Как древние ладожане добывали гигантских осетров для стола

В девятом веке жители Старой Ладоги запросто ужинали рыбой, икра которой сегодня стоит как небольшой ремонт в ванной. Речь про осетров: десятки тысяч рублей за килограмм. Российские археологи изучили 67 тысяч костей и выяснили, что в Волхове водились настоящие гиганты размером с малолитражку. Ладожане регулярно их ловили и солили прямо в бочках.

Город, который веками жил за счёт рыбы-гиганта, а потом просто перестал её замечать. Как так вышло?

Что нашли в земле под Старой Ладогой

Наталья Григорьева из ИИМК РАН вместе с археозоологами из Института экологии растений и животных УрО РАН взялись за 67 тысяч костей животных. Их собрали на раскопках Земляного городища Старой Ладоги в 2011–2013 годах. Руководил раскопками Анатолий Кирпичников — человек, который копал здесь больше полувека.

Анатолий Кирпичников

Результат оказался ошеломительным. В самых ранних слоях — начала IX века — кости рыб составляют до 83% всех находок животных. Из них на долю атлантического осетра приходится 34% всей костной коллекции.

Важный момент: археологи находят не меню, а мусор. Кости в раскопе показывают, что разделывали, выбрасывали и что сохранилось в земле. Это не снимок обеденной тарелки, а след хозяйственной системы.

Но след настолько плотный, что спорить с ним трудно. В ранней Ладоге рыба была одним из главных ресурсов — и для еды, и для торговли. А осётр в этом ансамбле самый эффектный солист. Он явно превосходил всех остальных рыб вместе взятых.

Доисторический гигант из мезозоя

Атлантический осётр — рыба, при виде которой современный спиннингист молча сядет на берег. Параметры взрослой особи звучат как технические характеристики малолитражного автомобиля:

Длина — до 3 метров.

Вес — до 300 килограммов.

Возраст — несколько десятков лет.

Поставьте такую рыбу хвостом вниз — она упрётся в потолок обычной городской квартиры. Триста килограммов — это взрослый амурский тигр или хороший концертный рояль.

Этот гигант — натуральное живое ископаемое. В скелете у осетра много хряща, а наружную броню заменяют ребристые костные щитки-жучки. Архаичная и эффективная конструкция.

Группа осетрообразных уходит корнями в мезозой, отсюда и титул «живых ископаемых». Современный атлантический осётр — конечно, не буквально ровесник тираннозавра, а потомок очень древней линии. Но и этого хватает, чтобы при взгляде на эту рыбину захотелось снять шляпу.

Сезонный банкомат на Волховских порогах

Очень люблю Старую Ладогу. В ней до сих пор жив дух той самой средневековой Руси в первые годы своего рождения

Атлантический осётр — рыба проходная. Большую часть жизни он нагуливает массу в Балтике или в самом Ладожском озере, а потом идёт вверх по рекам на нерест. Для рыбака это идеальный подарок природы: не надо гоняться за рыбой по всему водоёму, достаточно ждать в правильном месте в правильное время года.

Как пошутил один мой знакомый финансист и заядлый рыбак:

Такая рыба — это сезонный банкомат, который сам приходит к окошку. С процентами.

«Правильным местом» в случае Ладоги были, по всей видимости, Волховские пороги — примерно в десяти километрах выше по течению.

Сейчас они скрыты под водохранилищем ГЭС, а тогда это было мелководье с каменистым дном и сильным течением. Для рыбы — естественная нерестовая зона. Для рыбака — узкое место маршрута, где осётр шёл предсказуемо и медленно. А предсказуемость в промысле это половина победы.

Осётр был, по сути, идеальным городским ресурсом. Огромный, жирный, белковый, идёт по расписанию, ловится в одной зоне, легко солится и сушится. Высококалорийный продукт длительного хранения, который мог не только кормить ладожан зимой, но и уходить с торговыми караванами в Скандинавию, Византию и на арабский Восток. Именно осётр, по выводам исследователей, наряду с пушниной заложил финансовый фундамент ранней Ладоги ещё до того, как город начал получать арабское серебро мешками.

Как вытащить монстра из ледяной воды

Снасти ладожских рыбаков археологи находят в культурном слое: крупные кованые крючки, железные гарпуны-остроги, наконечники массивных багров, поплавки из сосновой коры. По этим находкам и этнографическим аналогиям реконструируется промысел.

Главной снастью, вероятно, был самоловный продольник — длинная бечева с десятками огромных крючьев без всякой наживки. Осётр шёл против течения, цеплялся боком — и всё.

А вот затащить попавшегося монстра в лодку это серьёзная задача, прямо отдельное сражение.

Даже не самая крупная взрослая особь — это десятки и сотни килограммов мышц, удар хвоста переворачивает плоскодонку, костяные жучки рвут руки и одежду. Чтобы его затащить в лодку работала команда из трёх-четырёх крепких мужиков, в ход шёл железный багор. Часть промысла шла и в тёмное время — на проходе рыбы, при коллективной ловле, с факелами на лодках.

Если кажется, что современная рыбалка с надувной лодки и эхолотом — это адреналин, попробуйте ночью на деревянной плоскодонке тащить из чёрной ледяной воды разъярённое существо ростом с полтора вас. Без жилета, без рации, без МЧС за плечом.

Визига, балыки и икряные блины

Рыбу разделывали прямо у воды: солили, вялили на ветру, зимой замораживали. Спинки шли на балыки, это был деликатес холодного вяления.

Логика безотходного использования крупной рыбы у речных народов очень древняя, и поздняя русская кухня хорошо показывает, что умели делать с осетром в принципе.

Из хребта вытягивали визигу — упругую хорду вдоль всего тела. Её сушили и потом клали как начинку в пироги: визига в тесте была классикой русского стола вплоть до XIX века. Уже в «Домострое» XVI века описаны «икряные блины»: икру долго взбивали, протирали через мелкое сито, мешали с мукой и жарили. Получались блины почти без муки и яиц.

Куда пропал осётр

Со второй половины IX века доля рыбных остатков в раскопках начинает снижаться, а на первый план выходит придомовое скотоводство — коровы, свиньи, овцы.

К XVII веку рыболовство на исследуемом участке Земляного городища практически сходит на нет. Что именно случилось точно не известно. Возможно, интенсивный промысел давил на популяцию осетра. Возможно, разделку рыбы перенесли в другой район города (и это место просто пока не нашли археологи). Возможно, обе причины сработали разом. По одним только костям из одного раскопа отделить экологический спад от хозяйственных перестроек невозможно.

Скорее всего, местные жители просто привыкли к активному сельскому хозяйству, и его продукты постепенно начали вытеснять рыбу из рациона.

Но по-настоящему страшный удар по атлантическому осетру нанесли гораздо позже.

В 1926 году запустили Волховскую ГЭС. Плотина отрезала рыбе путь к нерестилищам на тех самых порогах. Тогдашние биологи решили, что осетр бесперспективный, и рыбоходы в проекте не предусмотрели. К плотине добавился перелов в Балтике, грязная вода и разрушенные нерестилища в других реках. Все эти факторы сработали заодно и поставили на ладожском осетре жирный крест.

Последний раз в наших водах осетра ловили уже в конце XX века. В июне 1984 года в Ладожском озере поймали экземпляр длиной 155 сантиметров и весом 26 килограммов. А в 1994 году осетра выловили в Неве. Для ладожан IX века это были бы просто щуплые подростки.

Сегодня считается, что региональная популяция осетра в Ладоге, Неве и Финском заливе полностью исчезла.

Сейчас осетровая икра в магазинах почти всегда продукт аквакультуры. Человек научился выращивать осетра в хозяйствах. А вот вернуть в реку дикого проходного осетра задача совсем из другой лиги. Ему нужны не корма, а свободные пути для нереста, чистая вода и время, которого у этого вида почти не осталось.