Почему теория о пришельцах среди нас не выдерживает критики
Картинки к «марсианскому циклу» Берроуза тут не просто для красоты. Они работают как наглядный пример. Если присмотреться, сразу бросается в глаза странное соседство: вроде бы обычные люди, земные, с европейскими чертами лица, а рядом с ними — откровенно инопланетные монстры.
Чаще всего в таких историях фигурируют существа с шестью конечностями, хотя для земных позвоночных это нетипично. Автор ловко жонглирует несочетаемым: чуждый человеку мир и прекрасные принцессы с ярко выраженными признаками млекопитающих, которых нужно спасать. Так он, собственно, и заложил основы приключенческой фантастики.
К Берроузу претензий нет — его цель оправдывала средства. А вот те, кто пытается сделать наоборот и выставить человека чужаком не на Марсе, а на Земле, выглядят уже не так убедительно.
Выглядит это примерно так:
Но может быть и по-другому. Этот пример я привожу скорее как оригинальный, раньше с таким не сталкивался, мысль не стоит на месте. Классический довод псевдонауки — прочность человеческого скелета, которая якобы меньше, чем у других животных, будто он рассчитан на силу тяжести на 30% слабее. Сюда же относят гены, которых нет у обезьян (вариант: «ни у кого больше на планете»), или любые другие отсутствующие у приматов признаки, вплоть до отрицательного резус-фактора.
Часть таких доводов откровенно абсурдна. Если бы ДНК человека не отличалась от ДНК шимпанзе на 1.2%, мы бы относились к виду Pan troglodytes. Именно генами все виды в природе и различаются. И что же, те человеческие гены, которых нет у шимпанзе, есть у камбалы или баньяна? Это было бы интересным поводом поговорить о горизонтальном переносе, но нет. «Удивительное свойство человека» — гены, которых больше ни у кого нет, — это норма для каждого нового вида на планете.
То же самое касается числа хромосом. У всех приматов оно разное. Человек тут ничем не выделяется.
Неожиданный факт: почему у человека 46 хромосом, а у шимпанзе и орангутана — 48
Часть отличий связана с уникальной биомеханикой человека — прямохождением. За 7 миллионов лет мы адаптировались к такому способу передвижения, что подразумевает и облегчение скелета.
Примеры выше показывают, что аргументы бывают одновременно абсурдными и ложными. Специально обученные люди, врачи-сомнологи, досконально изучили, сколько человек должен спать и бодрствовать. Они выяснили, что стабильность цикла сон-бодрствование без внешних предпосылок вроде колебаний освещённости — а человек последние миллионы лет часто оказывается в таких условиях — не должна удивлять. Биологические циклы соответствуют природным с погрешностью в два часа.
Это к слову о Марсе, где сутки длятся 26 часов. Эксперименты прошлого века на добровольцах показали, что такое отклонение не критично. Организм подстраивается под искусственные циклы от 22 до 26 часов, а некоторые испытуемые не чувствовали дискомфорта даже при отклонении в 4 часа. Но не больше. Американский эксперимент с астронавтами, где бортовые сутки ради удобства Хьюстона сделали 12-часовыми, привёл к галлюцинациям.
К чему это всё? К мысленному эксперименту. Понять, не пришелец ли человек на Земле, проще всего, представив его пришельцем, скажем, на Барсуме.
Первым делом пришелец на чужой планете не найдёт родственников. Даже самых дальних. У человека и банана 50% общих генов — был общий предок. А вот с любым инопланетным существом общих предков нет, 0% совпадения. Внешнее сходство может быть велико — на сходные проблемы эволюция находит сходные решения, — но не факт, что инопланетные животные и растения будут съедобны. Помимо иного состава белков, на расщепление которых не рассчитаны наши ферменты, возможны сюрпризы с хиральностью.
К тому же человек не будет адаптирован к чужому миру ни физически, ни морально. При отличиях в силе тяжести или плотности атмосферы местные формы жизни получат преимущество — они-то для этих условий оптимизированы. Моральная неготовность проявится в том, что мир покажется населённым монстрами, которым наш вид тоже не понравится. Интуитивная оценка пропорций, лежащая в основе представлений о красоте, подскажет, что эти существа сложены «неправильно» и должны восприниматься как уродливые, больные.
Можно рассмотреть вариант искусственной адаптации через генную инженерию. Она сгладит острые углы, но не все. Тропизмы останутся на месте, монстры никуда не денутся, и, чтобы не превратиться в чудовище в собственных глазах, человек не станет внешне меняться. К тому же родственников в окружающей среде таким способом не получить.
В некоторых современных мифах пришельцы облагораживают своими генами какой-то местный вид. Но тогда пропадает простор для фантазии. Почему один вид, а не все, если у каждого уникальная ДНК? В любом случае попытка создать приспособленное существо либо провалится, либо приведёт к появлению вида, который и сам бы возник в результате эволюции.