Как немец и англичанин разгадали тайну персидской клинописи
Всё началось ещё в XVIII веке. Европейские путешественники тогда активно интересовались древними руинами, и их внимание привлекли не только античные храмы, но и развалины Персеполя — столицы персидской династии Ахеменидов (559–331 годы до нашей эры). На дверных проёмах дворцов, которые чудом сохранились, попадались короткие надписи. Их было три вида, и все — клинописью. Самые любопытные путешественники зарисовывали эти тексты в свои дневники.
Пока одни копались в камнях, другие заинтересовались восточными священными текстами. В 1771 году опубликовали Авесту, и это подогрело интерес к авестийскому языку.
Авеста — это священная книга зороастризма, древнеперсидский религиозный текст, содержащий молитвы, гимны, ритуальные формулы и предписания для верующих.
Первым, кто сдвинул дело с мертвой точки в расшифровке древнеперсидской клинописи, стал немец Г. Ф. Гротефенд. К тому времени уже выяснили, что самый простой из трех видов письма, найденных в персепольских надписях, — это древнеперсидский. А раз знаков в нем было немного, ученые смекнули: это алфавит.
Есть довольно чёткие критерии: если письмо фонетическое, знаков может быть до трёх-четырёх десятков. Если слоговое, их может быть около ста. Если же каждый знак означает отдельное слово, то знаков будет несколько сотен, и это минимум.
Наклонные клинья приняли за разделители слов. А по тому, как слова переносились на новую строку, стало ясно: пишут слева направо. И тут Гротефенд заметил в одном тексте повторяющуюся группу знаков:
Он полез в уже опубликованные древнеперсидские тексты в поисках похожей формулы, где бы слово повторялось так же.
И нашел. Оказалось, что надписи про царей часто начинались одинаково: "\имярек\ царь, царь царей...". Гротефенд предположил, что перед ним та же конструкция. Значит, сначала идет имя царя, потом слово "царь", затем какой-то эпитет и снова "царь царей". Так он понял, что повторяющийся набор знаков и есть "царь".
Дальше он логично решил, что первое слово в первой строке — это имя правителя.
Взял другой похожий текст и увидел тот же принцип: три раза слово "царь" в начале.
И тут он заметил, что последовательность знаков, с которой начинается второй текст, встречается в третьей строке первого (выделено синим):
А в первом тексте после этого имени опять шло "царь":
Картина сложилась: "Некто, царь такой-то, царь царей, ... , другой некто царь". По аналогии с известными текстами Гротефенд догадался: здесь сказано, что такой-то царь, царь царей, является сыном другого царя. А дальше, видимо, про его дела.
Методом тыка он прикинул, что речь может идти о Ксерксе и его отце Дарии. Покрутив имена так и эдак, он получил предварительный набор расшифрованных знаков:
Некоторые знаки в обоих именах совпали, и стояли они на нужных местах, чтобы это действительно были Дарий и Ксеркс (спойлер: так и оказалось). Потом он взялся за слово "царь". С помощью уже известных знаков из имен он увидел часть слова:
Из Авесты он знал про царский титул "khscheio". Так что два нерасшифрованных знака в слове "царь" он обозначил как "i" и "о". Затем в тексте про Дария он стал искать имя его отца, предположив, что структура текстов одинакова. Зная, что отца Дария звали Гистасп, он нашел что-то похожее.
Он поиграл и с этим именем. Получилось, что Гистасп расшифровывается так (знаки "о", "sh", "а" уже были, добавились "g", "t", "s" и "p").
Не все его выводы потом подтвердились, но этот лингвистический подвиг запустил процесс, который потихоньку, но верно пошел дальше. Последователи сопоставляли источники, искали известные имена и так открывали новые знаки.
Следующий прорыв случился через тридцать лет, в 1835 году. Англичанин Генри Роулинсон скопировал огромные надписи Дария на горе Бехистун. Они рассказывали о победах Дария в борьбе за власть над Персидской империей и, как и персепольские, были сделаны на трех языках.
Сейчас мы знаем, что это были древнеперсидский (тот самый, который расшифровывал Гротефенд), эламский и вавилонский.
Десять лет Роулинсон копировал все 414 строк Бехистунской надписи. Работал он как настоящий скалолаз, потому что скала была высокой и отвесной. Зато он получил бесценные данные: там были названия всех народов империи Дария. А названия народов часто похожи в разных языках, так что это позволило опознать кучу новых знаков.
Когда с древнеперсидскими текстами разобрались, взялись за эламские и вавилонские. Роулинсон скопировал их в 1844 и 1847 годах, но тут было куда сложнее. В эламских текстах насчитали 123 знака, значит, письмо было слоговым, а не алфавитным. Тексты на всех языках были параллельны, так что можно было примерно угадывать звучание знаков, но языки-то неродственные. Одно и то же имя в разных языках звучало по-разному. Например, Гистасп на древнеперсидском был vi-i-ЕЎa-ta-a-sa-pa-ha-ya-a (да, Гротефенд ошибся в некоторых знаках), на эламском mi-iЕЎ-da-ГЎЕЎ-ba, а на вавилонском uЕЎ-ta-as-pa.
Эламскую часть поручили Эдвину Норрису, и он справился к 1855 году. А Роулинсон вместе с коллегой Хинксом взялись за вавилонские тексты. Они оказались самыми сложными: часть знаков была фонетической, а часть — логограммами, то есть одни знаки означали звуки, а другие — целые слова. К примеру, в тексте про Дария его имя написано звуками, а титул "царь" (ЕЎarrГє) обозначен шумерским знаком LUGAL.
Шифровальщикам пришлось несладко: они долго не могли даже предположить, что в одном и том же тексте уживаются два типа знаков. В вавилонском языке первого тысячелетия до нашей эры их использовалось больше шестисот. Но тут им здорово помогли уже знакомые языки — иврит, арамейский и другие из той же семитской группы, к которой относился и вавилонский.
Так, шаг за шагом, методом проб и ошибок, подбором, сравнением с другими языками и текстами, постоянными проверками и возвратами назад, клинопись в итоге и расшифровали.
Источник изображений:
Walker. C. Reading The Past Cuneiform \есть в свободном доступе