Куда исчез завод, где производили знаменитые «Катюши»

Великую Победу невозможно представить без самого узнаваемого оружия той войны — его создавали люди, чья карьера до этого была связана исключительно с холодом. Московский завод «Компрессор» в довоенное время изготавливал холодильные агрегаты, а с лета 1941-го превратился в одну из двух опорных точек, где боевые машины БМ-13, прославившиеся как «Катюши», оттачивали до боевого совершенства и выпускали серийно.

После окончания войны предприятие вновь сосредоточилось на выпуске холодильного оборудования, благополучно пережило советский период, однако в итоге пришло к банкротству и трансформации в бизнес-парк. Сегодня в помещениях, где некогда создавалось вооружение, наводившее ужас на солдат вермахта, сдаются в аренду офисы и складские площади.

Разберёмся по порядку: каким образом холодильный завод превратился в оружейный, кто на самом деле и где именно собирал легендарные «Катюши» — и что из этого наследия удалось сохранить до сегодняшнего дня.

Немецкая фамилия и русские холодильники

Всё начиналось довольно мирно и с немецким оттенком. В 1869 году подданный Пруссии Андрей Карлович Дангауэр основал кузнечно-слесарную мастерскую на восточной окраине Москвы. Совместно с компаньоном Василием Кайзером она развилась в котельный и медно-аппаратный завод товарищества «А. К. Дангауэр и В. В. Кайзер», производивший котлы, медную аппаратуру и оснащение для пищевых производств.

Завод оброс рабочим посёлком, который москвичи и поныне зовут Дангауэровкой — редчайший случай, когда фамилия немецкого предпринимателя уцелела и в революцию, и в обе мировые войны.

В 1917 году грянула революция, после которой завод национализировали и дали ему имя «Котлоаппарат». Уже в двадцатых годах прошлого века здесь начали осваивать производство холодильных машин, а спустя ещё десятилетие, в 1931-м, предприятие переименовали, и оно стало называться «Компрессором». К концу тридцатых годов выпускаемые им холодильные агрегаты работали на складах, предприятиях пищевой промышленности и в промышленных холодильных установках по всему СССР.

Но всё изменило 22 июня 1941 года.

Чужое изобретение и месяц на невозможное

Знаменитую «Катюшу» действительно собирали на заводе, однако её создали вовсе не на «Компрессоре».

Реактивные боеприпасы и опытную пусковую установку разработали в НИИ-3 — бывшем Реактивном институте. БМ-13 официально приняли на вооружение 21 июня 1941 года — всего за несколько часов до начала войны. А первые две машины, выпущенные заводом, в конце июня собрали уже в Воронеже, на заводе имени Коминтерна, где под эти задачи выделили отдельный сборочный цех № 4.

Москве выпала иная, но не менее важная задача — развернуть серийное изготовление. На заводе организовали специальное конструкторское бюро; официально его руководителем значился Андрей Костиков из НИИ-3, а начальником СКБ и заместителем назначили главного конструктора завода Владимира Бармина — и вскоре именно он повёл за собой всю работу. К Бармину мы ещё вернёмся — позже он сыграет важную роль в покорении космоса.

Владимир Бармин

Экспериментальные установки собирали почти вручную, поэтому о массовом производстве не могло быть и речи. Инженеры заново пересмотрели проектную документацию, устранили недочёты ранних образцов и адаптировали агрегаты для поточной сборки и различных типов шасси. Уже 23 июля, менее чем через месяц после постановки задачи, предприятие передало на испытания свою первую БМ-13-16.

Всё это мы обычно воспринимаем как должное. Но на деле это невероятное достижение!

Вы только представьте:

Те, кто ещё недавно занимался разработкой компрессоров, сумели наладить на заводах серийный выпуск реактивного вооружения.

«Компрессор» не изобретал «катюшу» — его заслуга в том, чтобы превратить опытный экземпляр в полноценную промышленную систему. В инженерной практике такая задача зачастую оказывается даже сложнее, чем само изобретение.

В результате была выстроена целая эффективная производственная цепочка.

Не один завод, а промышленный оркестр

Десятки заводов были задействованы в сборке машин и установок, а поставками шасси, металла, электрооборудования и комплектующих для боеприпасов занималось ещё большее количество предприятий.

В осенние месяцы 1941 года, когда враг приблизился к столице, часть оборудования и сотрудников «Компрессора» отправили в Челябинск на завод имени Колющенко. При этом московское производство не прекращалось — предприятие словно разделилось на две части. На Урале не оказалось готовых цехов, поэтому выпуск распределили по разным точкам города: комплектующие изготавливали на заводе Колющенко, на улице Труда, в трамвайно-троллейбусном депо и в приспособленных помещениях возле вокзала, а сборка первых установок происходила в старом гараже.

Так сложилась структура, напоминающая устройство самой «катюши»: отдельные элементы находятся в разных местах, но вместе дают единый залп.

Работа не свелась к выпуску одной только модели. За годы войны СКБ Бармина создало 78 типов пусковых установок и модификаций, и 36 из них были приняты на вооружение. «Катюши» устанавливали на танковые шасси, бронепоезда, речные катера и даже на сани.

«Катюша» в цифрах

14 июля 1941 года под Оршей впервые в бою прозвучал залп легендарных «катюш»: батарея под командованием капитана Ивана Флёрова, насчитывавшая семь боевых машин БМ-13, всего за несколько мгновений выпустила 112 реактивных снарядов по железнодорожному узлу.

К концу 1944-го промышленность СССР произвела более десяти тысяч боевых установок линейки «Катюша» и свыше двенадцати миллионов реактивных боеприпасов.

Немецкая армия столкнулась с совершенно новым способом ведения боя: за считанные секунды — огненный ураган, грохот, дым, и почти не остаётся времени спрятаться или открыть ответный огонь. «Катюша» уступала ствольной артиллерии в точности, однако была способна внезапно накрыть обширную территорию и мгновенно покинуть огневую позицию. Главное её преимущество заключалось не в отдельном снаряде, а в мощном залпе.

Эффективность «Катюши» оказалась чрезвычайно высокой. Создать аналогичную машину в виде единичных экземпляров в ту пору мог, наверное, любой. Но наладить выпуск в промышленных масштабах удалось только Советскому Союзу.

На подготовку установки к стрельбе уходило всего две-три минуты — и затем все шестнадцать ракет покидали направляющие за десять секунд. Это оружие не было единичным шедевром: его выпускали по-настоящему массово, тысячи машин сходили с заводских линий, и на фронте залпы наносились уже силами целых полков.

К финалу войны реактивная артиллерия действовала не отдельными батареями, а дивизионами и полками. Такие установки использовались перед наступлением: они подавляли вражескую артиллерию и огневые точки, разрушали укрепления, обеспечивали пехоте и танкам прорыв обороны. В Берлинской операции задействовали 1620 боевых машин реактивной артиллерии, а также 1785 рамных пусковых установок для тяжёлых ракет.

Обратно к холоду — и вверх, в космос

После Победы сработал привычный для советской оборонки принцип: военные заказы закончились — и предприятия вернулись к выпуску мирной техники, но уже на новой технологической базе, которую подарила война.

«Компрессор» вновь вернулся к своему профилю холодильного завода — и уже в гораздо более крупном масштабе. Его машины находили применение в пищевой промышленности, химии, нефтепереработке, металлургии и сельском хозяйстве. К 1980-м годам номенклатура выпускаемого оборудования насчитывала около 180 типоразмеров.

В 2001 году завод совместно с ВНИИГАЗ разработал установку для сжижения природного газа.

Забавный парадокс: предприятие, которое четыре года извергало огонь, следующие полвека профессионально всё замораживало.

Конструкторская ветвь при этом развивалась отдельно. В 1946 году СКБ было преобразовано в самостоятельное бюро специального машиностроения, и Бармин вывел инженерную школу в ракетно-космическую отрасль.

Именно под его началом создавались пусковые установки для ракет «Р-7», «Союза», «Протона» и «Энергии», включая тот самый легендарный Гагаринский старт. С момента выпуска первого экземпляра на заводе «Компрессор» летом 1941-го и до первого взлёта «Р-7» со стартовой площадки, которая позже станет Гагаринским стартом, прошло не более шестнадцати лет.

Судьба завода в наши дни

В девяностые «Компрессор», как и большинство предприятий, столкнулся с акционированием, сокращением заказов и необходимостью выживать. В 2000-х завод ещё изготавливал компрессорное и холодильное оборудование, однако промышленная часть бизнеса постепенно сжималась. В конечном счёте деятельность свелась к сугубо бухгалтерской схеме: главным направлением ОАО стала аренда недвижимости. После процедуры банкротства историческое юридическое лицо прекратило существование 23 августа 2016 года.

Площадка на 2-й улице Энтузиастов не опустела — теперь здесь разместился бизнес-парк: офисы, склады, мастерские, автосервисы и небольшие производства. В 2018 году по этому же адресу зарегистрировали новое ООО «Московский компрессорный завод», которое занимается компрессорным оборудованием. Однако в открытых данных нет сведений, подтверждающих документальную связь новой компании с прежним предприятием.

Рядом с арендуемыми корпусами сохранился мемориал: на чёрной мраморной плите высечены имена заводчан, ушедших на фронт и не вернувшихся. Также на постаменте установлена реактивная установка.

У «Компрессора» осталось три наследства. Инженерное — в космонавтике: стартовые столы барминской школы до сих пор отправляют ракеты в небо. Материальное — в старых корпусах и Дангауэровке. Человеческое — в именах на чёрном мраморе.