненавистный всей стране президент вылетел из Белого дома как пробка из-под шампанского. А уже в октябре Томпсон потерял вкус к жизни.

Тревожным сигналом стал «Грохот в Джунглях» — великий боксерский бой Мохаммеда Али и Джорджа Формана в африканском Заире. Хантер прилетел в Киншасу с другом Ральфом Стедманом по заданию Rolling Stone освещать поединок. Но вместо этого он провалялся все время боя в отвратительном состоянии в бассейне, даже не взглянув на телевизор. Задание провалил, впал в писательский ступор и, кажется, больше никогда не работал с прежним рвением.

Следующие десять лет выдались странными. Он занялся двумя вещами: секс-бизнесом и военной журналистикой.

Хантер отправился смотреть на последние аккорды Вьетнамской войны в Сайгон — прямо перед тем, как город сдали войскам коммунистического Северного Вьетнама. Там он застал мрачную картину массового отступления, войны, которая шла на каждом квадратном метре страны:

«Пока зловещий хор „Бай-бай, мисс Американ Пай“ выл у нас над головой в ресторане, где мы ели крабов, я с ненавистью разглядывал противоположный замусоренный берег реки Сайгон. Там, за горизонтом, земля дрожала от взрывов вьетконговских бомб, и рисовые делянки разлетались на длинные чистые лоскутья, словно на рукаве рубашки разошелся шов. Ковровые бомбардировки, артобстрелы, последнее обреченное рычание империи белого человека в Азии». — «Царство Страха».

Потом Томпсона отправили на Гренаду во время вторжения американских войск. На крошечном клочке суши, с зачисткой которого справился бы пьяный отряд «Ангелов Ада», высадились тысячи десантников. Вертолеты, бронетехника и авианосцы превратили остров в одну гигантскую траншею.

После такого безумия Хантер бросил военную журналистику и взялся писать о феномене «феминистического порно» для Playboy. Не исключено, что он сам придумал этот термин — до него никто о таком даже не думал. Этот маленький эпизод привел к совершенно невероятным последствиям.

Пытаясь разобраться в современном порно, Хантер поехал на встречу с секс-магнатами братьями Митчеллами. После интервью они так впечатлились его хваткой и напором, что пригласили стать ночным менеджером их порно-стрип-клуба «Театр О’Фаррелл». Зарплату предложили такую, что Томпсон согласился не раздумывая.

Братья Митчеллы — воротилы секс-индустрии и ушлые подонки

На самом деле его роль в этом бизнесе была куда тоньше. Должность ночного менеджера давала Митчеллам повод платить ему большие деньги. А главная услуга, которую оказывал Хантер, — политические и медийные консультации. Братья были гениальными хапугами и матерыми бизнесменами, но поднялись так высоко, что начали задевать потолок политики и сфер, о которых только догадывались. Томпсон был нужен, чтобы вовремя одергивать их от необдуманных шагов и давать стратегические советы. Говоря языком мафии, он был их консильери.

Хантер Томпсон с работницами «Театра О’Фаррелл»

Весь 1985 год Томпсон прожил как король во время бунта. Он обитал в царских апартаментах с видом на виллы крупнейших шишек города и позволял себе стрелять там из пистолета по мишеням. При этом его почти ежедневно таскали по судам — слишком многим мешали Митчеллы и их новый любимчик-выскочка.

Хантер проработал консультантом порно-воротил около года. История закончилась в 1991 году, когда один из братьев застрелил другого во время ссоры.

Хантер становится звездой, но теряет хватку. Дерется с Биллом Мюрреем, подбрасывает Джеку Николсону сердце и умирает

Дальнейшая жизнь Хантера С. Томпсона была сумбурной, а истории о ней остались скомканные и противоречивые.

С середины 70-х он стал настоящей рок-звездой от журналистики. В его уединенное поместье в Колорадо постоянно приезжали гости, прихлебатели, друзья, поэты, актеры и музыканты. Встретить Джека Николсона или музыкантов Rolling Stones здесь было проще, чем на съемках или концерте.

Но Томпсон спекся, в нем что-то сломалось. Статьи и книги давались с трудом, его охватили ярость и тоска. Он продолжал вести безумный образ жизни: выпивал по бутылке бурбона в день, стрелял из своей коллекции оружия по кабанам, взрывал самодельную взрывчатку, тащил в дом толпы порнозвезд и согласных на все актрис. В 80-м его жена Сандра Конклин, уставшая от измен, ушла вместе с сыном.

Обстановку разрядил второй брак, выход фильма «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» 1998 года с Джонни Деппом и Бенисио Дель Торо, а также 11 сентября и Джордж Буш. Война с терроризмом и приход президента, сравнимого с Никсоном по опасности для страны, сначала заставили его снова броситься в политическую журналистику, но потом лишь удвоили злобу и подавленность.

Хантер влипает в такие истории, из которых уже не выкрутиться по старой схеме. Однажды он оказывается в центре уличной драки в Монреале, и с ним за компанию Билл Мюррей:

«Мы вышли на улицу проветриться и увидели, как пьяный француз на Камаро Z-28 сбил двух человек на узкой улочке возле клуба. Попытался сбежать, но от страха врезался в хлебный фургон. Толпа взбесилась, погналась за ним и лупила, пока он не сознался… У меня были свои причины ввязаться. Я и ввязался — вместе с Биллом Мюрреем, Бобом Эйрамом и толпой панков, которые орали „Ублюдок! Ублюдок!“ и „J’accuse!“» — это из «Поколения свиней».

Был и другой случай. Хантер по-дружески подкинул Джеку Николсону, который гостил неподалеку, окровавленное лосиное сердце. Подарок, типа. А оказалось, что за актером как раз охотился маньяк, обещавший убить его и всю семью. Николсон, естественно, в панике вызвал полицию. Копы вышли на Хантера, но в итоге всё обошлось.

В 1990 году с Томпсоном приключилась совсем дурацкая и мерзкая история. Он поскандалил с порнозвездой Гэйл Палмер, которая приперлась к нему в поместье. Женщина оказалась невыносимо наглой и раздражающей, да еще и приехала читать лекции, что Хантер ничего не понимает в феминистском порно, а его статьи — полный мусор. Томпсон без церемоний вышвырнул пьяную визитершу. Та сразу побежала в полицию с заявлением о попытке изнасилования и убийства. Приехавшие копы, конечно же, в нагрузку нашли у писателя наркотики и взрывчатку.

Суды тянулись 13 лет и закончились в 2002 году полным оправданием Хантера. Гэйл Палмер опозорилась и вынуждена была извиняться. Но осадок, ясное дело, остался.

В 2003 году Томпсон выпускает мемуары, где признается в таких вещах, что если бы он был помоложе, судебная система снова взялась бы за него со всей дури.

В 2005 году Хантер оставляет жене записку маркером на бумаге:

«Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плавания. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше того, в чем я нуждался или чего хотел. Скучно. Я всегда злобный. Никакого веселья ни для кого. 67. Ты становишься жадным. Веди себя на свой возраст. Расслабься — будет не больно»

20 февраля 2005 года Хантер печатает на машинке слово «Адвокат» и тут же, сидя за столом, стреляет себе в голову из пистолета. Домашние, которые как раз гостили в поместье, приняли хлопок за звук упавшей книги и не обратили внимания. Через какое-то время в комнату зашел сын Хантера, Хуан, и нашел тело отца. Он взял дробовик, зарядил его, вышел на заснеженную улицу и трижды выстрелил в воздух — отдавая дань величайшему нонконформисту XX века.