Как машина для пыток стала обычным тренажером

Убийцы, воры и даже те, кто не платил налоги (представляете?), преспокойно разгуливали по тюремному двору. Грелись на солнышке, резались в кости и травили байки. Выглядели они вполне счастливыми. И всё это за счёт честных налогоплательщиков — их кормили хлебом, а они палец о палец не ударяли.

В те времена считалось, что праздность — корень всех зол. Если преступник не вкалывает до седьмого пота, он не исправится. Для викторианцев эта логика была железобетонной. И тогда Кьюбитт решил навести порядок, придумав «шаговую мельницу».

Его изобретение напоминало гигантское колесо, как в хомячьей клетке, только вывернутое наизнанку. Вдоль цилиндра шли деревянные лопасти-ступени. Работало это так: заключённые (обычно человек 24 в ряд) вставали на лопасти, под их весом колесо начинало крутиться. Чтобы не грохнуться и не переломать ноги, приходилось шагать вверх. Снова и снова. Получалась бесконечная лестница, которая уходила из-под ног.

В 1818 году первые такие машины появились в тюрьмах. Эффект был ошеломляющий. Надзиратели ликовали: наконец-то бездельники при деле. Кьюбитт стал героем пенитенциарной системы. Тогда ещё никто не догадывался, что эта штука станет символом одной из самых мрачных страниц британского правосудия.

Современные спортивные физиологи говорят, что подъём по лестнице — одно из самых энергозатратных упражнений. Тяжелее, чем бег по прямой. Вы поднимаете собственный вес, борясь с гравитацией.

А теперь представьте, какие были нормативы в викторианской тюрьме. Смена на «мельнице» длилась от 6 до 10 часов. С перерывами, конечно: 15 минут крутишь, 15 отдыхаешь. Но так продолжалось весь световой день. Сколько же можно было нашагать?

Энциклопедия «Британника» приводит такие цифры: в среднем заключённый за день «поднимался» на высоту 16 630 футов (это больше 5 километров). Каждый день, шесть раз в неделю, эти люди преодолевали высоту, превышающую половину Эвереста. Или, если хотите, ежедневно штурмовали Эльбрус.

Самое страшное — это питание

Если вы регулярно ходите в спортзал, то знаете, как важно закрывать «углеводное окно» после тренировки. Белок, аминокислоты, витамины. У викторианских «спортсменов» диета была совсем другой. Основа рациона — тюремная баланда: жидкая овсянка на воде, кусок хлеба, а по праздникам — немного варёного мяса или картошки.

Уже тогда врачи забили тревогу. При таком огромном расходе калорий (современные расчёты показывают, что только на колесе они сжигали более 2000–3000 ккал, не считая базового обмена) и скудном питании организм начинал пожирать сам себя. Чистейший катаболизм.

Люди не просто худели — они высыхали. Мышцы атрофировались, суставы разрушались. Грыжи были обычным делом. А бывало, что истощённый человек не успевал поднять ногу, срывался с лопасти, и тяжёлый механизм, который невозможно остановить, тут же калечил его.

Но физическая боль была не самым страшным.

Психология бессмысленности

Помните старую притчу о Сизифе, который катит камень в гору, а тот всё время скатывается обратно? Древние греки знали толк в пытках: нет ничего мучительнее для психики, чем бессмысленный труд.

Сэр Уильям Кьюбитт, изобретатель шаговой мельницы, изначально хотел, чтобы энергия вращения колеса приносила пользу. В некоторых тюрьмах так и было: колёса мололи зерно или качали воду. Но надзирателей экономика волновала меньше, чем наказание.

Очень скоро выяснилось: если подсоединить колесо к жерновам, оно вращается тяжелее, но равномернее. А если нагрузку убрать, колесо начинает крутиться рывками, непредсказуемо. Идти становится сложнее. И главное — пропадает смысл. Так в британском тюремном жаргоне появилось выражение «grinding the wind» — «молоть ветер».

Исследователь Майкл Игнатьев в книге «A Just Measure of Pain» («Справедливая мера боли») писал, что именно этот аспект ломал заключённых быстрее всего. Человек может вынести невероятные нагрузки, если видит цель. Но когда цель — само страдание, рассудок начинает сбоить.

К 1840-м годам такими устройствами были оснащены более 50 тюрем Британии. Их экспортировали в колонии — на Ямайку, в Австралию. Америка тоже с радостью переняла опыт. «Мельница» стала стандартом исправления.

В 1895 году Оскара Уайльда осудили за «грубую непристойность» и приговорили к двум годам каторжных работ. Для 40-летнего писателя, не привыкшего к физическому труду, это был смертный приговор с отсрочкой. Его отправили в Редингскую тюрьму, где он и познакомился с «колесом».

Уайльд должен был шагать по 6 часов в день. Первые дни он падал, сбивал ноги в кровь, его рвало от перенапряжения. Но надзиратели были неумолимы. Норма есть норма.

Оскар Уайльд

Уайльд вышел на свободу в 1897 году сломленным человеком. «Мельница» и плохое питание подорвали его иммунитет. Он страдал от хронической усталости, болей в ухе (после падения в тюрьме), которые позже переросли в менингит. Через три года после освобождения Оскар Уайльд умер в 46 лет.

История Уайльда и других «политических» заключённых, попавших под каток викторианского правосудия, начала менять общественное мнение. Газеты заговорили о том, что «шаговая мельница» — это варварство, недостойное цивилизованной нации.

В 1898 году в Британии приняли закон, признавший использование «мельниц» чрезмерно жестоким наказанием, и к 1902 году их окончательно запретили. Казалось бы, на этом история должна была закончиться. Но не тут-то было...

Как пытка стала символом статуса и успеха

Спустя десять лет после запрета мельниц Кьюбитта мир изменился. Появились автомобили, люди стали меньше двигаться.

В 1913 году предприимчивый американец Клод Хаген запатентовал «тренировочную машину». Он понимал: никто добровольно не полезет на тюремное колесо. Поэтому он кое-что изменил.

Вместо ступеней появилась сплошная лента, а конструкция стала настолько компактной, что помещалась в комнате. Теперь это было не наказание, а способ «поддерживать тонус в условиях городской жизни». Правда, настоящий бум беговых дорожек случился позже.

Тренировочная машина

В 1960-х доктор Кеннет Купер придумал слово «аэробика» и доказал наукой: сердцу нужен бег. Только вот бегать на улице не вариант. Везде машины, смог и светофоры. Тут инженеры и вспомнили про старый патент Хагена.

Уильям Стауб в 1968 году собрал первый домашний беговой тренажер — PaceMaster 600. То, что сто лет назад считалось диким наказанием для самых низов общества, вдруг стало показателем статуса. Богачи начали скупать дорогущие машины, чтобы в комфорте изображать тяжелый физический труд.

Мы вообще живем в странное время. Сами построили себе мир, где не хватает движения настолько, что приходится его *имитировать*. Люди едут на работу, едут на лифте, сидят в кресле по 8 часов, а потом едут в зал, чтобы час шагать на месте и смотреть в стену или телик.

Заключенных раньше гнали вперед страх и голод. А мы делаем это сами: покупаем абонемент, ставим цели и радуемся, когда на экране загорается цифра «сожжено 600 ккал».