Раввин это не священник, а учитель и судья

Многие ошибочно считают раввина чем-то вроде еврейского священника. Но на самом деле всё интереснее. Раввин — это не поп, не мулла и не пастор. Это совсем другая история.

Слово «раввин» пошло от древнееврейского רַבִּי (рабби). Дословно переводится как «мой великий», а по сути — «мой учитель» или попросту «босс». В библейские времена, при царе Давиде или Соломоне, так с уважением обращались к коэнам, то есть священникам, которые служили в Иерусалимском храме с кадилами, и к особо грамотным левитам, их помощникам.

Но раввинов как отдельного явления тогда и в помине не было. Храм создавали для жертвоприношений, а не для споров, можно ли есть селедку с молоком. Главными там были жрецы, которые возносили молитвы Богу, а не знатоки священных книг, раздающие мудрые советы.

Идейными предшественниками раввинов можно считать книжников и мудрецов, которым места при Храме не нашлось. Они сидели у ворот, толковали Тору и спорили до потери голоса. Но официально их никто «раввинами» не величал. Это не должность, а вежливое обращение к тем, кто умен и учен.

Всё изменилось в 70-м году нашей эры. Римляне решили, что евреи слишком хорошо устроились, и снесли Иерусалим с лица земли. Храм исчез, а с ним и жертвоприношения — по канонам иудаизма их можно совершать только там.

Тут-то и встал вопрос: а как быть евреем без Храма?

Мудрецы собрались и придумали: раз в Храме молиться нельзя, будем собираться в домах для молитвы, то есть в синагогах, и изучать Тору как высший моральный закон. Так потихоньку и появился институт раввината. Ребе стали не просто грамотеями, а наставниками, судьями и управляющими общиной в одном флаконе. Произошел исторический апгрейд: от храмового жреца к общинному лидеру.

Чтобы стать раввином, нужно знать всё. Ну или почти всё. Если не помнишь Тору и Талмуд наизусть и не можешь с ходу процитировать, о чем спорили Гиллель и Шаммай по поводу того, с какой ноги вставать утром, в этой профессии делать нечего.

Как знаток Галахи, то есть еврейского права, раввин выступает судьей и экспертом по куче вопросов. Он решает, можно ли вызывать лифт в субботу и считать ли новый сорт огурцов кошерным.

Как лидер общины, ребе обязан утешить скорбящего и помирить поссорившихся супругов. И это часто оказывается сложнее, чем разобраться в галахической дилемме. А до начала 20-го века в России и других странах раввины на официальной основе решали еще и административные и налоговые вопросы.

Когда повсеместная религиозность осталась в прошлом, институт раввината не потерял старые функции, но оброс новыми. Раньше ребе был главным судьей и законодателем, а теперь он больше социальный работник и педагог. Проводит службы, читает проповеди и консультирует по вопросам веры и жизни.

В древности быть ребе не значило иметь профессию. Знатоки иудаизма помогали людям добровольно, а тайны Талмуда и Торы постигали сами или с помощью учителей. Большинство из них подрабатывало на стороне. Знаменитый Гиллель, например, был дровосеком. Среди его коллег встречались лавочники, портные и сапожники. Мудрость, увы, не кормит.

Где-то в позднем средневековье появились первые религиозные школы, и общины начали содержать своих духовных лидеров. В Российской империи с 1857 года ввели должность «казенных раввинов» с образовательным цензом и зарплатой от государства. В современном Израиле главные раввины, ашкеназский и сефардский, вместе с персоналом считаются чиновниками и получают зарплату из бюджета.

Есть еще один любопытный момент: трепетное отношение к своим ребе у евреев-хасидов. «Виноват» в этом Баал Шем Тов, живший в Польше в 18-м веке. «Хватит сухой схоластики, нужна радость и живое чувство Бога», — сказал он и основал новое течение в иудаизме.

Поэтому хасиды окружают своего ребе невероятной заботой, ловят каждое слово и частенько приписывают ему чуть ли не божественные свойства, хотя сами это яростно отрицают. В некоторых течениях, например у любавичских хасидов, отношение к покойному ребе Менахему-Мендлу Шнеерсону граничит с обожанием мессии.