Человек всё сильнее влияет на климат, и с каждым годом последствия этого становятся заметнее. Ледники тают с пугающей скоростью, реки выходят из берегов, леса горят, и список бедствий постоянно растёт. Похоже, природа устала терпеть наше потребительское отношение и начала предъявлять счёт. Самый наглядный урок она преподала в 1816 году, когда мир столкнулся с аномалией, которую позже назовут годом без лета. Тогда человечество ещё не заслужило такого удара, но пропустить его не удалось никому.

Почему в 1816 году наступил год без лета

В истории метеонаблюдений 1816 год стоит особняком. Его прозвали годом без лета не случайно, Европа и Северная Америка тогда столкнулись с резким падением среднегодовой температуры. Причем аномалия затянулась не на один сезон, а растянулась на три года и успела серьезно повлиять на ход истории.

А началось все с катастрофы еще более страшной. В 1815 году на индонезийском острове Сумбава проснулся вулкан Тамбора. По масштабу это извержение до сих пор считается крупнейшим за всю историю человечества. Взрыв был такой силы, что его услышали за 2600 километров. Вулкан выбросил в небо столько пепла и пара, что в радиусе 600 километров на три дня погрузилось все в полнейшую тьму.

Почему в 1816 году наступил год без лета

Извержение вулкана Тамбора. Художник Роб Вуд (Rob Wood)

На побережье индонезийских островов обрушилась четырехметровая волна цунами, которая несла разрушения и смерть. Даже по самым скромным оценкам само извержение и его последствия унесли жизни 71 тысячи человек на архипелаге. Но беда оказалась куда масштабнее.

Огромные массы пепла поднялись в атмосферу и вызвали в Северном полушарии эффект вулканической зимы. За последующие три года это явление забрало еще сотни тысяч жизней по всей планете. Проще говоря, лето 1816 года в Северном полушарии так и не наступило.

Из-за выбросов Тамборы среднегодовая температура воздуха упала на 2,5 градуса. Цифра вроде бы небольшая, но последствия оказались устрашающими. В марте весна в Европу и Америку не пришла, там по-прежнему держалась зимняя погода.

Лед на Темзе в Лондоне. 1816 год

Июнь и июль на большей части Европы прошли с заморозками. В Германии к ним добавились сильные бури, ливни и град. Рейн вышел из берегов и затопил огромные территории, а Швейцарию несколько раз за лето заваливало снегом. Похожая картина наблюдалась и на североамериканском континенте от Аляски до Панамского перешейка.

Три года Северное полушарие жило без летнего тепла, что неизбежно привело к неурожаям и голоду. Уже к концу лета 1816 года цены на зерно поползли вверх, а к лету 1818 года подскочили более чем в десять раз. Российской империи в этом смысле повезло чуть больше, из-за огромной протяженности она пострадала не так сильно. Но даже закупленной там пшеницы и ржи все равно не хватало.

Начало лета в Антверпене 1816 год

Для Европы, которая еще не успела оправиться от наполеоновских войн, это стало слишком тяжелым испытанием. На фоне голода в многих странах вспыхнули эпидемии брюшного тифа и холеры, начались народные волнения. Где-то недовольство перерастало в настоящие погромы и открытые грабежи складов, лавок и магазинов, с убийствами и поджогами.

В Швейцарии ситуация накалилась до предела, властям пришлось вводить чрезвычайное положение и комендантский час. В одной из самых благополучных стран Европы люди убивали друг друга за еду и занимались мародерством. А в небольшой Ирландии за три года от голода и болезней погибли почти 100 тысяч человек.

Лето 1816 года в американском Вермонте. Художник Грег Харлин (Greg Harlin)

Спасаясь от голода и беспорядков, десятки тысяч европейцев бросали свои дома и бежали за океан, в Америку. Они еще не знали, что там их ждут почти те же проблемы, только усугубленные местными социальными и природными особенностями, к которым многие оказались совсем не готовы.

Докатился год без лета и до Азии. В 1816 году в индийской Бенгалии началась жестокая эпидемия холеры, вызванная мутировавшим из-за изменения климата вибрионом. Перед болезнью оказались бессильны не только местные жители, но и колониальные войска. Почти треть личного состава британской армии, расквартированной в южных и центральных штатах Индии, не пережила эпидемию.

Николай I во время холерного бунта на Сенной площади

Вспышка болезни затянулась на долгие годы и захватила соседние и даже весьма отдаленные страны. В 1830–1831 годах холера добралась до европейской части России и убивала людей, не различая сословий. Официальная статистика говорит о 200 тысячах погибших жителей империи, но эта цифра может быть сильно занижена.

Александр Сергеевич Пушкин пережидал самый опасный период эпидемии в своем имении Болдино. Именно с этим глобальным бедствием связана его знаменитая «болдинская осень», самый продуктивный период творчества поэта. В Европе катаклизм с холодом, голодом и болезнями тоже неожиданно активизировал творческую интеллигенцию.

Холодное лето 1816 года заперло Мэри Шелли, лорда Байрона и Джона Полидори на вилле у Женевского озера. Из-за дождей и хаоса вокруг выйти было невозможно, и эта вынужденная изоляция подарила миру «Франкенштейна» Шелли и повесть «Вампир» Полидори. Последняя книга получилась настолько мощной, что задала моду на вампиров в литературе, а уже позже по её мотивам Брэм Стокер написал своего «Дракулу». Но это был, пожалуй, единственный светлый момент в череде трёх лет холода.

Китай с его плотным населением ощутил удар одним из первых. Замёрзшие рисовые поля обернулись для империи голодом, болезнями и смутой. Люди сначала умирали от недоедания и эпидемий, а потом взялись за оружие. Сельское хозяйство пришлось переводить с риса на неприхотливый опиумный мак, и это привело к печально известным опиумным войнам.

Британский флот у берегов Китая

Китай стал мировым поставщиком опиума, но это не спасло его от вторжения Британской империи, к которой позже присоединилась Франция. Опиумные войны тянулись до 1860 года и унесли сотни тысяч жизней. Получается, что извержение вулкана в Индонезии продолжало убивать людей даже спустя полвека.

Затяжные бедствия неожиданно подтолкнули мыслителей и изобретателей XIX века к поиску решений. Учёные увидели, куда нужно двигаться, чтобы не допустить повторения подобных катастроф.

Химик Юстус фон Либих в детстве едва не погиб от голода в Дармштадте. Этот опыт стал для него определяющим, и он посвятил жизнь изучению питания растений, создав первые минеральные удобрения. Сказался катаклизм и на транспорте. Из-за бескормицы по всей Европе гибли лошади, и барон Карл фон Дрез в 1817 году запатентовал велосипед, чтобы как-то решить проблему передвижения.

Если бы подобное похолодание или потепление случилось сейчас, последствия были бы куда страшнее. Масштаб и необратимость изменений уже пугают. Мы начинаем расплачиваться за своё отношение к планете, и, возможно, скоро она потребует полного ответа.