Почему в 1881 году убили царя и президента США почти одновременно

Народовольцы отчаянно спешили. У них просто не было другого выхода.

Приговор российскому императору, вынесенный ещё на Липецком съезде два года назад, нужно было исполнять прямо сейчас. Или уже никогда.

Бомбистов словно преследовал рок — одна неудача за другой.

Первая попытка была в ноябре 1879 года. За месяц они устроили целых три засады на царский поезд. Первый взрыв сорвался из-за того, что состав поехал другим маршрутом. Вторая мина просто не сработала — техника подвела. Третья взорвалась точно по расписанию, но под самой Москвой выяснилось, что императорский поезд по случайности шёл первым. Взрыв пришёлся на багажный вагон свитского состава, который следовал вторым. Никто не пострадал.

В 1880 году — вторая попытка. Степан Халтурин устроился слесарем в Зимний дворец, протащил в резиденцию почти два пуда динамита и взорвал перекрытие между этажами.

В результате погибли одиннадцать солдат — героев Русско-турецкой войны, которые несли в тот день караул. А царь так и не зашёл в столовую, под которой заложили заряд.

Летом того же 1880-го — ещё две попытки, и снова мимо. В Одессе на Итальянской улице рыли подкоп, чтобы взорвать карету по пути от вокзала к пристани. Просто не успели закончить. В Петербурге решили обойтись без подкопа и заложили семь пудов взрывчатки под Каменный мост, рассчитывая взорвать его в момент проезда императора. Но Александр проехал раньше времени. Вытащить взрывчатку на следующую ночь тоже не вышло, и она пролежала в канале Грибоедова почти год, пока о ней случайно не узнала полиция.

Полиция тем временем плотно сидела на хвосте. Аресты шли один за другим. Когда взяли фактического главу «Народной воли» Александра Михайлова по кличке «Дворник», всем стало ясно: организацию практически разгромили, и те, кто ещё на свободе, — просто вопрос времени.

А это значило, что следующее покушение станет последним в любом случае. Просто потому, что делать его будет некому.

Решили действовать 1 марта 1881 года. Но 27 февраля арестовали руководителя террористической группы Андрея Желябова.

Командование взяла на себя его гражданская жена Софья Перовская. Дочь губернатора Санкт-Петербурга из аристократического рода «самых знаменитых бастардов Империи», ушедшая в революцию в 27 лет. Она лично начертила план расстановки метальщиков бомб. На детском портрете она справа.

Именно Перовская взмахом белого платка подала сигнал Игнатию Гриневицкому бросить бомбу. Взрыв оборвал жизнь и императора, и самого убийцы.

Народовольцы дотянулись до «помазанника божьего» пусть и в последней, отчаянной попытке. Охота на императора закончилась.

А через три дня, 4 марта 1881 года, в далёкой Америке выбрали нового президента — бывшего боцмана, а теперь адвоката Джеймса Гарфилда.

Человека, который правой рукой писал по-латыни, левой — по-древнегречески и придумал новое доказательство теоремы Пифагора. Президентом он пробудет всего четыре месяца.

За эти четыре месяца в России произошло много событий.

Прошёл процесс над «первомартовцами», как их окрестили газеты. Государственным обвинителем там выступал Николай Муравьев — лучший друг детства Софьи Перовской, с которым они вместе росли.

Всех приговорённых повесили на плацу Семёновского полка. И Желябова, который официально потребовал «приобщить себя к делу цареубийц», хотя это означало верную смерть. И Перовскую, которая не уехала из Петербурга, надеясь освободить товарищей, и была арестована через неделю после покушения после случайного опознания. И Николая Кибальчича, который мечтал о полётах в космос и накануне казни разрабатывал проект космической ракеты.

И Тимофея Михайлова, которого дважды не выдерживала верёвка — его поднимали и вешали повторно, к дикому негодованию толпы, наблюдавшей за казнью.

И даже несовершеннолетнего Николая Рысакова, который «дал обширные показания» следствию. Из-за этого остальные осуждённые отказались прощаться с ним на эшафоте, назвав предателем.

Помиловали только беременную Гесю Гельфман,

чей гражданский муж Николай Саблин застрелился при аресте.

После шумной кампании в российской и зарубежной прессе и открытого письма Виктора Гюго ей заменили смертный приговор пожизненной каторгой. Но до каторги она не дожила — умерла через год от гнойного воспаления брюшины. Послеродовые осложнения в тюремном лазарете лечить не умели.

Остальных повесили 3 апреля 1881 года.

А через четыре месяца, 2 июля 1881 года, на железнодорожном вокзале в Вашингтоне американский проповедник, писатель и адвокат Шарль Джулиус Гито выстрелил в спину 20-му президенту США из купленного накануне револьвера «Бульдог».

Президент Гарфилд промучился почти три месяца и умер 19 сентября. Современная медицина считает, что главной причиной смерти стало неправильное лечение. В рану лазили все кому не лень, пулю в ещё живом президенте искал даже изобретатель телефона Белл со своим электрическим металлоискателем. Но нашли её только на вскрытии в морге.

Террориста Гито повесили 30 июня 1882 года.

Родственники отказались забирать тело — денег на похороны не было. Так что скелет убийцы президента теперь работает наглядным пособием в Национальном музее здравоохранения и медицины в штате Мэриленд.

Незадолго до казни случилась сенсация. Уцелевшие члены «Народной воли» выступили с официальным заявлением, осуждающим американский террор: «Выражая американскому народу глубокое соболезнование по случаю смерти президента Джемса Авраама Гарфильда, Исполнительный Комитет считает долгом заявить от имени русских революционеров свой протест против насильственных действий, подобных покушению Гито».

Народовольцы осудили Гито, и их позиция была проста: в свободной стране не нужно убивать, чтобы чего то добиться. А мотивы этого человека, по их мнению, вообще не связаны ни с какой великой идеей справедливого государства.

И они были правы. Шарль Гито оказался обычным партийным активистом из команды только что избранного президента Джеймса Гарфилда. Он пристрелил своего босса, когда понял: победивший президент не даст ему должность консула в Вене или Париже, о которой Гито мечтал годами.

Сравните это с тем, что двигало Игнатием Гриневицким, который взорвал себя вместе с императором. У человека, кстати, было несуществующее отчество Иоахимович.

Ночью перед покушением он написал в завещании: «Мне не придется участвовать в последней борьбе. Судьба обрекла меня на раннюю гибель, и я не увижу победы, не буду жить ни одного дня, ни часа в светлое время торжества, но считаю, что своей смертью сделаю все, что должен был сделать, и большего от меня никто, никто на свете требовать не может».

Надо сказать, что за исполнение своей мечты «первомартовцы» заплатили не только своими жизнями. От взрыва погибли несколько случайных прохожих, включая 14-летнего подростка. Вот такая непростая история.