Как французская пушка 75-го года создала окопную войну

Давайте сразу к делу: чем эта пушка себя обессмертила. Когда мы думаем о Первой мировой, в голове всплывают окопы на километры, годы боёв на одном месте, перепаханный снарядами лунный пейзаж, пулемёты, загнавшие людей в землю, и танки, которые этот тупик сломали. Но на самом деле всё было чуть сложнее. Пулемёт штука грозная, но к началу войны их катастрофически не хватало. В русской пехотной дивизии, например, числилось 32 пулемёта против 48 пушек. И тут на сцену выходит 75-мм француженка вместе с пушками, сделанными по её образу. Батарея из четырёх орудий с опытным расчётом могла высадить весь возимый боекомплект — 120 снарядов на ствол — за 5-6 минут. Скорострельность доходила до 24 выстрелов в минуту. У средне подготовленных бойцов — до 15, что тоже дофига. Представьте атакующую пехоту: одна часть попадает под огонь четырёх пулемётов Максима, вторая — под батарею Mle. 1897. За минуту пулемёты выпустят до 1000-1200 пуль (практическая скорострельность Максима 250-300 в минуту). А пушки за это же время выплюнут 60-96 шрапнельных снарядов. В каждом — 260 или 291 свинцовая пуля плюс разрывной заряд. Итого на пехоту обрушивается от 15,6 до 28 тысяч пуль! Двадцатикратное превосходство. И это ещё не всё: пулемёты размазывались по батальонам тонким слоем, так что один пулемёт никогда не представлял такой угрозы, как батарея полевых пушек.

Устройство Mle. 1897 (правда, на английском)

А это для знающих французский

В походном положении

Передок

Именно скорострельная артиллерия со шрапнелью превратила попытки прорыва обороны в кровавую мясорубку. Кавалерия тоже ничего не могла сделать: не хватало скорости, чтобы сблизиться и уничтожить батарею, даже если та стояла на прямой наводке. Если где-то случался прорыв, туда быстро подкидывали батарею, и она останавливала врага. Бывали случаи, когда атаку целого полка срывали несколько залпов шрапнели. Тактика лёгких полевых батарей выглядела так: приехал, за минуты выпустил десятки снарядов, засыпал всё шрапнелью. Это заставило всех срочно зарываться в землю. Окопы Первой мировой часто строили именно от шрапнели: широкие, прямые, с насыпными козырьками и бойницами. Гаубичные снаряды и миномётные мины в них залетали легко, но эти средства были тогда слишком неточными и медленными, умение стрелять с закрытых позиций только отрабатывали, что выливалось в гигантский расход снарядов с минимальным эффектом. А трёхдюймовая шрапнель — вот она, рядом. Не зароешься как крот, не сделаешь насыпь с бойницами — и тебя сметут.

Боеприпасы Mle. 1897

Это поменяло и тактику самой артиллерии. Раньше полевые пушки стреляли прямой или полупрямой наводкой с 3-5 км, тяжёлые орудия — до 8 км. Теперь батарея на прямой наводке несла огромные потери от шрапнели, и пришлось вести огонь с закрытых позиций, подальше от передка противника. Тяжёлые орудия тоже утащили в тыл, и им потребовалось увеличить дальность и точность. Развивалась корректировка стрельбы, контрбатарейная борьба. В начале войны, как говорил Полевой устав французской армии 1913 года, «артиллерия не подготавливает атаку, она её поддерживает». А вскоре пришли к знаменитому «артиллерия — бог войны». Загнав пехоту в окопы, шрапнель не могла их оттуда выкурить, поэтому стало расти число гаубиц, которые сейчас почти вытеснили другие классы ствольной артиллерии. Орудиям пришлось становиться мобильнее, чтобы быстро сосредотачивать кулак для прорыва обороны или отражения атаки. Артподготовки стали короче, интенсивнее, точнее и смертоноснее. Начали прицельно уничтожать вражескую артиллерию и огневые точки. Так начался путь к дивизионным дальнобойным САУ с АСУНО, которые могут быстро ударить и уйти.

Так располагалась в поле батарея 75-ок по предвоенной доктрине. Расчёты и орудия фактически оказывались беззащитны от вражеской шрапнели.

Чтобы прорвать оборону полей Первой мировой, чего только не придумали. Танки были не единственным ноу-хау. Да, они оказались успешными, но всё равно страдали от полевой артиллерии. Броню рассчитывали на ружейно-пулемётный обстрел. Раньше пехота атаковала с большой дистанции, теперь нужно было преодолевать нейтралку быстро, рывком. Появились штурмовые группы, снайпера. Развивалась разведывательная и ударная авиация, и непонятно, какая из них больше повлияла на ход войны. Логистика вышла на новый уровень: обеспечивала поставки тысяч тонн боеприпасов, горючки, продовольствия, эвакуацию раненых, переброску подкреплений. Полевая оборона менялась, постепенно отказываясь от крепостей. Маскировка стала играть огромную роль. Про артиллерию я уже сказал, но добавлю: именно она в первую очередь помогла выйти из позиционного тупика. Не танки, а артиллерия. Генерал Жозеф Жоффр ещё 2 января 1915 года писал: «Успех каждой атаки обусловливается могучей артиллерийской подготовкой». Сухопутные войска обросли бронёй танков, а потом потребовались БТР и БМП, способные преодолевать заградительный огонь. Так одна единственная пушка со шрапнельным снарядом привела к появлению тех армий, которые мы видим сейчас.

Производство 75-мм снарядов

Мle. 1897 стала настоящей революцией в артиллерии — первое по-настоящему современное полевое орудие. Всё дело в гидропневматических противооткатных устройствах. Пушка после выстрела не прыгала по позиции, её не приходилось каждый раз заново устанавливать и целиться. Отдача получилась мягкой ещё и благодаря большой длине отката. Линия прицеливания впервые была независима от ствола. Наводчику не нужно было бегать за приборами — коллиматор, угломер и уровень позволяли стрелять и прямой наводкой, и с закрытых позиций. Старые диоптр и мушка остались на всякий случай, как дублирующие. Точность у Mle. 1897 была отличная.

Заряжание ускорили двумя вещами: унитарным выстрелом и эксцентрическим затвором, который открывался одним движением рычага. Сам снаряд 75х350 снаряжали бездымным порохом. Это тоже подняло скорострельность — орудие не заволакивало дымом, позиции было меньше заметно, да и расчёту работать стало комфортнее. В боекомплект входили только разрывные снаряды: фугас с 170 граммами чёрного пороха и шрапнель. Чуть позже появился фугас Mle. 1900 массой 5,4 кг с зарядом из 695 граммов мелинита, бивший на 8,5 км. В ходе Первой мировой дальность увеличили до 11 км за счёт улучшенной аэродинамики. Заряд для того времени был очень крупным — стенки снаряда делали тонкими. Для сравнения, 152-мм пушки на русском флоте тогда использовали фугасы с килограммом пороха. Чтобы удобнее было стрелять на короткие дистанции (до 4 км) по навесной траектории, применили тормозные пластинки Маландрина. Похожая штука сейчас стоит на РСЗО. От пуль расчёт защищал броневой щит.

Уровень Mle. 1888

Эксцентрический затвор

Тормозные кольца на НУРС Града — потомки пластин Маландрина

Теперь кратко по характеристикам. В боевом положении пушка весила 1140 кг, в походном — 1970 кг. Длина ствола — 34,5 калибра, из них 30 калибров нарезная часть. Вертикальное наведение — от -11 до +18 градусов, горизонтальный сектор обстрела — всего 6 градусов. Буксировали её со скоростью 7-8 км/ч.

Разработка началась ещё в 80-х годах XIX века. В 1891 году капитан Сент-Клер Девиль создал опытную 57-мм пушку. Несколько лет её доводили, увеличили калибр. На испытаниях орудие показало фантастическую живучесть: выпустило 10 тысяч снарядов со скорострельностью 20 выстрелов в минуту без серьёзных поломок. Для того времени это было за гранью реальности. Французские военные были в восторге от новой игрушки, а остальные страны начали копировать её после демонстрации в Китае в 1899 году. Пушку прозвали «королевской», «нашей замечательной семьдесятпятой» или просто «семьдесятпятой». Недостатки, конечно, были, но они объяснялись временем создания: маленький угол горизонтального наведения и возвышения, ствол сильно опускался вниз, не самое удобное расположение элементов наведения. Всё это вообще свойственно орудиям годов этак до 30-40-х. Но главное — это привело к деградации французской артиллерийской мысли, отпечаток чего видно и сегодня. Военные решили, что 75-мм хватит для всех задач на поле боя, а тяжёлая артиллерия им не нужна. К началу войны у них было всего 308 орудий полевой артиллерии калибра 120-155 мм. Похожий эффект позже в армии США произвела только атомная бомба.

6-й прототип Mle. 1897

В своё время это было основное орудие французской армии. В пехотной и резервной пехотной дивизии к началу войны было 9 батарей Mle. 1897 по 4 пушки в каждой, в территориальных дивизиях — 3-6 батарей. Основную силу составляла корпусная артиллерия: от одного до трёх артполков с 12 батареями лёгких пушек. Тяжёлая артиллерия была представлена отдельными батареями посредственных 155-мм гаубиц Римальо 1904 года и устаревших 120-мм пушек 1878 года и гаубиц 1890 года. В полевом корпусе могло быть от 120 до 252 орудий, почти все — 75-мм. В манёвренной войне это давало огромную огневую мощь, которая быстро загнала немцев в окопы и привела весь фронт к позиционному тупику. Тут и вылезли проблемы: слабость 75-мм фугасного снаряда, неумение вести контрбатарейную борьбу, маскироваться и работать по замаскированным целям. Самое страшное — не было взаимодействия со своей пехотой. Французам пришлось менять всю тактику, налаживать производство тяжёлой артиллерии и массово поставлять её в войска. Но «семьдесятпятка» работала с первого до последнего дня войны. О её востребованности говорит такой факт: в 1915 году французская промышленность выпускала до 70 тысяч 75-мм снарядов в сутки. На базе Mle. 1897 делали зенитные, морские и казематные орудия. А вот насытить армию современными тяжёлыми орудиями до конца войны так и не смогли.

Батарея 75-ок на марше

Отвлекусь на секунду. Французская артиллерия тех лет нам удивительно близка. Чтобы решить проблему нехватки современных тяжёлых орудий, в 1917 году приняли на вооружение пушку Canon de 155 Grande Puissance Filloux (GPF) Mle.1917, или просто пушку Фийю. Она стала родоначальницей 155-мм западной дальнобойной артиллерии. А её снаряд, после глубокой модернизации, известен под американским индексом М107 и используется до сих пор.

После войны французы несколько раз модернизировали 75-ку. Первой крупной версией стала Mle. 1897/33 с новым лафетом и раздвижными станинами, которые давали горизонтальный обстрел в 58 градусов. Колёса стали цельнометаллическими, крепились на станинах и разворачивались вместе с ними, обеспечивая дополнительную защиту расчёта. Для пушки разработали бронебойный снаряд, поэтому Mle. 1897/33 иногда называют противотанковой. Сделали их мало — всего 71 штуку. Использовали в основном в альпийских укрепрайонах. Чтобы возить 75-ку автотранспортом, придумали специальные тележки: на марше орудие затаскивали на них, и скорость перемещения вырастала с 7-8 до 20-25 км/ч. В 1938 году провели менее амбициозную модернизацию — поменяли колёса и щит.

Canon de 75 mm modГЁle 1897 modifiГ© 33 с развёрнутыми станинами

Подкатная тележка для Mle. 1897, Le train rouleur

Модернизация 1938 года

Французская пушка стала первым образцом современной полевой артиллерии и долго держала планку — по сути, до появления грабинских Ф-22 УСВ. Именно это позволяло ей оставаться в строю до самого падения Франции в 1940-м, причём с постоянными модернизациями. Благодаря большим партиям и приличным характеристикам, орудие неплохо продавалось за рубеж. Во Вторую мировую её в серьёзных объёмах использовали Германия, США и Польша. Румыния, СССР и Англия тоже применяли, но уже в меньших количествах — в основном за счёт трофеев из Польши и Франции. Пушка отлично показала себя в боях в Африке. Американцы на базе своей версии М1897А4 даже сделали танковые и противотанковые орудия. В бывших французских колониях 75-миллиметровки дожили до 70-х. А её дальний потомок, танковая М6 на базе «Чаффи», служил чуть ли не до конца Холодной войны — в Чили их заменили на 60-мм HVMS только в середине 80-х. Свой актуальность «француженка» потеряла, когда весь класс 3-дюймовых скорострелок начали вытеснять гаубицы калибра 105–122 мм. Сегодня эту легенду чаще всего можно увидеть в роли салютного орудия.

Mle. 1897 в качестве салютного орудия

Mle. 1897 на учениях французов в 1940-ом

7,5 cm PAK 97/38 — так служила 75-ка в немецкой армии

М1897 на лафете М2А3 — американский вариант Mle. 1987

Давайте напоследок сравним Mle. 1897 с её 3-дюймовыми конкурентами. Начнём с наших родных дивизионок образца 1900 и 1902 годов, потом глянем на главного оппонента — немецкую 7,7-cm Feldkanone 96 n. A., а закончим японской Type 38. В России новую пушку начали разрабатывать ещё в середине 90-х, отталкиваясь от французских идей манёвренной войны. Старая полевая пушка обр. 1887 года устарела, и даже её модернизация 1895-го не спасала — так быстро прогресс тогда шагал. В итоге на вооружение приняли дивизионку образца 1900 года. Она была легче французской — 1065 кг в боевом положении (хотя в походном — 2017 кг), но щита не имела, так что расчёт оставался под пулями и осколками. К тому же противооткатные устройства разместили прямо в станине — странное решение. Скорострельность выросла по сравнению со старыми орудиями, но до 10 выстрелов в минуту — не предел. Были и другие недочёты, которые привели к появлению в 1902 году знаменитой трёхдюймовки. У нас её принято считать лучшей в своём калибре в годы Русско-японской и Первой мировой. Она получила нормальные противооткатные системы, прицел для стрельбы с закрытых позиций, щит (панорама и щит появились с 1906-го), была дешёвой и простой в эксплуатации. Надёжная рабочая лошадка. Но скорострельность всё равно уступала Mle. 1897 из-за поршневого затвора — до 10–12 выстрелов в минуту. Ствол был короче (потом, правда, его удлинили до 40 калибров, но сильно позже). Трёхдюймовка была хуже французской, но врагам хватало и такой.

Трёхдюймовка образца 1900 года

И её знаменитый потомок 1902 года

Немцы официально приняли свой ответ французам раньше, в 1896 году, но с оговорками. Первый вариант 7,7-cm Feldkanone 96 был максимально упрощённым — без противооткатных систем и унитарного заряжания. Военное руководство хотело сэкономить. Скупой платит дважды, и Круппу пришлось срочно в 1904 году делать скорострелку на базе той же пушки. Так появилась 7,7-cm FK n. A. (neuer Art). Затвор сделали клиновый — самый передовой вариант. Скорострельность была на уровне нашей пушки 1900 года, но главная беда — короткий 27-калиберный ствол под не самый мощный патрон 77х234 (против 75х350 у Mle. 1897 и 76,2х385 у нас). Это давало начальную скорость 465 м/с и эффективную дальность всего 5,5 км. Зато у немки был козырь — разнообразие снарядов. Основной, шрапнель, нёс 300 свинцовых пуль, но были и чистый фугас Feldgranate 96 со 150 г тротила (маловато, конечно), многоцелевой Feldkanone Geschoss 11 с 250 г тротила и 294 пулями, дымовой, осветительный, химический, а позже появился и бронебойный. Немцы ещё в конце 19 века освоили фугасы с толом, когда многие всё ещё сыпали чёрный порох. Но недостатки пушки это не сильно спасало. В 1916 году её глубоко модернизировали — ствол сильно удлинили, дальность выросла аж до 10,7 км. Правда, вес подскочил до 1350 кг (было 1020 кг), что ударило по мобильности.

Немецкая 77-мм полевая пушка. По иронии судьбы, гидропневматические противооткатные системы немец Конрад Хаусснер создал раньше французов, но Крупп отказался их применять

Японцы в 1905 году взяли на вооружение свою Type 38, которую для них спроектировал Крупп. И вот тут немцы сделали для чужой армии лучше, чем для своей. Пушка получилась максимально лёгкой — 947 кг в боевом положении, достаточно скорострельной (до 15 выстрелов в минуту, несмотря на поршневой затвор), с дальнобойностью на уровне мировых стандартов. Плюс прочная конструкция и простота производства. Эффективность в сочетании со слабостью японской промышленности задержала Type 38 на вооружении до конца Второй мировой, правда, уже в модернизированном виде. В целом она была похожа на нашу трёхдюймовку.

Японская Type 38

Как видно, ни до Первой мировой, ни во время неё никто так и не смог догнать или перегнать Mle. 1897, хотя все старались. И вот так одна единственная пушка изменила ход Большой войны, повлияла на развитие артиллерии и тактику боя целых армий. Французам тут стоит отдать должное — они сумели создать по-настоящему современную полевую артиллерию.