История снайпера с санитарной сумкой
Немецкий снайпер, увидев в оптическом прицеле сумку с красным крестом, ослабил внимание. Ему даже в мысль не могло закрасться, что эта «медсестричка» окажется более ловкой и нажмёт на спусковой крючок быстрее, чем он.
Август 1942 года. Карельский перешеек. Серое предрассветное марево окутывает топкую нейтральную полосу, но эта обманчивая тишина готова в любой момент взорваться резким винтовочным выстрелом. Здесь, среди гранитных валунов и зыбких болот, разворачивается невидимая, но смертоносная охота. Немецкое командование, стремясь подорвать боевой дух защитников Ленинграда, выставило на передовую своих лучших стрелков. На пути этих профессиональных убийц встает необычный враг. В самый критический момент, когда любое неосторожное движение грозит гибелью, в снайперскую дуэль вступает старшина медицинской службы. В ее руках винтовка, а на поясе — сумка с бинтами. Она пришла сюда не только спасать, но и карать.
Клавдия Арсентьевна Дунаева. Это имя в годы блокады с глубоким уважением произносили пограничники Ленинградского фронта. Ее фронтовая судьба — уникальный, почти невероятный пример того, как в одном человеке сочетались два противоположных призвания: спасать жизни товарищей и безжалостно отнимать жизни врагов. За ее хрупкими плечами стоит суровая статистика, за которой — кровь, пот и слезы войны: 66 подтвержденных уничтоженных фашистов и 143 солдата и офицера, вынесенных с поля боя.
Клава родилась в Калининской области, на станции Асташкино. Окончив семь классов, пятнадцатилетней девчонкой она перебралась к брату в Ленинград, где мирная жизнь сулила ей простые радости: работу на лыжной фабрике, вечернюю школу и курсы бухгалтеров. Но началась война, и привычный мир рухнул в одночасье. Клава не стала искать тихого убежища в тылу. Уже в первые дни она добровольно вступила в рабочий истребительный батальон, а к сентябрю 1941 года оказалась в 4-й погранкомендатуре охраны тыла Ленфронта. Ее оружием стали бинты и милосердие — Клава стала санинструктором.
В 103-м погранполку, куда ее перевели в суровом декабре сорок первого, она быстро заслужила всеобщее уважение. Серьезная, отзывчивая, она сутками не отходила от раненых, и бойцы знали: если Дунаева рядом, помощь придет. Но вскоре личная трагедия заставила ее сменить медицинскую сумку на снайперский прицел.
Зимой 1942 года, когда советские войска освободили родную для Клавы Калининскую область, она с надеждой написала письмо домой. Ответ, пришедший от соседей, был страшным: ее мать, Анну Терентьевну, гитлеровцы расстреляли еще в декабре. Эта весть обожгла сердце девушки, но горе не сломило ее, а переплавилось в холодную, священную ярость. Со слезами на глазах она пришла к комиссару полка Ивану Соболеву с твердым требованием направить ее на передовую, чтобы мстить за маму.
Комиссар, видя решимость девушки, направил санинструктора на снайперские сборы. Поначалу мужчины-пограничники лишь добродушно подшучивали над девушкой, робко присевшей у края стола на занятиях. Но шутки быстро смолкли, сменившись уважением: Клава схватывала науку меткой стрельбы на лету, обгоняя в мастерстве бывалых солдат.
14 апреля 1942 года на смотре перед отправкой на фронт произошел случай, ставший легендой полка. Представитель штаба капитан Воробьев, обходя строй снайперов, остановился перед девушкой в полушубке. На плече у нее висела винтовка, а на боку — неизменная санитарная сумка. Удивленный офицер спросил, откуда у медика оружие, на что Дунаева твердо ответила: «Винтовка моя! Закончила курсы. Еду санинструктором и снайпером».
Так началась ее двойная война. Уже на первой охоте в паре с опытным снайпером Федором Якушиным Клава открыла свой боевой счет. Выследив немецкого наблюдателя, мелькнувшего над бруствером, она хладнокровно нажала на спусковой крючок. А чуть позже, заметив блеск в амбразуре вражеского щитка, вторым выстрелом уложила еще одного фашиста.
С каждым днем мастерство Дунаевой росло, но она никогда не забывала о своем первом долге — спасать своих. 29 апреля 1942 года, когда немцы накрыли наши позиции шквальным артиллерийским огнем, Клава более двух часов под разрывами снарядов перевязывала бойцов. Вынося пятнадцатого раненого, она сама получила ожог осколком снаряда, разбившим коробку противогаза, но даже раненая, дотащила бойца до медпункта.
Осенью 1942 года, уже на Карельском перешейке, промокшая и продрогшая в засаде, она выиграла смертельную дуэль у немецкого снайпера. Заметив силуэт врага в развалинах сарая, Клава удивилась, почему тот медлит с выстрелом. Это мгновение решило всё — пуля Дунаевой оказалась быстрее. Это был ее 43-й уничтоженный враг.
Ее мужеству завидовали мужчины. Снайпер Александр Пискарев вспоминал: «Лично я перед ней преклоняюсь. Она жизнь мне спасла». Это случилось 10 мая 1943 года, когда группа снайперов, прикрывая отход товарищей, попала в переплет. В скоротечном бою Дунаева уложила двоих гитлеровцев, а когда Пискарев был ранен, перевязала его и под огнем вытащила к своим на плащ-палатке.
К концу 1943 года старшину Дунаеву перевели на работу в политотдел — ее боевой опыт и авторитет были бесценны для воспитания молодежи. Там же, на опаленных войной дорогах, она встретила свою судьбу. Помощник начальника политотдела Аркадий Мягков, бывший партизан и учитель математики, стал частым гостем в ее землянке. Вскоре их союз скрепили приказом по полку, а уже после Победы они официально стали мужем и женой.
Клавдия Арсентьевна прожила долгую и достойную жизнь. Более десяти лет она отдала службе в пограничных войсках, а затем тридцать лет трудилась в мирном Ленинграде. Пожилая женщина, не спеша идущая по проспекту Ветеранов, несла в себе память о ледяных болотах Карелии, о спасенных товарищах и о той страшной цене, которую пришлось заплатить за чистое небо. Ее одиннадцать боевых наград, среди которых орден Отечественной войны и медаль «За боевые заслуги», — это вечное свидетельство великого подвига русской женщины, сумевшей стать карающим мечом для врага и заботливой сестрой для своих солдат.
