Почему в 1896 году чихать и говорить о колбасе было дурным тоном
Этикет меняется вместе с нами, и порой это выглядит забавно. То, что каких-то 125 лет назад считалось верхом неприличия, сегодня не заметит даже ребенок. Чихать в обществе или обсуждать колбасу за столом? В 1896 году за такое могли осудить, а сейчас это обычное дело. Как сильно мы изменились за это время?
Сборник забавных и поучительных цитат из «Правил светской жизни и этикета» 1896 года. Большинство советов, как несложно догадаться, адресовано женщинам.
Образование женщинам не возбранялось. Напротив, считалось, что ученая девица способна принести пользу науке и помочь ее развитию. А уж в домашнем кругу образованная женщина — настоящее украшение и незаменимый помощник.
Отношения между полами описывались так: мужчина — это мозг, а женщина — сердце. Он отвечает за рассудок, она — за чувства. Он — воплощение силы, она — грации, красоты и утешения.
Честь женщины сравнивали с зеркалом, которое тускнеет от одного дыхания. Поэтому барышня должна не только избегать дурных поступков, но и всего, что может дать повод для сплетен.
Входя в общественное собрание, благовоспитанная дама держалась молча и скромно, с веселым и любезным выражением лица. К буфету полагалось подходить только под руку с кавалером, который сам заказывал для дамы угощение. И уж точно порядочную женщину оскорбило бы, если бы кавалер во время танца прижимал ее руку к своей груди или держал за спиной.
Труд объявлялся счастьем человека, особенно женщины. Для молодой девицы он должен быть реальным и ежедневным. Правильный труд облагораживает, а уж чистота в доме — это вообще исключительно женская забота. Счастлив тот супруг, чья жена сумела поставить хозяйство так, как надо.
Чесать в голове, ковырять в носу или ухе, грызть ногти, тушить свечу перед носом у других — все это считалось неприличным. За столом отдельно возбранялось чихать, ковырять в зубах и нюхать табак. Если уж крайне необходимо плюнуть, то только в свой носовой платок. Что касается сморкания, то тут практически невозможно избежать отвращения окружающих. А вот на чихание теперь не принято говорить «будьте здоровы». Достаточно слегка поклониться чихнувшему.
Уважающая себя женщина не должна слепо следовать моде, если та шокирует скромность. Девичий туалет обязан быть проще, чем у замужней дамы. Лучший способ найти хорошего мужа — показать свой простой вкус. Выходя на улицу пешком, одеваться надо скромно: надеть шляпку, годную для кареты, и пойти в ней пешком — дурной тон. Сочетать красное с зеленым или розовое с желтым — значит нарушать все принципы вкуса. Простота всегда элегантна. Перчатки и обувь — важнейшая часть костюма, и перчатки должны гармонировать с платьем. Выходить без перчаток неприлично, а надевать их на улице — тоже, как и завязывать ленты шляпы.
Молодой женщине ложиться спать советовали около часа ночи, листая в постели французский роман. Засыпать нужно с легкими мыслями, не думая об убийцах, нищих, мышах, пауках, привидениях, сиротах, страшных болезнях и пожарах. Спокойная совесть — лучшее средство для крепкого сна.
Видеть непристойные сны барышне было совершенно неприлично. В таком случае следовало немедленно проснуться и повернуться на другой бок, не поддаваясь любопытству.
Плача, барышне разрешалось уронить не больше трех-четырех слезинок, да и то следить, чтобы не испортить цвет лица.
Разговаривая с мужчиной, особенно холостым, барышня не должна была смотреть ему в глаза. Следовало сидеть, опустив глазки, и лишь изредка вскидывать их на собеседника.
Девице полагалось научиться краснеть по заказу: краснеть, когда это прилично, и не краснеть, когда это неприлично. Услышав что-то двусмысленное, лучше всего сделать «деревянное лицо».
Зевать в обществе строжайше запрещалось: и невежливо, и неприлично, и некрасиво. Если зевок неудержим, лучше выйти в другую комнату. То же самое касалось и чихания.
В разговоре барышне не следовало упоминать черта, акушерок, любовников, бородавки, кислую капусту, грибы, редьку, колбасу, хвост, нижнее белье, желудочно-кишечные болезни, свиней, пиво, лысины, новорожденных детей и бандажи.
Барышням не полагалось ни много смеяться, ни много плакать, ни много говорить, ни много молчать, ни много есть, ни много петь, ни громко говорить, ни часто улыбаться, ни быстро ходить, ни громко сморкаться.
Благовоспитанная барышня в постороннем обществе, особенно мужском, не должна была хлопать себя по бедрам, сидеть нога на ногу, поправлять подвязки, кричать на прислугу, драть за уши младших братьев и сестер, грубить мамаше, высовываться из окна при виде офицера, икать или уходить из комнаты без благовидного предлога.
За едой, держа вилку и нож, следовало грациозно оттопыривать мизинцы обеих рук.
Развод в те времена случался редко, и положение женщины после него напрямую зависело от того, на ком лежала вина. Если общество признавало, что развод произошел по вине мужа, женщина могла остаться жить в его доме. Но если виноватой считали жену, ей приходилось возвращаться к своей семье. И тут начинались строгие ограничения: появляться в общественных местах, в свете или принимать у себя мужчин ей строго не рекомендовалось. Чтобы не навлечь на себя осуждение, такая женщина должна была вести совершенно уединенный образ жизни. Если у нее оставались дети и муж с родственниками доверял ей их воспитание, она полностью посвящала себя им и не появлялась нигде без них.
Что касается замужних женщин и вдов, они могли спокойно ходить в церковь, в магазин или наносить визиты. Но вот выезжать на бал или на обед без мужа замужней даме не полагалось. Если супруг не любил светских мероприятий, жена должна была разделять с ним его уединение. Исключение делали, только если в семье была дочь на выданье. В таком случае мать была просто обязана вывозить дочь в свет. Кстати, общество не запрещало, чтобы замужнюю женщину в свете или в публичных местах сопровождал другой мужчина, но приличия требовали, чтобы спутник был достойным и безупречным.
Книга здесь — там еще много интересного
