Как монгольское иго помогло создать почтовую службу на Руси

Почту у нас принято ругать: то посылка потерялась, то очередь бесконечная, то идет слишком долго. Но мало кто помнит, что когда-то русская почтовая служба считалась самой быстрой на планете. И появилась она, как ни странно, благодаря монгольскому игу и Золотой Орде.

До XIII века на Руси с почтой было откровенно плохо. Князья сидели по своим уделам и, чтобы передать весточку соседу, отправляли гонцов пешком. Принцип был простой: иди туда, не знаю куда, и дай бог не сгинешь по дороге. Дойдет — молодец. Не дойдет — ну и ладно, нового родим. А потом пришли монголы и притащили с собой то, что сегодня назвали бы инновационным логистическим решением.

Монгольская империя была такой огромной, что без четкой связи она бы просто развалилась. Им требовалось знать, кто где восстал и сколько дани собрали, причем почти в реальном времени. Поэтому монголы создали систему почтовой связи «ямская гоньба». Благодаря ей гонцы Угедей-хана пролетали по 200–300 километров за сутки.

Как работала ямская гоньба

Чтобы система заработала, построили сеть почтовых станций через каждые 30–50 километров. Их называли «Ям».

На каждой станции сидели смотрители, держали свежих лошадей, еду и место для ночлега. Через них и передвигались гонцы с «пайцзой» — золотой или серебряной табличкой. Она давала право получить на станции лучшую лошадь, еду и, если нужно, проводника.

Гонец влетал на станцию, бросал загнанного коня, пересаживался на свежего и мчался дальше.

Работала ямская гоньба жестко и бесперебойно. Потерял пайцзу — смерть. Задержал гонца — смерть. Никаких «у нас обед» или «извините, посылка задерживается по техническим причинам». Любая задержка депеши кончалась чьей-то смертью.

Пайцзы

Русская ямская служба

Когда ордынскому игу пришел конец, московские князья смекнули: зачем ломать то, что отлично работает. Вместо того чтобы гордо отказаться от «поганого наследия», они его национализировали. Особенно в этом преуспел Иван III. В XV веке он на базе татарских почтовых станций выстроил свою централизованную службу и официально закрепил ямскую повинность.

Вокруг Москвы и по главным трактам создавались «ямские слободы». Туда селили мужиков, давали им землю и освобождали от налогов. Но взамен они должны были держать по несколько лошадей и по первому свистку везти государевых людей.

Ямщик не имел права отказать. Ночь, вьюга, волки, похмелье — никого не волнует. Есть подорожная грамота? Запрягай и погнали. Это и называлось «ямской повинностью». В XVI–XVII веках ямская служба оформилась в Ямской приказ.

Круче, чем в Европе

Удивительно, но в те времена наша почта была самой быстрой в мире. Пока в просвещенной Европе письма возили случайные купцы или бродячие монахи, и письмо могло идти из Парижа в Рим полгода, если монаха по дороге не съели волки, у нас гонцы передвигались со скоростью 200 вёрст в сутки.

Австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн, который находился в Москве в начале XVI века, в «Записках о Московии» писал, что гонец мог преодолеть путь от Новгорода до Москвы, около 600 км, за 72 часа. По бездорожью, по лесам. Лошади менялись, люди менялись, груз летел.

Герберштейн честно признавался, что сам не выдерживал такого темпа, когда его везли наши ямщики. Он просил остановиться поспать, а ему говорили: «Не положено, немец, терпи».

Курские ямщики, например, вплоть до XVIII века регулярно гоняли в Лейпциг и Кенигсберг, зная европейские тракты как свои пять пальцев.

Представляете картину? Суровый русский мужик в тулупе, матерясь сквозь зубы, влетает на тройке в тихий немецкий городок, привозя почту быстрее местных хваленых курьеров. Это вам не современные логистические цепочки, которые рушатся от малейшего чиха на таможне.

Держалась ямская система на страхе и личной ответственности. Ханский гонец знал, что если не довезет послание — головы не сносить. Московский ямщик знал, что если не запряжет или не довезет — выпорют где-нибудь на конюшне до полусмерти.

Почему лучшая в мире система почтовой связи развалилась

В XVIII веке Петр I и последующие правители стали европеизировать почту, пытаясь превратить её в гражданский институт. Появились регламенты, тарифы, марки, штемпели.

Началась бюрократия. Ямской приказ оброс чиновниками, бумажками, взятками. Появились те самые «станционные смотрители», которых гениально описал Пушкин — забитые, спивающиеся мелкие служащие, дрожащие перед каждым проезжим барином.

Тут нельзя не вспомнить Советский Союз, при котором восстановили начальную суть великой ямской гоньбы. Только вместо коней были «кукурузники» и поезда. Советская почта работала как военный механизм, потому что связь считалась стратегическим ресурсом, а не услугой.

Письмо из Москвы во Владивосток летело, а не ползло. Потому что за срыв сроков можно было и партбилет на стол положить. А это было пострашнее, чем лишение квартальной премии.

Но в 90-е и нулевые пришли реформаторы и «эффективные менеджеры», которые решили, что почта должна не соединять страну, а приносить прибыль. Они закрывали «нерентабельные» отделения и сокращали штат.

В итоге почтовые отделения превратились в филиалы «Почта Банка» и магазины, где между тушенкой и стиральным порошком иногда, если повезет, забитые жизнью сотрудники с минимальной зарплатой выдают письма и посылки.

Великая ямская гоньба, пережившая иго, царей и революции, споткнулась о банальную жадность и некомпетентность.