Как одомашнивание волка стало единичным случаем в эволюции

В интернете то и дело всплывают истории про людей, которые держат дома волка. Вспомнить хотя бы знаменитого волгоградского Серого: зверь вырос с человеком, но собакой так и не стал. Волка в принципе можно выкормить с рук. А вот сделать из него пса — нет. Сейчас разберемся почему.

Серый, лоджия и сорок километров

Иван Лебедев из Волгограда забрал у фермеров крошечного волчонка и назвал Серым. Несколько лет волк жил в обычной однокомнатной квартире: спал на застекленной лоджии, днем возился с двумя ягдтерьерами. Почти идиллия.

Хозяин рассказывает: в дикой природе волк за день проходит десятки километров. Чтобы Серый не свихнулся от скуки, гулять с ним приходилось пешком по 30 километров. Каждый день. Плюс свежее мясо килограммами и постоянный контроль. Вся семья подстроила быт под расписание хищника. В итоге Иван бросил город и переехал с волком на дачу.

Сам хозяин уверяет: Серый ведет себя почти как пес. Волк намертво привязался к семье как к своей «стае», в лес его уже не выпустишь, но и безопасным он не стал. Реакция на чужого человека или резкий звук у него непредсказуема.

Вот это «почти как собака» и есть вся суть. Между Серым и настоящей собакой лежит пропасть, и лаской ее не перепрыгнуть.

Окно, которое закрывается слишком рано

Главная ловушка спрятана во времени.

У щенка собаки основное окно социализации тянется примерно до 12 недель. Потом учить тоже можно, просто мозг уже осторожнее относится к новому.

У волчонка все жестче. Контакт с человеком должен начаться до трех недель — когда детеныш еще почти слепой и глухой и познает мир в основном носом. Опоздал — и страх перед человеком уже почти не перепрошить.

Даже волк, выросший на руках у людей, к половому взрослению меняется. Усиливаются и обостряются все чувства: территориальность, самостоятельность, охрана еды, проверка границ.

У него включается нормальная взрослая волчья программа. Попытка забрать миску у взрослого волка может закончиться укусом и даже серьезными ранами: охрана ресурса — это не дурной нрав, а биология хищника.

Что показывают опыты с ручными волками? Их растят в почти круглосуточном контакте с человеком, и они все равно остаются осторожнее и самостоятельнее собак, сильнее всего там, где речь о еде. Социализация возможна. Одомашнивание — нет.

Волка можно вырастить рядом с человеком. Собакой это его не делает.

Гибрид, который помнит лес

Логичный вопрос: а если скрестить волка с собакой — может, получится управляемый «суперпес»?

Это уже пробовали, причем у нас. Самый известный российский проект — пермский: волчицу Найду свели с немецкой овчаркой Бароном, а полученных гибридов, волкособов, пытались приспособить к служебной работе. Чутье и выносливость волчьи, послушание собачье. Звучит как мечта кинолога.

Но вот что показывают тесты. Дайте собаке нерешаемую задачу — она почти сразу обернется к хозяину: мол, твой ход. Волкособ дольше возится сам. А чистый волк решает все в одиночку и человека просто не замечает.

И это, пожалуй, главное отличие собаки. Не в том, что она «добрая». А в том, что она встроила человека в свою стратегию: видит проблему — и смотрит на нас. Волк проблему видит — и решает сам. Собака гениальна рядом с человеком. Волк гениален без него. Чем больше в животном волчьего, тем труднее управляемость, и эту тягу к самостоятельности из крови не вычистить.

Почему собака — это не просто добрый волк

Так в чем же глубинная разница? Не в характере, а в развитии.

Одна из самых красивых гипотез связывает одомашнивание с клетками нервного гребня. Это эмбриональные клетки, из которых потом формируются части черепа, пигментные клетки, элементы нервной системы и мозговое вещество надпочечников — фабрика гормонов страха. Если поколение за поколением выживают самые спокойные к человеку звери, отбор задевает не одну «кнопку доброты», а целый пакет развития. И тогда вместе с меньшим страхом тянутся неожиданные спутники: пятна, укороченная морда, висячие уши, мозг поменьше.

Тот же сюжет — у знаменитых советских лис. С 1950-х их отбирали только за дружелюбие к человеку, и через несколько поколений вышли зверьки с висячими ушами и закрученными хвостами, почти собаки.

Советский генетик Дмитрий Беляев с одомашненными лисами

Есть и трюк, которого у волка нет. Над глазами у собаки сильнее развита особая мышца, поднимающая внутренний угол брови, — тот самый жалобный «щенячий взгляд», которым у вас выпрашивают кусок колбасы. У волков эта мышца обычно развита гораздо слабее.

А еще взгляд собаки меняет нашу химию. В опытах Такэфуми Нагасавы (журнал Science) собачий взгляд глаза в глаза запускал у пары «собака — человек» рост окситоцина — гормона привязанности, того же, что связывает мать и младенца. С волками этой петли не возникало.

И тут пора сказать важное: собака — не современный волк, которому объяснили правила квартиры. Собаки и нынешние волки — скорее дальние родственники, разошедшиеся от древних волчьих популяций десятки тысяч лет назад. А волк — не «недоделанная собака». Он идеально собран под свою задачу: жить в стае, охотиться, не лезть на рожон и не оглядываться на двуногих за подсказкой.

Вероятно, человек волка таким образом и приручил. Он просто создал у своих стоянок соблазнительную нишу — кости, объедки, тепло, защита. Самые пугливые звери держались в стороне, самые спокойные подходили ближе. Поколение за поколением страх отступал — так и началась дорога к собаке.

Поэтому волка можно выкормить с рук, привязать к себе, даже сделать членом маленькой «стаи». Но нельзя за одну человеческую жизнь повторить десятки тысяч лет отбора.